Обнажённое солнце

На этот раз Кас даже не подумал дать Дину подготовиться к выходу во двор или хотя бы запаниковать от зрелища обнажённого солнца над головой. Тем же быстрым и решительным шагом он подошёл к автомобилю, не выпуская локоть Дина, и буквально затолкнул его внутрь. Дин, впрочем, запаниковать не успел. Он был слишком ошарашен действиями Каса, чтобы успеть осознать, что побывал на открытом пространстве. Кроме того, Кас молчал, даже не пытаясь обсудить произошедшее— или хотя бы новые подробности дела. Это молчание показалось Дину очень свирепым, но нарушить его он побоялся. Видимо, он переступил черту, надавив на человека с почти врождённым страхом, и почти причинил Анне вред. И в качестве наказания получил такое же давление на себя. Так они и молчали, пока машина не выехала за пределы поместья Анны. — К Уриэлю, — скомандовал роботу Кас, но Дин покачал головой: — К Иниасу. Кас наконец обратил на него внимание, повернувшись к нему. — К Иниасу? Зачем? Разве мы не решили, что Уриэль почти наверняка замешан в убийстве вместе с Анной? — Во-первых, мы ничего не будем решать, пока не поговорим со всеми замешанными в деле. Во-вторых, теория об их сговоре симпатичная, но мне она правдивой не кажется. Уриэль ей слишком отвратителен, чтобы с ним сотрудничать. — Это не аргумент. Она может лгать. — Но в другом она сказала правду, Кас. Ей найдут нового мужа. К этому она хотя бы привыкла. Разве это не так? — Она могла не подумать о последствиях… — Действуй она в состоянии аффекта, у неё не было бы алиби. — А что, если она не была в сговоре с Уриэлем, но, сорвавшись и убив мужа, потом призналась ему? А он, пожалев её, солгал о времени смерти. Дин вздохнул. — Давай сначала поговорим с ним, Кас. — Я так и собирался поступить. Но мы почему-то едем к Иниасу. — Ну да. Тебе не показалось подозрительным, что она без особых проблем рассказала нам об Уриэле и ответила на все вопросы, а о якобы малознакомом художнике хотела умолчать? — Ты предполагаешь… что у них роман? Дин, на Солярии это невозможно. — Как и убийство. Разве нет? Что, если Захария узнал об их связи? Или если Анна забеременела — хотя с мужем они только за ручки пару раз держались? Теперь же она может сказать, что беременна от мужа, и её не заставят выходить замуж снова. — Тогда она не стала бы говорить нам, что с Захарией у них был лишь один поцелуй. Дин задумался. — Тут ты прав, — признался он. — Как я и сказал, теории строить рано. Поговорим сначала с Иниасом и Уриэлем. Там видно будет. — Но как мы попадём к Иниасу? Ведь мы не уславливались с ним о встрече. Он может нас и не впустить. — Глупости. Здесь никто ни к кому не приходит. Поэтому никто ни от кого не запирается. Ты же видел, в дом Анны нам просто открыли дверь — открыли, не отперли. Здесь, может, и вовсе замков нет. Мы просто войдём. — Мне это не нравится. Дин вздохнул. — Кас, ты видел, как близко я к ней подошёл. Она должна была уже рухнуть без чувств. Но она держалась и даже не стала звать робота на помощь. А робот был рядом и ничего не сделал — то ли недостаточно умён, то ли в курсе, что его хозяйка прекрасно переносит близость с мужчиной. — Хочешь сказать, ты просто проверял степень её боязни перед личным общением? — Ну да, а что же ещё? Ты же не думаешь, что мне и правда хотелось посмотреть её картины? У нас весь дом увешан этим самым «солярианским искусством». И вряд ли она нарисовала труп мужа… хотя, скажем, какой-нибудь обнажённый портрет Иниаса помог бы делу. Вообще да, стоило взглянуть. — Я думал, ты с ней флиртовал, — сказал Кас. Дин в шоке уставился на него. — Что? Кас правда считает, что Дин стал бы заигрывать