Обнажённое солнце

Как бы соляриане ни отличались от землян, местные чиновники явно сохранили часть генов своих предков — в частности, отвечающие за способности раздражать и пространно отвечать на вопрос, ничего при этом не сообщая. Дин бился с встретившим его членом Совета добрый час, но так ничего и не узнал кроме того, что на последнем собрании Совет решал, позволить ли кому-то там выращивать клубнику вместо кукурузы в связи с тем, что ему надоели слишком высокие растения, портящие вид. Дин уже знал, что космонитские кукуруза и клубника на вкус друг от друга почти не отличаются, но комментировать не стал. Новых заседаний Совета, как ему сообщили, не планировалось. Ещё нужно заметить, что старикашка (выглядевший чуть ли не ровесником Дина) отказался встретиться с детективами вживую, и они общались через телестену— на экране во всю стену появилось изображение комнаты, где и находился собеседник. Дин решил, что это не тот случай, когда стоит спорить; зануда чиновник вряд ли был причастен к убийству, если только не был тайным ставленником кукурузной мафии, расправившимся с главарём клубничников. Впрочем, Дин узнал хотя бы имя нового члена Совета, занявшего место убитого Захарии, — Габриэль (на вопрос о фамилии ему ответили изумлённо распахнутыми глазами и растерянным «эээ…» — видимо, тёзок на Солярии не было, и фамилии были известны лишь их владельцам и супругам, да и то не факт). К нему он и хотел отправиться сразу, но Кас настоял, чтобы они сперва поговорили с подозреваемой. Не то чтобы Дин с ним согласился; он просто решил, что после всех встрясок последнего времени для разнообразия будет совсем неплохо пообщаться с красавицей вдовой. — Ладно, — проворчал он, покосившись на занавешенные окна и с неохотой готовя себя к выходу из надёжного здания. — Подозреваемая так подозреваемая. Поехали. — Нам не нужно никуда ехать, — возразил Кас. — Телестена прямо здесь. Просто вызовем её поместье. — Чёрта с два, — сказал Дин. — Это моё расследование, и меня пригласили, чтобы я вёл его так, как умею. Мы поедем. — Дин, — Кастиэль шагнул к нему, — пожалуйста, подумай о том, что эти люди привыкли жить в одиночестве так же, как земляне привыкли находиться в замкнутом пространстве. Встреча с живым человеком станет для любого из них таким же шоком, как для землянина — выход за стены Города. — Но я выходил за стены, — отмахнулся Дин. — Ты особенный, — сказал Кастиэль так мягко, что Дину сразу расхотелось с ним спорить. — Угу, конечно, — проворчал он, неловко поведя плечами. — Ладно. Вызывай её по своей стене. Предупредим её, что приедем. Когда они общались через телестену с членом Совета, тот явно был готов к вызову: он сидел посреди комнаты в парадном костюме и смотрел прямо им в глаза. Дину как-то и в голову не пришло, что телевызов может застать человека врасплох, поэтому он даже растерялся, когда на стене перед ними возникла чья-то ванная. Собственно, в глаза бросалась не сама ванная, а стоящая посреди неё обнажённая женщина, вытирающая волосы ярким пушистым полотенцем. Дин беспомощно разинул рот. Кас громко кашлянул. Женщина, вздрогнув, подняла голову. При виде двух мужчин она растерянно заморгала, но мысли прикрыться у неё, видимо, не возникло. — О, — сказала она. — Здравствуйте. Вы, наверное, и есть те детективы, которые должны меня оправдать, — она широко улыбнулась. — Наша цель состоит не в этом, — ответил Кас (Дин ещё не вполне вернул себе голос). — Не могли бы вы что-нибудь накинуть? Нам предстоит серьёзный разговор, а вы не совсем в приличном виде. Анна широко распахнула глаза. — Но мы же находимся в разных местах! Между нами километры! С этим бы Дин поспорил: изображение было такого высокого качества, что