Обнажённое солнце

— Это убитый, — сообщил Кас, выводя на стену фотографию полного лысеющего мужчины лет сорока. Вернее, выглядящего на сорок, напомнил себе Дин; если космониты, которым перевалило за сотню, выглядели на тридцатник, этому, наверное, было за двести. Покачал головой, он осторожно начал жевать какой-то там рулет; на этот раз еда показалась ему не такой противной, как в прошлый раз. Может, потому, что в прошлый раз он ожидал чего-то необыкновенного и был разочарован; сегодня же он был готов к худшему и удивлён был в приятную сторону. Если подумать, рулет был лучше той дряни, которой Дин питался в детстве, и где-то на одном уровне с синтезированным зимовилом, который составлял большую часть его рациона до повышения. Нормальной же земной еде он и в подмётки не годился. Кас опрокинул свою порцию в мусорное ведро, и Дин поморщился. Он, конечно, понимал, что есть Касу не нужно, а легенду поддерживать приходится, но мог бы хотя бы Дину предложить. Заметив его взгляд, Кас открыл было рот, но Дин не дал ему ничего сказать, перебив: — Кем он был? — Его звали Захария Адлер. Он входил в Солярианский Совет. — Это вроде правительства? — Полагаю, это лучшая параллель. Совет — не постоянный орган, они взаимодействуют друг с другом, только когда возникает какой-то спорный вопрос. Никакой инициативной власти у Совета нет. — Но это почётно — попасть в него? — Нет ни голосования, ни какого-либо учёта заслуг, Дин. В Совет входят двенадцать старейших граждан Солярии. — И сколько же было Захарии? — Двести сорок два года. — Хмм. То есть его смерть открыла кому-то путь в Совет, пусть даже и никому не нужный. Ясно. Как он погиб? — Удар по голове тупым предметом. — Неустановленным? — Да, — Кас произнёс это как-то смущённо, и в ответ на вопросительный взгляд Дина пояснил: — Прежде, чем оповещённые успели добраться до места происшествия, роботы навели там полный порядок. Вернули все вещи на места и, если на чём-то и была кровь, смыли её. Дин изумлённо распахнул глаза, но от едких замечаний удержался. — А разве нельзя спросить их, что именно они трогали? — Некому было этим заняться. — А. Ну да… Так роботы его и обнаружили? — Да. — И почему эти «оповещённые» так долго добирались? Никого не было в доме? — Никого и не могло быть, Дин. Каждому солярианину принадлежит своё поместье, и они почти никогда не выходят за их пределы. Дин не сразу нашёлся с ответом. — Чего? — Соляриане, — пояснил Кас, — отрицательно относятся к необходимости личного общения. Они разговаривают только посредством телесвязи. Кроме хозяина поместья, в нём находятся только роботы. — Но… но… они же как-то… кхм… у них же… есть дети? — До определённого возраста дети воспитываются вместе, но постепенно их отучают от общения и расселяют по своим поместьям. — Нет, Кас, я о том, что… эти дети ведь откуда-то берутся? — Да, — согласился Кас. — Как я уже сказал, они не выходят за пределы поместий почти никогда. За исключением тех случаев, когда им назначают супруга. — А! — воскликнул Дин. — Супруги всё-таки живут вместе? — Нет. Они видятся в предписанное им время. Дин какое-то время молча таращился на Каса и наконец решил: — Пока хватит подробностей. Так, э, этот Захария был женат? Кас повернулся к стене, и Дин тоже повернул голову. Изображение Захарии уже исчезло, уступив место красивой рыжеволосой женщине лет двадцати пяти… с виду, напомнил себе Дин. Если она была замужем за одним из старейших граждан Солярии, ей могло быть… — Сколько ей лет? — спросил он. — Тридцать шесть. Дин резко повернулся обратно к Касу. — Да ведь по космонитским меркам она совсем девочка! — Она уже взрослая, — озадаченно нахмурился Кас. — Но Захария был старше её больше чем на двести лет! — Да, — понимания во взгляде Каса