Птица в золотой клетке

— Ладно, до завтра, — я закрыла дверь шкафчика, в котором хранилась моя униформа и некоторые предметы личной гигиены, и, улыбнувшись подруге, которую сегодня оставили на ночную смену, направилась к выходу. — Трис, — позвал меня, как мне показалось, управляющий — Амар. — Надеюсь, ты помнишь, какой у нас завтра важный день? — О, — я закусила нижнюю губу, потому что я, черт бы его побрал, совсем забыла о назревающем мероприятии! — Конечно, помню. Ложь, наглая ложь. Ведь если бы Амар мне сейчас не напомнил, я бы могла завтра с легкостью лишиться работы, ибо за такое он бы выгнал меня. — Весьма похвально, — он кивнул, скрещивая руки на груди и внимательно осматривая меня. — Хм… И еще, Трис… Он замолчал, что вызвало у меня недоумение. — Как насчет того, что завтра после торжества мы бы посидели где-нибудь в укромном месте? — Это приглашение на свидание? — я усмехнулась, выгибая бровь. Нет, я не спорю, Амар — привлекательный мужчина, многим девушкам в нашем коллективе он небезразличен, но… Что касается меня, он — не мой типаж. Однако отказать боссу — это что-то вроде обрести нового врага, который всюду найдет повод придраться. — Я бы назвал это дружеской посиделкой, — он улыбнулся, пожимая плечами. — Ну, раз дружеская… — слишком наивно пролепетала я, на что получила смешок со стороны. — Хорошо, я согласна. — Отлично, — Амар потер руки, после чего сделал несколько шагов ко мне навстречу. — До завтра, Трис. Господи, ну есть же в его интонации что-то такое, необыкновенное, привлекающее меня. То, как он произносит мое имя… «Так, Прайор, угомонись!» — мысленно внушаю я себе. Да, он определенно мне симпатичен, но я бы ни за что не стала строить с ним отношения. Еще раз попрощавшись, я взяла сумку и вышла из небольшого помещения. В главном зале крутились четыре официантки, обслуживающие несколько столиков. За одним из них сидел мужчина, чье лицо мне было знакомо, с какой-то женщиной средних лет. Я долго пялилась на него, пока не осознала, что он тоже смотрит на меня. К щекам начала приливать кровь. Я опустила голову и быстро зашагала к выходу. «Властный, страстный и опасный, но такой мудак» — так отзывались мои подруги о влиятельном бизнесмене Кристофере Фостере, основавшем свой бизнес на людских страданиях. Ходили слухи, что его прежняя жена скончалась от многочисленных гематом и побоев, на что мистер Фостер ответил: «В момент происшествия меня не было в стране». На этом все. Но больше об этом никто и не заикался. Я даже задрожала от ужаса. Бывают же такие изверги! Я уверена на все сто процентов, что кто-то из его подчиненных к этому причастен. Может, даже он сам.

***

— Нет, мама, я не смогу! — я уже просто в истерике билась, час объясняя матери, что у нас завтра важный день и будет «грандиозное» мероприятие. А она, в свою очередь, доказывала, что в семье завтра тоже случится нечто важное, и мое присутствие просто необходимо. — Трис, это даже не обсуждается, — спокойно продолжала она, вытирая тарелки и составляя их в шкаф. — Ты будешь и точка! — Ты хочешь, чтобы меня уволили? — признаюсь, я сломлена. По части споров, моя мать — мастер. — Давай я позвоню этому Амуру, — предлагает она. — Что за имя такое дурацкое? — Мам, Амар! — я закатываю глаза, но мне немного весело. — Когда же ты уже запомнишь? — Нет, нет, милая, я все правильно сказала, — Натали кивает, улыбаясь. — Сколько он добивается твоего внимания? — Мам, прекрати, — я поднимаюсь со стула, собираясь уйти. — Он всего два раза звал меня прогуляться с ним. Это не повод для паники, я уже взрослая и са… — Скоро все изменится, — она перебивает меня и раньше уходит с кухни, оставляя в замешательстве. Я хмурюсь. И что она имеет в виду? Женщина-загадка, блин. Забрав вещи с дивана в гостиной, я уныло плетусь к себе в комнату, в которой не была два дня по причине того, что позавчера мы с подругой изрядно выпили, и я осталась у нее, а вчера у меня была ночная смена. Самое странное, что мы один из немногих ресторанов, где работают в ночную смену. Швыряю пакет с вещами на кровать, а сама подхожу к шкафу с платьями, которых у меня огромное количество. — Ты ведь леди! — как-то сказала мне мать, вручая еще около десяти вешалок с этими дурацкими вещицами для примерки. Скандал я тогда устроила страшный, за что месяц была под домашним арестом. Да и было это давно, около четырех лет назад. Хоть я тогда уже и не была маленькой и глупой девочкой, ругающейся с матерью почем зря, но эта ситуация вывела меня. Ненавижу, когда мной командуют. Дверь в комнату приоткрывалась, после чего зашел Калеб. Черт, с этой гребанной работой я совсем забыла, что он сегодня приехал. — Привет, сестричка, — сказал он, раскрывая руки для объятий. — Как ты? — Я так скучала, — шепчу я, прижимаясь к нему плотнее. — Я в порядке. Как у тебя дела? Как себя чувствует Мишель? — О-о, — он горько усмехается, отпуская меня и усаживаясь на небольшой диванчик. — Никогда бы не подумал, что беременность так сносит крышу. — А по-моему, это замечательно, — я пожимаю плечами, присаживаясь рядом. — Тем более, ждать осталось недолго. — Замечательно? — он сразу изменяется в лице. — Ты же знаешь, что мы завели собаку? По прихоти Мишель, кстати. Хотя, эту крысу собакой явно не назовешь. Спокойно в карман помещается, а страшная такая! Но жена же захотела, что поделать. Так вот, вывел я эту мелкую псину погулять, а то забесила тявкать, и что ты думаешь? Возвращаюсь, Мишель вся в слезах, в руках тряпка. Спрашиваю, что стряслось. В итоге в лицо мне летит эта гребаная тряпина, куча ругательств. Не поверишь, по какому поводу! Калеб на мгновение замолчал, а потом продолжил: — За то, что я с собакой провожу больше времени, чем с ней! Представляешь? Я и ответить ничего не смог. Та разобиделась еще больше, собрала вещи и уехала к родителям. Правда, этим же вечером вернулась, но ничего не сказала. Пришлось извиняться. За что? Да просто. — До беременности разве не так же было? — я начинаю смеяться, представляя выражение лица братика, когда тому летит тряпка. — По-моему, она с самого рождения с причудами. — Достали меня эти причуды, честное слово, — он тяжело вздыхает, потирая лоб. — Два года в браке, и все как через жопу. Ссоримся, еще сильнее ссоримся, миримся, но надолго этого не хватает. Я устал, Трис. — Калеб, Калеб, — я качаю головой, а после поглаживаю его по спине. — Два месяца. Просто подожди два месяца. — А что потом? — безнадежно спрашивает парень. — Я… Я не знаю, но чувствую, что будет лучше. — Нет, Беатрис. Все будет, как прежде. Возможно, даже хуже.