Эльфи. Сто историй.

…Начинать сначала было тяжело. Тело, изломанное болезнью, напуганное, отказывалось подчиняться, но Эльфи такие трудности никогда не смущали. Сжать зубы и идти вперед – потихоньку, аккуратно, шаг за шагом… Девушку подстегивало смутное ощущение опасности, какое-то разлитое в воздухе тревожное предчувствие. Ни Ширс, ни отец ничего такого не замечали, но признавали, что ей, конечно, виднее. Продвигаться вперед, шаг за шагом. С простейших ударов и блоков. С минимального времени. Пусть ушла прежняя сила, но ловкость, скорость реакции, мастерство, в конце концов, остались при ней! «У меня получится. У меня все получится!» Ширс, беспокоясь, все же не оставлял её на тренировках одну – садился на землю в стороне и присматривал. Эльфи не возражала, кто-кто, а Ширс ей не мешал никогда. Пока Эльфи, сосредоточенно хмурясь, танцевала с клинком на площадке, усыпанной прошлогодними сухими иголками с сосен, он смотрел на неё и думал о том, как впервые увидел эти тренировки. Воспоминания, раньше обжигавшие стыдом, теперь вызывали лишь горький смех – Богиня, каким же дураком Ширс раньше был… Он прекрасно помнил, какими глазами смотрел на Эльфи первые недели, может, даже месяцы после того, как попал в «Лавину». Ширс без колебаний признавал её силу и право вести за собой, но ничего не мог поделать с восхищением и первой неловкой влюбленностью. В узел готов был завязаться, в лепешку расшибиться, лишь бы она на него как на мужчину посмотрела. Ширсу надо было с боем вырваться из того угла, в который его загнала жизнь, выбраться из ямы и дойти до вершины. И он с привычной безрассудностью вырывался и шел. Шаг за шагом – выбираясь на свет. Вниз – то же, что и ввысь, только свет и поток! Важен только шаг, непорочен исток. Меч в твоих руках…. А в моих – только нить, путь следящая нить. В засушливых предгорьях Западного Континента Ширс видел, как змеи меняют кожу, видел и остатки сброшенной ими шкуры. Точно так же ему пришлось линять, преодолевая себя, становясь больше, чем был – и старая шкура слезала с его души вместе с налипшей на неё трущобной грязью. Ширс поднимался над собой, с обреченностью сознавая, что не достоин. Желанная женщина в его глазах превращалась в земное воплощение Богини, оставаясь, тем не менее, собой. Чем дольше он рядом с Эльфи находился, тем яснее понимал, какое чудо им всем доверено. И это чудо надо было сохранить, хотя бы и ценой своей жизни. И продолжал подниматься – уже не для того, чтобы она обратила внимание, нет… Для того, чтобы быть достойным хотя бы стоять рядом – рядом с ней. Мечтать о чем-то большем Ширс себе запретил. И со стыдом вспоминал себя-вчерашнего – да как он мог, хотя бы и мысленно, посягнуть на неё?! В те времена на риторический, извечный философский вопрос о смысле жизни парень только рассмеялся бы. Для него этот вопрос не стоял – он знал ответ. - О чем задумался? Эльфи устало присела рядом, на свернутое одеяло – все-таки вымоталась, забыла об осторожности – прислонилась щекой к плечу, нежно погладила его правую руку, исчерканную шрамами от кисти до локтя. - О том, каким был глупым, - Ширс нежно поцеловал её в макушку – Не бери в голову. Смешно – как только она запретил себе думать о ней, как о женщине, как получил все то, о чем отчаянно грезил в начале. И Эльфи давно уже не была смыслом. Она просто стала его жизнью. Не заслонила мир, а воплотила его в себе. Его мир. Его свет. Его любимая. Ширс не раз досадовал на то, что слово «любовь» истерлось и затрепалось так, что неловко было называть им то чудо, что изменило его и его жизнь. И все-таки – это была она. Две сплетенные песни стихий. Два ключа в нотном стане Богов. Коли хочешь – дописывай нас, как стихи, Как людей, как друзей, как врагов…