можно было решить, будто Анна стоит всего в нескольких метрах от него. Не то чтобы он жаловался; зрелище открывалось прекрасное, как спереди, так и в зеркале сзади. Всё же нужно было взять себя в руки и показать Касу и Анне, что он в состоянии не только капать слюной на пол, и Дин кашлянул. — Вообще-то серьёзный разговор предстоит нам не прямо сейчас. Мы только хотели сообщить, что собираемся нанести вам визит, — говоря это, он старательно смотрел Анне в глаза. — Что? — Анна выронила халат, который успела взять в руки. — Что значит — визит? В её глазах отразился такой страх, что Дин побоялся, что Кас откажется от затеи с личной встречей. Но Кас его удивил. — Это значит, что мы скоро приедем в ваше поместье и зададим вам несколько вопросов. Находясь в одном помещении с вами. — Нет! — Анна попятилась и присела, чтобы поднять халат. — Нет, так нельзя! — Глупости, — с непонятной Дину холодностью отрезал Кас. — Вы должны понимать серьёзность ситуации. Вы обвиняетесь в убийстве. В ваших же интересах согласиться на наши условия. Кроме того, вы были замужем. Я уверен, что вы сможете вынести наше общество в течение часа. — Подождите… — руки Анны дрожали, без особого успеха пытаясь покорить непослушный халатный пояс. — Я не… — Конец связи, — отрезал Кас, и стена мгновенно стала прежней, белой, чистой и пустой. — Ух, — сказал Дин. — Плохой полицейский из тебя что надо. Кас не ответил, решительно направившись к выходу, и Дин, непонимающе моргая, поспешил за ним. — Эй! — крикнул он. — Что за спешка? — Мы же не хотим, чтобы подозреваемая успела прийти в себя и выработать новую тактику, — бросил Кас, не оглядываясь. — Да ладно тебе! — изумился Дин, чуть не врезавшись в Каса, когда тот остановился у выхода. — Не думаю, что она придёт в себя в ближайшую пару дней. Ты же её видел. Она напугана. Что ты встал теперь? — Я бы хотел завязать тебе глаза. Дин нахмурился, бросив взгляд на дверь. — Очень ценю твою заботу, Кас, но я же говорил: я уже выходил на открытые пространства. Я дойду до машины. Всего-то нужно пройти пару метров. И ещё пару метров, когда приедем. Ты же не хочешь, чтобы твоя подозреваемая увидела, как я неуверенно бреду по её двору с повязкой на глазах? — Дин решительно толкнул дверь и шагнул наружу. Ладно, может, и стоило сделать перед этим глубокий вдох или типа того. Неба было слишком много. И посреди него было солнце, огромное, слепящее, готовое прожечь его насквозь, бьющее по глазам; может, Дин и сделал пару вылазок за стены родного города, но это открытое пространство так и не стало для него обыденностью. Кроме того, он никогда раньше не видел солнца, и небо обычно было серым, а не таким ослепительно-голубым, как здесь. Дин пошатнулся, чувствуя, как горло сжимается от ужаса и становится трудно дышать; он упал бы, и обратно в дом ему пришлось бы заползать, но сильные руки подхватили его, и Кас развернул его так, что Дин уткнулся лицом в его грудь. — Я здесь, Дин. Руки Каса надёжно обхватили его спину, и это было почти то же самое, что находиться среди крепких стен. Дин вернул себе возможность дышать и выпрямился. — Чёрт, — сказал он, — прости, Кас. Он почти успокоился; главное было смотреть в землю и не поднимать глаз к небу и к пугающему обнажённому солнцу. И не думать о них. Дин зашагал к машине, выпутавшись из хватки Каса— почти. Кас так и не выпустил его руку, пока они не оказались в надёжном убежище автомобиля. — В порядке я, — грубовато ответил Дин. — Сейчас будешь напирать на то, что нам не стоит выбивать Анну из привычной колеи и что я должен понять, через что ей придётся пройти? — Нет, — ответил Кас и повысил голос: — Особняк Анны. Автомобиль — или как он здесь назывался — тронулся с места. — Вообще-то