Обнажённое солнце

С первого взгляда было ясно, что Лиза не в духе. Чтобы заметить это, не обязательно было быть полицейским класса С-6: она скрестила руки на груди и, окинув пришедшего с работы Дина воинственным взглядом, скрылась во второй комнате. В такие моменты Дин жалел, что высокий класс позволяет ему иметь эту самую вторую комнату — будь у них обычная безкомнатная квартира, они бы быстренько поругались и вынужденно помирились бы, даже не устраивая особых скандалов при Бентли. — Что случилось? — шёпотом спросил Дин у сына, снимая куртку. — Меня опять обзывали медиевистом в школе, — пояснил Бен. — Так я же вроде тебя научил, как отвечать. — Вот я так и ответил. — И они отстали? — Да! — Бен просиял. — Спасибо, пап! — Спасибо, — мрачно повторила снова вышедшая из другой комнаты Лиза. — Как ты мог научить ребёнка такому? — А что не так? — Дин нахмурился, косясь на стол: ужина на нём не наблюдалось. Отследив его взгляд, Лиза фыркнула, но всё-таки пошла накрывать. — Бен, ты ничего не перепутал? — Я сказал, что сами они медиевисты, потому что медиевисты — это те, кто застрял в прошлом, а я смотрю в будущее! И если они боятся поменять что-то в жизни, то это медиевизм и есть. — Ну, всё правильно. Лиз, что не так? — Что не так? — переспросила Лиза. — Что не так? Во-первых, ты учишь сына отдаляться от остальных и делаешь из него одиночку! Во-вторых, дети правы! Ты делаешь из него медиевиста! И ничего хорошего в этом нет! — Да я же тебе объяснял, — терпеливо начал Дин. — Наш образ жизни… — Выработан спустя тысячелетия развития цивилизации! — перебила Лиза. — И раньше ты и сам это понимал! Не понимаю, почему тебя вдруг стало клонить в сторону! — Но космониты… — Плевала я на космонитов! Садись и ешь! Есть и ругаться было сложновато, так что Дин, сев, неуверенно покрутил в руке вилку. Бен тоже не торопился хвататься за еду; питались они теперь лучше, чем год назад, до повышения Дина, но Бен по-прежнему был не в восторге от синтезированной еды. — Лиз, — вздохнул Дин. — Я же не призываю ни к каким глобальным переменам. Не требую снести городскую Крышу или прорубить во всех квартирах окна. Я просто считаю, что нам нужно учиться понемногу выходить за городские стены. Привыкать к открытому пространству. — И заселять новые планеты, да, — скривилась Лиза. — Ну не сразу же! — Я тебя не узнаю, — холодно сказала Лиза. — Раньше тебя никогда не тянуло за город. Что изменилось, Дин? Дин молча принялся за еду. Что и говорить, Лиза была права; раньше Дин любил город с его стенами и крышей и посмеивался над медиевистами, желавшими вернуться в ту эпоху, когда Земля состояла не из сотни надёжно укрытых от внешнего мира многоярусных городов, а из разбросанных по всей поверхности и открытых небу городков и деревенек. Медиевисты считали, что человечество должно снова вырваться за стены, туда, где сейчас были только роботы, занятые на сельскохозяйственных и иных работах. Медиевисты были меньшинством. Быть меньшинством — неразумно, и Дину этого никогда не хотелось. Раньше. Пока год назад во время одного секретного расследования Дин не узнал побольше о космонитах, потомках тех землян, что когда-то покинули родную планету и заселили пятьдесят новых. До этого он презирал их, как и все остальные, но тогда задумался. И он ничему не учил Бена. Он просто поделился с ним своими мыслями, и всё. Бену было девять, и он был открыт для нового. Лиза же… Дин её не винил. Он не умел быть убедительным, а рассказать ей всё, что узнал о космонитах, не мог: то расследование было секретным. Он и сам не позволил бы ей себя убедить, приди ей вдруг ни с того ни с сего в голову, что стоит выбраться из надёжного убежища навстречу неведомой опасности. Кроме того, Дин и сам выходил за стены всего два раза, и оба раза не выдерживал и уносился назад, в город. Агорафобия — так, кажется, называл их боязнь открытого пространства Кас. Кас. Р. Кастиэль, если уж быть точным. Космонитский робот, с которым Дина свело давнее расследование. Робот, с виду не отличимый от человека. Робот, которого давно бы пора перестать вспоминать. Интересно, а сам он вспоминает о Дине? Он, конечно, присылал телеграмму… но только потому, что обещал; наверное, он просто запустил какое-то напоминание, а теперь, когда обещание выполнено, о Дине можно и забыть. Роботы, конечно, ничего не забывают; но ведь и не вспоминают, наверное, тоже. В любом случае, сейчас нужно не об этом думать, а мириться с женой, которая давно бы подала на развод, если бы не то, что по земным законам ребёнок остаётся с тем из родителей, у кого выше класс. Бена отдали бы Дину, а Лиза, обожавшая сына, не смогла бы ничего поделать, даже если бы Дин хотел от него отказаться. Но Дин не хотел бы. Он любил сына не меньше. А вот с Лизой, к сожалению, полюбить друг друга у них не вышло. — Мама права, — сказал Дин. — Не стоит совсем уж отделяться от остальных. Мы, земляне, не одиночки. Лиза, одобрительно хмыкнув, поднялась из-за стола, относя посуду к умывальнику, и Дин тихонько шепнул: — Действуй потихоньку. Пускай они станут такими, как ты. — Над чем работаешь? — Лиза присела рядом. Дин знал, что полицейские дела ей не интересны, но она пыталась быть