Эльфи. Сто историй.

Ледяной декабрьский дождь монотонно стучал в окно. Эльфи провела рукой по запотевшему стеклу. Странно – вроде бы родом она, как выяснилось, из этих мест, но «настоящая зима», со снегом и морозами, ей больше по душе. Но такое тут случается редко... что поделаешь, зима в Грассланде – понятие относительное. - Опять грустишь? – Ширс, сидящий рядом, первым не выдержал молчания. Ласково провел рукой по волосам, пытаясь утешить. - Не знаю, - Эльфи в ответ слабо улыбнулась. – Это не грусть… просто… - неопределенно пожала плечами. – Просто меня иногда беспокоят не отданные долги. Вздохнула и уткнулась лбом ему в плечо. Какие именно долги, уточнять не пришлось. Два с лишним года – слишком маленький срок, чтобы тот кошмар стерся из памяти. - Ничего, - он продолжал гладить её по голове, по плечам. – Я знаю, тебе тяжело вот так… ничего не делая… но мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Только попозже, ладно?.. - Ладно, - Эльфи улыбнулась шире. – Ну что, мужчины, посадили меня под домашний арест – и рады?.. - Хм… - Ширс взъерошил волосы любимой, обернулся к детской кроватке. – Эй, ребенок, слышишь? Тебя домашним арестом обозвали!.. Из кроватки донеслось тихое повякивание. Эльфи затряслась от беззвучного смеха: - Ширс! Прекрати! – простонала через силу. – Мне смеяться больно!.. – добавила она, положив руку на живот. Туда, где под рубашкой скрывался не до конца заживший шрам от операции. - Сильно? – встревожился он, отстраняясь и обеспокоено заглядывая в её глаза. - Нет… но лучше не рисковать, правда? Согласие Ширса осталось невысказанным, потому что вяканье из кроватки стало громче. - Чего ты там… - проворчал молодой отец, вставая и заглядывая за бортик. – Опять надул? - Нет, - уверенно возразила Эльфи. – Есть хочет. За пару недель она научилась безошибочно разбираться в издаваемых сынишкой звуках. Мать есть мать, что ни говори. Даже если в недавнем прошлом она была воином и повстанцем. Впрочем, сейчас бывшие враги и уцелевшие соратники узнали бы её не сразу. Внешне Эльфи изменилась не так сильно – по-прежнему худое лицо, обведенные тенями усталости и болезни глаза, встрепанные волосы… Но девушку преображал новый, внутренний свет. Особенно он был заметен тогда, когда она брала на руки сына. Ведь теперь… она была жива, свободна, рядом с любимым человеком, а главное – все-таки самый главный долг больше на Эльфи не давил. И спасибо за это следовало сказать не кому-нибудь, а последователям её движения. Ширс смотрел, улыбаясь, как она пристраивает у груди сынишку. Он и так не мог на неё наглядеться, а сейчас… - Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И Феликс… для вас я все сделаю. - Знаешь, Ширс, - Эльфи подняла на него смягчившийся, светящийся нежностью взгляд. – Я уже счастлива.