с кем-то, находясь рядом с ним? Ему настолько плевать на то, что произошло год назад? — Но ты прав, — Кас словно не заметил его реакции. — Она очень хорошо держалась. И слишком много говорила об отвращении к личному общению и выражала недовольство. — Не думаю, что она симулировала… — Но, может, ей неприятны лишь старики вроде Захарии или Уриэля, а красивые молодые мужчины пугают её куда меньше. — Эм… спасибо? — растерялся Дин. — Не за что. Нужно узнать, сколько лет этому Иниасу. Да и Уриэлю тоже. — Ну, кажется, сейчас узнаем, — сказал Дин, потому что автомобиль остановился. Дин оказался более чем прав в своих предположениях. Роботы не только не стали препятствовать их проникновению в дом, но вместо ответа на вопрос, где находится их хозяин, вызвались сами проводить гостей. Иниас обнаружился у мольберта. Он рассеянно вертел кисть между пальцами, часто переводя взгляд с холста в окно и обратно. И — он определённо выглядел молодым и привлекательным. Дин на всякий случай остановился на пороге, чтобы не оказаться слишком близко. — Иниас? Здравствуйте, мы… Больше ничего сказать он не успел. Мгновение назад расслабленный Иниас вскинул на них дикий взгляд, отшатнулся — и вдруг грузно рухнул на пол. Кажется, даже приличное расстояние, на котором стоял Дин, оказалось для него слишком. — Да ладно, — недоверчиво проворчал Дин; Кас, ловко проскользнувший мимо него, уже склонился над Иниасом. — Как он так сразу понял, что мы не телеобраз, а живые люди? Может, Анна его предупредила, и он симулирует? Кас, мягко обхвативший запястье Иниаса пальцами, покачал головой. — Жизненные показатели соответствуют состоянию обморока. Думаю, нам лучше покинуть помещение и позвать его роботов… странно, что их здесь нет. Он уже собирался было подняться, но тут Иниас, дёрнувшись, пришёл в себя и широко распахнутыми глазами уставился на него. Быстро убрав руку, Кас почти мгновенно оказался в дверях, рядом с Дином; впрочем, по пути он успел опустить шторы на окне. Дин ничего не сказал вслух, но ощутил прилив благодарности. — Приношу свои извинения, — сказал он Иниасу. Иниас ошарашенно уставился на свою руку, которой только что касался Кас. — Кто вы? — спросил он, снова переведя взгляд на Каса, готового в любой момент уйти и утащить Дина. На Дина Иниас смотрел не дольше двух секунд. — Мы расследуем убийство Захарии Адлера, — сообщил Кас. — Как мы поняли, вы тесно общались с его вдовой. Меня зовут Кастиэль, я представитель Авроры, а это Дин — он с Земли. Иниас снова удостоил Дина кратчайшим из взглядов. — Понятно, — сказал он. — Общались мы не то чтобы тесно. Не знаю, что я могу вам сказать. Не знаю, что вообще говорят в таких случаях. Дин открыл было рот, но Кас опередил его: — Может быть, мы доставляем вам большое неудобство, находясь здесь? Иниас поджал губы. Ответил он не сразу: — Наверху есть комната побольше. Мы могли бы поговорить там, если хотите… Только дайте мне, пожалуйста, пару минут. Скажите роботам, чтобы провели вас в большую комнату. — Ну? — прошептал Дин, когда они с Касом оказались наверху вдвоём. — Думаешь, она его предупредила? Кас покачал головой. — Не думаю, что она поняла, что мы едем к нему. А если бы она просто между делом рассказала ему, что мы у неё были, он сказал бы что-нибудь вроде «а, да, Анна мне говорила». — Но когда тогда он понял, что мы настоящие? — Мы же стояли в дверном проёме. Телесвязь же передаёт обстановку звонящего. — Ладно… но согласись, что в себя он пришёл подозрительно быстро. — Мне так не кажется. Он был в шоке. У него был выброс адреналина. Дин, поморщившись, стал разглядывать картины на стенах. В основном это были пейзажи