ты прав, — Дин пожевал губу. — То есть да, она уже пару раз виделась с мужем и должна была немножко привыкнуть к людям… но ведь и я пару раз выходил за стены, а мне всё равно тяжело. Думаешь, это будет для неё слишком? — Нет. Она справится. — Но ведь ты изначально был против личной встречи! — Ты меня переубедил. — Ты уже не считаешь, что это опасно? — Этого человека убил кто-то, кто смог к нему подойти. Лучший способ узнать, кто на это способен, — попытаться приблизиться к подозреваемым. — Но ведь мы и так знаем, что она-то подойти к нему могла. Они же были женаты. — Все подозреваемые должны быть в равных условиях. Дин закатил глаза. — Я есть хочу, — сказал он. — Но вряд ли же нас там покормят, да? — Мы не будем ничего есть в доме подозреваемой, — отрезал Кас. — Да что она тебе сделала? — вздохнул Дин. — Ты можешь хотя бы допустить, что она может оказаться невиновной? — А ты можешь допустить, что она может оказаться убийцей? — Вполне, — рассердился Дин. — Кас, я уже говорил тебе. Я не первый раз расследую убийство с хорошенькой подозреваемой. Я не собираюсь похищать её и захватывать космический корабль, чтобы её спасти. Я в своём уме. — Ты бы не смог захватить космический корабль. Дин застонал и отвернулся к стенке. Интересно, а Кас смог бы? Умеет ли он управлять такими сложными штуковинами? Что, если бы они послали все планеты к чёрту и свалили в космос вдвоём? Дин помотал головой. Такие мысли никуда не годятся. Он сам по себе, Кас сам по себе. Они просто напарники; они даже не очень хорошо ладят и постоянно спорят. Каким бы сентиментальным ни был Дин, нельзя ждать того же от робота. Роботы не умеют чувствовать. А даже если бы и умели, вряд ли бы их волновал одноразовый перепих годовалой давности с кем-то, кого они больше никогда не рассчитывали увидеть. И вообще. Человека убили. Нужно думать о расследовании. Анна ждала их в, наверное, самой большой из комнат своего поместья. Она сидела в кресле у дальней стены, и Дин решил не давить и для начала сесть на дожидающийся его диван на противоположной стороне комнаты. Анна взволнованно стискивала переплетённые пальцы; её нижняя губа чуть припухла от постоянного прикусывания, но Дин не мог не признать, что и в одетом виде вдова выглядела очень хорошо. — Здравствуйте, Анна, — улыбнулся он. — Я тут вспомнил, что мы так и не представились. Меня зовут Дин, и я детектив с Земли. Это Кастиэль, мой коллега с Авроры. При звуке его голоса Анна только сильнее вжалась в кресло. Дин скосил взгляд на Каса: может, посчитает, что с неё довольно? Но Кас спокойно сел рядом с ним и заговорил. — В каких отношениях вы состояли с мистером Адлером? — Что? — вздрогнула Анна. — С кем? — С покойным. — А… с Захарией? Мы… были женаты. — Вы не знали фамилии своего мужа? — не удержался Дин. — Откуда? — Анна сделала какой-то знак рукой, и робот, которого Дина до этого даже не замечал, вышел из ниши в стене и покинул комнату. — Как давно вы были женаты? Робот вернулся со стаканом воды, и Анна жадно выпила сразу половину. Не выпуская стакан из рук, она прикрыла глаза. Воспользовавшись этим, Дин подтолкнул Каса в бок и кивком предложил покинуть комнату. Продолжить разговор можно было и по телесвязи; пусть он и сам предложил личную встречу, мучить несчастную женщину ещё больше не хотелось. Кас не отреагировал, снова повернувшись к Анне; не открывая глаз, та ответила: — Четыре года. — Вы любили своего мужа? — спросил Дин. Анна вздрогнула так сильно, что чуть не пролила на себя всю оставшуюся воду, и всё-таки открыла глаза. — Нет! — в ужасе воскликнула она. — Конечно, нет! Дин нахмурился и открыл было рот для очередного вопроса, но Кас опередил его: — Вы убили его? — Нет! — сердито