Обнажённое солнце

— Так, — заговорил Дин, когда они наконец поехали домой, навстречу еде. — Что за идея фикс с душем? Не поделишься? — Когда мы увидели Анну, она вытирала волосы полотенцем. Но они были сухие — вернее, чуть влажные, но как будто на них побрызгали водой, чтобы они такими казались. В ванне не было пара, зеркало было совершенно не запотевшее. У меня возникло ощущение, что она ждала нас раньше и специально пошла принять душ, а не дождавшись вовремя, просто потянула время, намачивая и высушивая волосы. — Зачем? — только и выдавил Дин. — Чтобы понравиться нам. — Бред! — Ты сказал, чтобы я не выдвигал теорий до сбора всех фактов. Но теперь, думаю, я могу сказать, что для неё это отработанный приём. На Иниасе и Уриэле он не очень сработал — в силу особенностей соляриан. Она решила опробовать его на представителях других планет. Дин помолчал. — Нет, — сказал он. — Это к делу отношения не имеет, так что спорить смысла нет, но Уриэль ей явно отвратителен. — Так она говорит. — Да что ты к ней прицепился? — рассердился Дин. — Она тебе не понравилась с самого начала! Докапываешься до любой мелочи! Какая разница, кто видел её в душе, а кто нет! Она вон тоже, как оказалось, на Уриэля натыкалась. Эта телесвязь — просто отстой. Не знаю, как они здесь живут. — Всегда можно сказать роботам заблокировать связь на какое-то время. — Кас, серьёзно. Почему ты так на неё взъелся? Я думал, тебе вообще не полагается этого уметь! — Я и не умею, — отрезал Кас. — Что означает, что моё отношение к ней объективно. В отличие от твоего. — Ах, значит, я необъективен? — Именно. — Из-за того, что увидел её в душе? — Нет. Ты был необъективен изначально, ещё как только увидел её фотографию. — Вот так спасибо, Кас! Но знаешь что? Не я обещал подозреваемому позировать для него после окончания расследования! — Это было обычное проявление вежливости. — Да неужели? «Ах, Иниас, как ты себя чувствуешь?», «Ах, Иниас, это ничего, что мы так близко?», «Ах, Иниас, не прогнать ли нам Дина?», «Ах, Иниас, не принести ли тебе попить?». — Почему ты так говоришь? Я просто интересовался состоянием человека, потерявшего сознание. — На Анну и Уриэля тебе было плевать. Уж о том, как ты меня проволок по двору, я и вовсе молчу. А Иниас, значит, в твоём вкусе? Автомобиль остановился, и Дин пулей вылетел прочь, решительно не обращая внимания на открытое пространство. Он пересекал двор уже в какой раз за день и был на взводе. Ему хотелось только добраться до своей комнаты и запереться там. Или лучше до кухни. Кас, конечно, нагнал его сверхъестественно быстро. — Дин, — сказал он, — пожалуйста, прости меня за то, что не подумал о твоём состоянии во время того перехода через двор. После разговора с Анной мои позитронные связи дали непродолжительный сбой. Я осознаю, что подверг тебя неоправданному и страшному риску. Думаю, тебе стоит вызвать Аврору и сообщить о неполадках. — Не говори глупостей, — устало ответил Дин.— Какие к чёрту неполадки. Мы просто вернулись к тому, с чего начали. Почему ты так на неё реагируешь? — Думаю, я обязан ответить честно, — Кас не отрывал взгляда от пола, и Дину это категорически не нравилось. — Нет, — быстро сказал он. — Нет, Кас, ты не обязан. Не хочешь — не говори. Я не обижусь, честно. Если хочешь поговорить о деле, пойдём на кухню, умираю с голоду. — Конечно. Прости, Дин. — Да прекрати. Голод, в общем-то, пошёл Дину только на пользу: даже космонитская невзрачная еда показалась очень аппетитной. Правда, удовольствие немного портило то, что Кас сидел рядом с виноватым видом. Дин не сдержался. — Кас, расслабься. Всё хорошо. Почему ты вообще… в смысле… — он неловко откашлялся. — Я хочу сказать… ты, ну… научился чувствовать всякое новое, да? Это Джимми тебя научил? Я имею в виду… то есть я не знаю, как именно ты чувствуешь, но у тебя и лицо сейчас виноватое, и плечи опущены, и вообще. И в целом ты выражаешь много… всякого. Кхм. Кастиэль тут же изменился в лице, переставшем выражать хоть что-то. — Никто меня этому не учил, — сказал он. — Я пытаюсь быть сдержанным. Но… наверное, мне не стоило читать все те книги. — Хочешь сказать, ты научился выражению чувств в книгах? — Дин широко распахнул глаза. — В смысле… в земных, да? За эту же секцию ты отвечал? — Да, — Кастиэль отвёл взгляд.