хорошей женой, и он обязан был ей помочь. — Да так, убили одного адвоката… Все улики указывают на жену, и мотивов у неё было предостаточно, но — железное алиби… — рассеянно ответил он. — Тогда это её любовник, — со знанием дела встрял Бен. — Бен! — воскликнула Лиза. — А ну марш за уроки! Дину достался суровый взгляд, но спас его звонок телефона. Личным мобильным он обзавёлся меньше года назад, после последнего повышения, и сейчас он звонил, наверное, в третий раз за всё время. И на том конце был тот же человек, что и в первые два раза — его комиссар Роберт Сингер. Мало у кого из его знакомых была такая же роскошь, да и Бобби каждый раз не баловался, а звонил по делу. По срочному делу. — Живо в участок, — устало сказал Бобби, не дав Дину и рта раскрыть. — В мой кабинет. Дома скажи, что надолго. Он тут же отсоединился, и Дин побрёл переодеваться. — Я надолго, — кисло сказал он выжидающим Бену и Лизе. — Насколько надолго? — спросила Лиза, хотя и так знала ответ. — Как получится. В кабинете комиссара Бобби был не один. В кресле крутился вправо-влево темнокожий мужчина в дорогом костюме. Очень дорогом. Дин, в общем-то, не особенно разбирался в таких вещах, но сейчас был вполне уверен. — Виктор Хенриксен, — таинственный посетитель легко поднялся на ноги и протянул Дину руку. — Первый заместитель министра иностранных дел. Дин попытался изобразить невозмутимость. — Дин Бейли, — представился он, отвечая на пожатие. — Детектив класса С-6. Хенриксен рассмеялся. — Звучит не так солидно, как заместитель министра, — сказал он. — И тем не менее, я — шишка земного уровня, а вы — галактического. — Простите? — Дин скосил взгляд на Бобби. Тот пожал плечами: ничего не знаю. — Да-да, — жизнерадостно подтвердил Хенриксен. — Во Внешних мирах случается преступление — и суровые космониты требуют прислать для расследования самого Дина Бейли, и никого другого! Дин встрепенулся. — На Авроре что-то случилось? — Не на Авроре, — Хенриксен посмотрел на него с любопытством. — На Солярии. Дин недоумённо нахмурился. Год назад он успешно расследовал дело о похищении аврорианского политика, но о Солярии не знал ничего, кроме названия. Как и о почти всех Внешних мирах. — Мм, — кивнул Хенриксен. — Я тоже удивился поначалу. Видно, ваша слава шагает по всей галактике, как я и сказал. — Я думал, то дело было строго секретным. — Так и есть… так и есть… Но суть остаётся той же: на Солярии произошло первое в истории планеты убийство, и Внешним мирам нужен детектив с Земли. — Допустим, — осторожно начал Дин. Но это всё равно не объясняло, почему… — Недоумеваете, зачем эту новость сообщает вам именно заместитель министра? — Хенриксен проявил проницательность. Он явно был парень не промах и на свой костюм честно заработал. — Это, конечно, было не обязательно. Послание от земного правительства можно было бы передать и через вашего капитана… Но в прошлый раз он передал его, боюсь, не очень доходчиво. Дин устало вздохнул. — Шпионить. — Нет-нет… нам просто нужны кое-какие сведения о Солярии — и о любой из остальных космонитских планет. Правительство просит вас проявить наблюдательность. И любезно подготовило для вас список интересующих его тем, чтобы не вышло, как в прошлый раз, когда множество животрепещущих вопросов так и остались без ответов. — И что — на этот раз я буду расследовать дело с солярианским роботом? — проворчал Дин. — О, это мне неизвестно. Вас просветят уже на месте. — В Космопорту? — Ну что вы, — жизнерадостно ответил Хенриксен. — На Солярии. На этот раз Дин полностью позабыл о сдержанности и изумлённо распахнул глаза, разевая рот и лепеча: — Ч-что? — Вы отправляетесь на Солярию! — воскликнул Хенриксен, словно речь шла о дополнительном месяце отпуска. — Нет, — твёрдо ответил Дин. — Нет? — задумчиво переспросил Хенриксен. — Что «нет»? Не помню, чтобы я о чём-то вас спрашивал… Дин скрипнул зубами. — Ни на какую Солярию я не полечу. Он за городской стеной не может пробыть пяти минут, а они хотят выставить его в космос, где вокруг будет пустота? Хенриксен снова сел, сплетя пальцы и опустив подбородок на руки. Он ничего не говорил, просто смотрел Дину в глаза, но Дин прочёл в его взгляде многое. Увольнение, деклассирование, бараки… чудесная судьба галактической знаменитости. Перед ним мысленно пробежали детские воспоминания о дрожжевой похлёбке и несчастном взгляде Сэмми. Что ж, сейчас его брат вполне себе успешен, а Лизе с Беном тоже ничего не грозит: у Лизы есть класс, они разведутся, и она воспитает Бена. Дин лучше доживёт жизнь в бараке, чем скончается в пустоте от сердечного приступа. — Очень жаль, — медленно произнёс Хенриксен, — разочаровывать наших инопланетных друзей. Что ж, я скажу мистеру Оливо, что он зря проделал такой путь. Дин встрепенулся. — Мистеру Оливо? — переспросил он. — Ммм. Это имя вам о чём-то говорит? — Мы вместе расследовали… то дело. Хенриксен нахмурился. — Мистера Оливо в наших базах данных нет, — с сомнением произнёс он. — Он на Земле впервые. Дин пожал плечами: — Ну, меня это не касается. И где же мистер Оливо? — Так вы согласны? — глаза Хенриксена сверкнули. — Я с ним поговорю, — отрезал Дин. — Может, получится обойтись и без полётов.