воскликнула Анна. — Вы же знаете, я разговаривала с Уриэлем, когда это произошло! — Вообще-то это имя я слышу первый раз, — сказал Дин. — Кто такой этот Уриэль? — Коллега Захарии. — Ага, — Дин заинтересовался. — Чем они занимались? Анна повела плечами. Дин заметил, что она уже чуть расслабилась; но стоило ему податься вперёд, как она тут же дёрнулась, снова напрягаясь. — Я не очень понимала, о чём они говорили. — Но вы же часто говорили о работе? — Говорили, — Анна скривилась. — Они рассказывали о своих теориях, а я должна была слушать и кивать. — А сами вы работаете? — неуверенно спросил Дин. Что, если у космонитов женщинам работать вообще не полагается? — Нет, — ответила Анна. — Меня отнесли к правополушарным. — Правополушарным? — К гуманитариям, — пояснил Кас. — На Солярии проводят церебральный анализ ещё в детстве. Те, у кого больше развито левое полушарие, считаются ценными членами общества и делают карьеру. — А другие? — Другие — нет. — Что значит «нет»? Чем они занимаются? — Чем хотят. Общество ничего от них не ждёт. Дин широко распахнул глаза. — Круто, — сказал он. — Круто! — Анна вскочила на ноги. — Как же! Круто, когда тебя считают бесполезной! «Общество ничего не ждёт»? Ну да! Ни одну левополушарную женщину не заставляют выходить замуж и рожать! Будто я не справилась бы с какой-нибудь работой! Да с любой бы справилась! Если бы меня учили, как их! Но нет, я должна была только слушать и не перебивать! Как же они мне опротивели! И тут она замерла, обнаружив, что стоит довольно близко к своим гостям. Пошатнувшись, она попятилась и заползла обратно в своё кресло. — Очень интересная точка зрения, — заключил Кас. — Быть может, вы высказали то же самое своему мужу со свойственной вам эмоциональностью? Быть может, вы в запале ударили его — вовсе не желая убить? Вы хотели только встряхнуть его, заставить выслушать вас, а он умер… — Нет! — запальчиво, но уже как-то устало воскликнула Анна. — Нет! Я же разговаривала с Уриэлем, когда это случилось! — О чём? Анна передёрнула плечами. — Кажется, они с Захарией не сошлись в чём-то во мнениях. Он пытался мне что-то доказать. Не знаю зачем. Я рисовала, а он вызвал меня и начал рассказывать. Я всё пыталась свернуть разговор, но он не унимался, пока его не отозвали. — Отозвали? — Ну да, робот обнаружил тело Захарии и позвал его взглянуть. — Взглянуть? Зачем? — Ну, он же врач. — Врач? — раздражённо переспросил Дин. — Вы сказали, что понятия не имеете, чем они с вашим мужем занимались! — Но я и правда не имею. — Так он лечил людей? — Космониты не болеют, Дин, — снова встрял с пояснениями Кас. — Вернее, очень редко. Врачи занимаются в основном наукой. Лечить им приходится крайне редко. Особенно здесь, на Солярии, где многие скорее умрут, чем позволят кому-то к себе приблизиться. Да и солярианский врач вряд ли захочет подойти к больному и предпочтёт объяснить роботам, что делать. — Хм, — задумчиво сказал Дин.— Подождите… так это Уриэль установил время смерти Захарии? — Да, — кивнула Анна. — И он же обеспечивает ваше алиби? — Ну… да. — То есть, — сообразил Кастиэль, — вы могли вступить с ним в сговор и убить своего мужа; он вызывает вас по телесвязи, разговаривает с вами какое-то время, пока тело не обнаруживают, а потом выдумывает подходящее время смерти. — Нет! — воскликнула Анна. — Зачем это нам? — Ну… вы явно рады, что избавились от уз замужества. А у него, как вы сами сказали, были профессиональные разногласия с убитым. — Но меня всё равно выдадут замуж, — горько сказала Анна. — За кого-нибудь другого. К Захарии я хотя бы привыкла. Теперь мне придётся привыкать к кому-то новому. — Но ваша беременность явно откладывается, — настаивал Кастиэль. — Насколько мне