— Надеюсь, это поправимо. — Что… брось, Кас! Ты же знаешь, я не тот, кто сочтёт это за недостаток. Ты… всё с тобой хорошо. Мне просто постоянно кажется, что я тебя не понимаю, вот и всё. — Я ревную, — выпалил Кас. — Тебя. К Анне. Я не должен. Я не настроен ни на что подобное. Наверное, это всё-таки какой-то сбой. Но я чувствую всё то, что описывалось в этих книгах. У меня, конечно, не может замереть сердце или участиться дыхание, но я чувствую что-то вроде замыкания каждый раз, когда касаюсь тебя. Я не должен уметь выделять кого-то, но даже будь я на это способен, я не должен уметь относиться к кому-то хуже, чем к остальным. Мне хочется, чтобы она оказалась убийцей. Я знаю, что не допущу причинения ей вреда, но мне было всё равно, что ей тяжело переносить наше присутствие. Когда дело касается тебя, логика мне отказывает. Когда об этом узнают, меня сдадут в утиль. Я знаю, что сам должен доложить об этом, чтобы доктор Новак мог внести в проект улучшения и чтобы он не пострадал от моего молчания, но я не могу ничего сказать. Не могу заставить себя. Я бракованный робот, и я должен хотеть, чтобы меня отключили, но я хочу этого меньше всего на свете. Я был так рад, когда убили этого человека, Дин, потому что понял, что смогу увидеть тебя снова, пусть даже между нами больше ничего не произойдёт. Пожалуйста, прости меня за это. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Дин поднялся со стула и неуверенно сделал шаг к Касу. — Кас? — тихо позвал он. — Ты… — Я люблю тебя, — Кас попытался отвернуться, но Дин ему не позволил, крепко и решительно обнимая. — Чёрт, Кас. Я не смогу выразиться так красиво, как ты сейчас, но не проходило дня, чтобы я о тебе не думал. Мне ужасно тебя не хватало. Ты знаешь — я ведь отказывался лететь на Солярию, пока мне не сказали, что я буду работать с тобой. Но я был уверен, что ты… — Ты сказал тогда, что мы просто хорошо провели время. — А ты согласился. — Я… могу тебя поцеловать? — Давно пора. И, чёрт, Дину не хватало этого целый год. Год назад у них была всего одна ночь, сейчас, может, они могли бы урвать две или три; а потом снова всё, снова одиночество, потому что уже это убийство было подарком судьбы, а такие подарки получают раз в жизни. И Дин был решительно настроен получить от этого подарка как можно больше. Кас, видимо, тоже. Дина никогда ещё не целовали так жадно, никогда ещё шарившие по его телу руки не были такими голодными, никто и никогда не прижимался к нему с таким отчаянием. Помнить о том, что тот, кто сейчас вжимает его в стену, — робот, было решительно невозможно. Впрочем, Дин давно уже начал забывать о том, что Кас не человек. Всё, чего ему хотелось, — это чтобы об этом забыл и сам Кас. И он делал всё, что мог, чтобы заставить его забыть обо всём на свете. Он вкладывал в поцелуи всю ту страсть, что копилась в нём за прошедший год и не находила выхода в объятиях с Лизой; он стонал так громко, словно никогда не слышал ни о стыде, ни о робости; он послушно обхватил ногами талию Каса, когда сильные руки потянули его вверх, почти усаживая себе на бёдра и спиной вжимая в стену. Кас завозился, притираясь к нему твёрдым членом, но всё-таки не стал брать его прямо у стены, а развернулся и сверхъестественно быстро оказался в соседней комнате, роняя Дина на кровать. Наверное, подумал Дин, в космонитской библиотеке были только благопристойные земные романы, в которых самое интересное всегда происходило в спальне. Ничего. У них ещё будет возможность попробовать что-нибудь другое, а сейчас — кровать так кровать. Дин только