больше не стало. — Если это она его убила, я её не виню, — пробормотал Дин, снова посмотрев на фотографию. Хорошенькая. Захария рядом с ней просто… брр. — Её зовут Анна Дельмар, — сухо сообщил Кас. — Они женаты уже два года. И она главная подозреваемая. — А остальные подозреваемые? — Их нет. — Как так? — Как я уже сказал, личное общение на Солярии не в почёте. Для соляриан личная встреча — это что-то сродни тому, как если бы землянин вышел на открытое пространство за городом. Анна, бывшая замужем за Захарией, привыкла время от времени его видеть; но больше никто не вынес бы и секунды нахождения с ним в одной комнате. Больше никто не смог бы подойти к нему и убить. — Если так, зачем расследовать дело? — У неё есть алиби. Во время убийства она разговаривала посредством телесвязи. — Я так понимаю, это подтверждено и собеседником, и техникой? — Да. — А время смерти установлено точно? — Медицина во Внешних Мирах очень развита. — Ладно, — вздохнул Дин. — Кому ещё он успел насолить? — Мне кажется, ты относишься к жертве предвзято. — Что? С чего ты взял? Кас, насчёт «я её понимаю» — это я пошутил. — Может быть, ты считаешь, что раз он прожил столько лет, в его смерти нет ничего печального? — Конечно, нет, Кас! Я считаю, раз он прожил столько лет, он и врагами успел обзавестись! И раз он женился на молоденькой и хорошенькой девушке, значит, он бессовестный извращенец. — Дин, на Солярии никто сам не выбирает себе супруга. Биологическая совместимость вычисляется по определённым правилам, и никто не в состоянии повлиять на научно обоснованные решения. — … Это должно было меня утешить? — Нет. Я хотел ввести тебя в курс дела. — … Ладно. Так… кого ещё ты можешь мне предложить подозревать? — Никого. — Кас, попытайся получше. — Анна привыкла за два года находиться в одном помещении с Захарией. Больше никто никогда не видел его вживую, если не считать детских лет. — Которые были больше двухсот лет назад, — пробормотал Дин. — Чудненько. Ладно, а теперь сделай вид, будто к нему мог зайти кто угодно. Кто ещё может оказаться в списке? — Никто. Дин раздражённо вздохнул. — Что там с Советом? — спросил он. — Кто занял место Захарии? — Я не узнавал. Как я уже сказал, Совет не имеет почти никакого влияния. — Может, это только видимость… Когда прибудем, первым делом нужно узнать имя новенького, а заодно — повестки дня последних и предстоящих заседаний. Кас чуть нахмурился, и на его лбу появились едва заметные морщинки. Уставившись на них, Дин мгновенно позабыл о том, что собирался сказать, потому что выглядели эти морщинки не так, словно Кас хмурился впервые. До Дина запоздало дошло, что Кас вообще проявляет довольно много эмоций; сразу это не показалось ему чем-то странным, потому что к такому он привык, но сейчас он вспомнил Каса— Кастиэля, — каким он был год назад, и поразился произошедшей с ним перемене. Тот Кастиэль был невозмутимым и бесстрастным — этот… человечным. Неужели его этому научили? Показывали слайды с выражениями человеческих лиц и подписями типа «Обида», «Смущение» и «Гнев»? Или Джимми Новак забирался к нему в мозг? Хотел бы Дин это узнать. Но он понятия не имел, как об этом спросить; кажется, Кас сообщил ему всё, что собирался, о прошедшем с их последней встречи времени. «Работал в библиотеке», как же. Видимо, остальная часть была секретной. Что ж. — С кем он ещё общался? — спросил Дин, заставив себя вынырнуть из этих мыслей. — Мне не известны больше никакие имена, — ответил Кас. — Может, сосредоточимся пока на главной подозреваемой? Дин, поморщившись, снова перевёл взгляд на красавицу вдову. — С ней мы поговорим, — неохотно сказал он. — Но главной подозреваемой пока считать не будем. Возможно, соляриане просто навязывают нам такую точку зрения.