с мелкими неразличимыми фигурками людей, а вот на одной из картин была изображена… — Смотри-ка, — позвал он. — Узнаёшь? Кас, подойдя, кивнул. — Это… — Анна, — договорил за него Иниас. — К сожалению, она единственная, кто выразил согласие мне позировать. До знакомства с ней мне приходилось рисовать одни пейзажи. И ещё у меня есть несколько автопортретов. Но всё это мне уже надоело. Вот вас бы я нарисовал с удовольствием, — сказал он Касу. Дин нахмурился. Только что этот парень изображал умирающего, а теперь строит Касу глазки? — Может быть, после окончания расследования, — ответил Кас. Простите, что? Значит, задержаться с Дином на Земле Кас не мог, а позировать этому… подозреваемому — пожалуйста? Пожалуй, это была прекрасная возможность спросить про позирование Анны, отношения с ней и личные встречи, но Дин растерялся от возмущения, и Кас задал вопрос первым. — Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил он. — Вы точно в состоянии находиться с нами в одном помещении? Нет, Дин всё понимает. Кас — робот и всё такое. Он должен беспокоиться о людях. Отлично. Но чего ради вспоминать об этом сейчас, а бедняжке Анне даже не посочувствовать? — Было бы проще, если бы вы были один, — сказал Иниас, и Дин отрезал: — Нет. — Мы работаем вместе, — дипломатично ответил Кас.— Мы присядем? — Да, конечно, — кивнул Иниас, не переставая его разглядывать. — Так… у вас есть ко мне вопросы? — Есть, — на этот раз Дин не дал Касу заговорить первым. — В каких отношениях вы состояли с убитым? — Мы не были знакомы, — ответил Иниас. — Я его никогда не видел. — Как так? Не знали мужа своей лучшей подруги? — Анна не моя подруга. Она единственная из моих знакомых интересовалась искусством, и мне приходилось с ней разговаривать. Но даже если бы мы дружили — зачем бы мне знакомиться с её мужем? — Но вы часто общались? — Да. Почти каждый день. Она брала у меня уроки рисования. — И как вы оцениваете её успехи? — Неплохо. Точно передать формы на холсте у неё выходит не очень, но цвет она чувствует потрясающе. Кроме того, она неплохо рисует что-то из головы. Её портреты получаются такими, что вряд ли узнаешь человека, но в отрыве от реальности они хороши. Кстати, о портретах — я видел её потрет своего мужа. Так что, наверное, всё-таки нельзя сказать, что я не видел его никогда. Хотя, как я уже сказал, не уверен, что узнал бы его, исходя из этого портрета. — И вы встречались с ней лично, чтобы нарисовать её? — Конечно, нет. Зачем? — Но вы рисуете с натуры, а здесь, — Дин кивнул на портрет Анны, — она изображена у реки. — Ну да. Это река в её поместье. — Вряд ли у этой реки установлена телестена. — Дин, — встрял Кас, — для телесвязи не обязателен опорный носитель. Главное — отсутствие перекрёстных помех изображению. Анна вполне могла быть где угодно у себя в поместье, а Иниас — у себя. — Спасибо, Кас, — Дин скрипнул зубами. Вот нельзя было раньше объяснить? — Не за что, — вежливо ответил Кас.— Так мы первые, кого вы видите вживую? Иниас кивнул. — Это не так страшно, как я думал. Правда, мне всё кажется, что я чувствую запах. Это немного неприятно, но, думаю, решение этого вопроса — дело техники. — Анна использовала слово «отвратительно», — заметил Кас. — Бедняжка, — кивнул Иниас. — Она ведь была замужем. Не представляю, каково женатым людям. Видеться друг с другом… касаться… — он замолчал, задумчиво уставившись на своё запястье и легонько коснувшись его кончиками пальцев. — Она часто жаловалась на мужа? — О да, ещё как. После каждой их встречи. Это очень раздражало. Но я не хотел ссориться с единственным человеком, с которым можно поговорить о рисовании, и