успел расстегнуть пуговицы рубашки, а Кас уже полностью разделся; в руках у него было то же масло, что и в прошлый раз, и Дин опять не успел заметить, откуда он его вытащил. Ладно. С такими проявлениями скорости и силы сложно было забыть, кто он на самом деле. Но от этого Дин хотел его лишь ещё сильнее. Да, его угораздило влюбиться в робота; но такого, как Кас, не было больше во всей вселенной, и не могло появиться, создай Джимми Новак хоть миллион его копий. Кас был именно тем, в ком нуждался Дин, и если всё это время Дин нуждался в роботе — что ж. Кас помог Дину стащить брюки и трусы и толкнул его на спину, нависая сверху. На мгновение он замер, глядя Дину в глаза, будто собирался сказать что-нибудь о том, как сильно и как долго хотел этого, но всё же передумал. Может быть, вспомнил, что в прошлый раз Дин был недоволен тем, как он медлит; наверняка вспомнил, потому что торопливо впился в его губы жёстким поцелуем, упав на постель рядом, а рукой потянулся вниз, не миндальничая, как в прошлый раз, а довольно резко пропихивая палец внутрь. Дин шумно выдохнул, невольно прикусив губу Каса, и тот отстранился. — Я чувствую, как сбивается твоё дыхание и учащается сердцебиение, — сказал он. — Ты не представляешь, как мне это нравится. Одно то, что ты дышишь, уже сводит меня с ума, — он протолкнул в Дина второй палец, и тот зажмурился, громко всхлипнув от удовольствия. — Меня ужасно расстраивает то, что сам я на это неспособен; я читал все эти книги и пытался представить нас на месте персонажей, но у меня не всегда получалось, — Кас обвёл тело Дина взглядом и резко согнул пальцы, заставив его вскрикнуть. — Мне так хотелось быть способным жарко шептать тебе что-то на ухо, щекоча его своим дыханием — но я не смог бы, и это почему-то расстраивало меня едва ли не больше того, что мы можем и вовсе никогда не встретиться. Его рука на мгновение замерла, готовясь ввести в Дина третий палец, и тот ненадолго обрёл способность мыслить связно. — Кас, ты же понимаешь, что я ни хрена не осознаю из того, что ты сейчас говоришь, да? Давай в двух словахх! Он снова зажмурился и застонал, почувствовав в себе три пальца. — В двух словах? Хочу тебя, — Кас повернул запястье, и Дин вскрикнул от почти-боли. Почти-боль и почти-удовольствие; ему нужно было больше, и он хрипло выдохнул: — Ну так давай уже. И Кас подчинился, резко выдернув пальцы и пристроившись ко входу головкой; то ли он подчинился прямому приказу, то ли сам не мог утерпеть (вопреки логике Дин склонялся ко второму варианту), но внутрь он толкнулся довольно быстро. И мир перестал существовать, и вселенная закружилась в бешеном танце, и позавидовали им сами звёзды; как бы высокопарно ни писалось об этом в прочитанных Касом книгах, любым словам было далеко до правды. Кас был горячим, сильным, страстным — и человечным. Пусть он и не дышал, выражение блаженства на его лице не могло быть лишь последствием разумно прописанных кодов. Нет, это Дин заставлял его крепко жмурить глаза, приоткрывать рот и тонко и нелепо выдыхать едва слышные звуки. — Кас, — стонуще выдохнул Дин. — Кас. Кас кончил ровно на секунду позже него; наверное, он специально сдерживался, дожидаясь, пока Дин первым шагнёт за край. Он рухнул рядом, прошептав имя Дина; Дин же прикрыл глаза всего на секундочку, а когда открыл, оказалось, что Кас уже приводит их в порядок, возясь со влажной тканью. — Кас? — сонно позвал Дин. — Да, Дин? Дин непроизвольно улыбнулся, услышав тепло и нежность в его голосе. — Ты там что-то говорил про книжки и дыхание… я хочу сказать… забей. Не знаю, что ты там читал, наверняка про всякие прелести любви между людьми, но я тебе вот что скажу. Кто бы их ни писал, он явно не был в курсе того… ну… какой ты. Ответа Каса он не услышал, потому что на эту прочувствованную речь ушли его последние силы. А когда утром Кас разбудил его поцелуями, он решил, что всё-таки те книжки были не так уж и плохи.