известно, соляриане не вступают в интимные отношения до пятого года брака. Анна вспыхнула. — Ладно, — поспешил встрять Дин. — Если не вы убили Захарию, то кто? У вас есть предположения? Анна покачала головой. — Нет. — Но, может, у него ещё с кем-то были разногласия? С другими коллегами? — Я больше никого не знаю из его знакомых. — Как так? — А откуда мне их знать? У него свой круг общения, у меня свой. — Как тогда вы познакомились с Уриэлем? — Он занимался проверкой моих способностей к… — Анна замялась. — К деторождению, — подсказал Кастиэль, и она скривилась: — Да. — То есть вы виделись лично? — Дин подался вперёд. Анну передёрнуло — но не от его движения, а от воспоминания. — В проверке существует определённый риск. В её процессе робот делает проверяемой укол; случается, что реакция на укол бывает не очень хорошей, и врачу приходится дежурить неподалёку. Роботы не могут оказать нужную помощь в случае чего, потому что решают, что это они нанесли человеку вред, и начинают сбоить. К счастью, такое случается очень редко. — Но в вашем случае произошло. — Да, — Анна снова скривилась от отвращения. — Я потеряла сознание. А когда пришла в себя… он касался меня, он был ужасно близко… — она залпом опустошила стакан, не переставая дрожать. — Мерзость, мерзость… — Это был единственный раз, когда вы лично встречались с кем-то кроме вашего мужа? — Да, — Анна кивнула, снова закрыв глаза. — О встречах с мужем вы тоже вспоминаете с таким отвращением? Анна подняла голову и заморгала, задумавшись. — Нет. Он был мне неприятен, но я к нему немного привыкла. Первые два года мы просто разговаривали, вот как сейчас с вами. Потом стали понемногу сближаться. Он несколько раз брал меня за руку на пару секунд. Правда, когда он поцеловал меня месяц назад, мне пришлось попросить у Уриэля успокоительное, — Анна сделала глубокий вдох. — Мы… нам обязательно об этом говорить? — Поговорим о другом, — легко согласился Дин. — С кем ещё вы общались помимо мужа и его коллеги? — Ни с кем. — Уверены? — Конечно. А зачем? — Если ни Захария, ни Уриэль вам не нравились, должны же вы были находить в ком-то отдушину. — Здесь вам не Земля, Дин. — Что ж, ладно… тогда вы не будете против, если мы взглянем на список ваших телевызовов? Просто чтобы убедиться. Анна закусила губу. — Я беру у Иниаса уроки рисования, — нехотя призналась она. — Но это не… Мне просто нравится рисовать. Он сам здесь ни при чём. — Да, вы уже говорили, что рисуете, — кивнул Дин. — Мы могли бы взглянуть на ваши картины? — он поднялся на ноги. — Зачем? — осторожно спросила Анна. — Разве это имеет какое-то отношение к смерти моего мужа? — Нет, — Дин сделал шаг по направлению к ней. — Мне просто интересно, — ещё шаг. — Никогда не видел солярианских картин, — шаг. Анна, пошатнувшись, поднялась. — Роботы вам всё покажут. — Я бы предпочёл, чтобы вы сделали это сами. — Я… — Анна сглотнула: между ними оставалось всего несколько шагов. — Там… совсем небольшое помещение. Я… я бы… не хотела… Ещё один шаг, и он оказался совсем близко. Побледнев, Анна снова осела в кресло. Она часто-часто дышала, дрожа, и невероятно широко распахнула глаза с кажущимися огромными зрачками; взгляд её заметался по лицу Дина. — Я настаиваю, — вкрадчиво сказал Дин, готовый сделать последний шаг, но тут чья-то рука неожиданно обхватила его локоть и сильно рванула назад. — Довольно, — сурово сказал Кастиэль. — Допрос окончен. Мы уходим. Анна как-то заторможенно кивнула, затравленно хлопая ресницами и, кажется, пытаясь что-то сказать. Кастиэль зашагал к выходу, волоча несопротивляющегося Дина за собой; тот успел только помахать Анне на прощание и крикнуть: — Если будете звонить Уриэлю, скажите, чтобы ждал нас в гости!