поэтому терпел. — Значит, она ненавидела мужа? — Нуу, — протянул Иниас, — вряд ли. Она понимала, что ему так же тяжело, как и ей. Они оба исполняли долг перед обществом. Об этом Дин, честно говоря, до этого не задумывался. Значит, бедняжка Захария был насильно женён на юной красотке? — Ещё один вопрос об Анне, — сказал Кас. — Случалось ли так, что вы вызывали её по телесвязи в условленное время, а она была ещё в душе? Подождите, что? — Да, пару раз, — кивнул Иниас. — А что? Она немного рассеянная. — Что? — вырвалось у Дина. — Но это было давновато… разве это имеет какое-то значение? — Это, должно быть, раздражало? — настаивал Кас. — Да нет, — Иниас пожал плечами. — В душе легко забыть о времени. Кроме того, так мне пришло в голову нарисовать её без одежды. — У вас есть и такие её портреты? — Ну да. К тому моменту одетой я нарисовал её уже миллион раз. Хоть какое-то разнообразие. Кас замолчал, видимо, исчерпав свои вопросы, а Дин молчал потому, что был не в состоянии выдавить хоть слово. Иниас выжидательно смотрел на них — вернее, на Каса. — Думаю, я ещё должен спросить о том, что вы делали в момент убийства, — вспомнил Кас. — Понятия не имею, — признался Иниас. — Не знаю, когда его убили, но я в любом случае не веду учёт своего расписания. Но зачем мне его убивать? Кас посмотрел на Дина, словно предлагая ему озвучить свою теорию. Дин сделал вид, что этого взгляда не заметил. — Мы рассматриваем все теории, — сказал тогда Кас. — В целом мы пришли, чтобы расспросить об Анне и её возможной причастности к происшедшему. Но теоретически существует и вероятность того, что вы действовали в сговоре. — Я? С Анной? — переспросил Иниас. — С какой стати? — Например, у вас мог быть роман. Иниас недоверчиво рассмеялся. — Невозможно. — Случается всякое, — и Кас повторил аргумент Дина: — Убийство на Солярии тоже казалось невозможным. — Я не к тому, что невозможен роман на Солярии… я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в том, как происходят романы… но, насколько мне известно, для этого необходимо возникновение симпатии между людьми. У меня же к Анне никакой симпатии нет. С моей стороны наше общение вынужденное. — Тогда, может быть, вам просто стало жаль несчастную женщину, которой хотелось, как и вам, лишь рисовать, но которая вынуждена была отдавать себя ненавистному ей браку, — ожил наконец Дин. — Послушайте, — не выдержал Иниас, — придумать, как я вижу, можно что угодно. Но я в жизни не выходил из этого поместья, не видел мужа Анны и даже никогда о нём не думал. — А Анна, по-вашему, могла убить его? — Не знаю, — раздражённо сказал Иниас. — Наверное, могла. Кто же ещё мог это сделать? Больше никто не мог к нему подойти. — Все продолжают так говорить, — согласился Дин. — Но, как я погляжу, вы, соляриане, не так уж и плохо привыкаете к чужому присутствию. Ни вы, ни Анна не откинули коньки от общения с нами. Уверен, любой из вас смог бы приблизиться к Захарии на пару секунд, убить его и убежать домой, пить успокоительное. Кас посмотрел на него с неодобрением. Дин и сам знал, что перегибает: убийце наверняка потребовалось секунд двадцать. Но Иниас совершенно ему не нравился, и он просто не удержался. — Ладно, — сказал он. — Думаю, мы закончили. Идём, Кас. — Подождите, — окликнул их Иниас. — Кастиэль… я очень надеюсь, что вы примете моё предложение. На этот раз Дин был тем, кто уволок несопротивляющегося напарника к автомобилю за локоть. Даром что Кас был сильнее его в десять раз. — Хотя бы здесь, надеюсь, нам предложат поесть, — проворчал Дин. — Хоть врач должен понимать, что людям нужно питаться? Уриэль не предложил им поесть. — Наконец-то, — сказал он, когда они вошли в большую комнату, где он сидел у противоположной стены. У каждого, что ли, солярианина была такая? Хотя, может, это была специальная комната для женатых, где они проводили вместе первые, скажем, полгода, прежде чем перейти в комнату поменьше. Все окна были завешены; неужели Кас его предупредил?— Я ждал вас гораздо раньше. Я выпил успокоительное, а его действие скоро подойдёт к концу, — уголок его губ подёргивался, и Дин сощурился. — Смотрю, вы злитесь, — заметил он. — Даже успокоительное не помогает? Наверное, вы вообще очень раздражительный человек. Может, вы как-то раз не выпили своё успокоительное, повздорили с другом — и убили его? — Во время убийства я разговаривал с Анной, — прорычал Уриэль. — Да, но время убийства установлено лично вами. Вы могли назвать любое. — Бред. В акте я точно описал все признаки. — Которые некому было за вами перепроверить. План неплохой. — Прекратите! — Уриэль повысил голос. — Я не мог к нему подойти! — Опять та же песня, — скучающе произнёс Дин. — Я уверен, что могли. Вы же врач и всё такое. С нами сейчас общаетесь. Анне как-то оказали первую помощь. Наверняка ещё кому-то. — Зачем мне его убивать? — Вы нам расскажите. Анна не очень много рассказала о вашей совместной работе; сказала лишь, что у вас были крупные разногласия. — Неправда. — Я только повторяю её слова. — Не знаю, она меня неправильно поняла или вы перевираете её слова, но я такого ей не говорил. Уверен, что и Захария тоже. — Как же было на самом деле? — Мы вместе работали над совершенствованием беременности, — начал Уриэль, но Дин сразу же перебил: — Совершенствованием? Это как? — Наших женщин очень угнетает процесс беременности — хотя, конечно, процесс вынашивания плода сокращён до минимума. Ещё больше их угнетает процесс, хм, зачатия, — пояснил Уриэль. — Мы работали над тем, чтобы создавать новые организмы в лаборатории, из мужских и женских клеток, без непосредственного участия и личного общения будущих родителей. Дин скривился. — И что пошло не так? — Всё шло так. Нас безусловно ожидал успех — но лет через двадцать, в лучшем случае десять. Захария же торопился. Скоро ему предстояло самому… он был женат, и… должен был… зачать ребёнка. Ему этого очень не хотелось. Он пытался ускорить работу, но я предупреждал его, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Очень интересно. А вы сами женаты? — Никогда не был, — Уриэль поморщился. — Мой генетический материал… не соответствует солярианским стандартам. Это Дин мог понять. Уриэль определённо не был красавцем, как все до этого встреченные Дином космониты. — Кто ещё работал с вами над этим проектом? — Никто. Больше на Солярии нет таких специалистов. Теперь, когда Захария мёртв, мне придётся кого-то обучать. — А если бы и с вами что-то случилось? — заинтересовался Дин. — Есть обучающие программы. — Жаль. Так, говорите, это не вы убили Захарию? — Не я, — уголок губ Уриэля снова дёрнулся. — Тогда кто? — Я не знаю, — отрезал Уриэль.— Это ваша работа — узнать. — А ваша работа — рассказать нам об убийстве. Как вы оцениваете удар? Он был сильный или скорее точный? Могла бы нанести его женщина? — Могла бы, — неохотно ответил Уриэль. — Этот удар силы не требовал. Но Анна не могла этого сделать, она же… — А я и не сказал, что спрашиваю о ней. С кем ещё был знаком Захария? — Понятия не имею. Наверное, с членами Совета. Но я не представляю, как они общались, и даже не знал, когда проводились заседания. Дин вздохнул и перевёл взгляд на Каса: твоя очередь. — Я так понимаю, тело кремировано, и провести повторную экспертизу нам не удастся? — спросил тот. — И что? — снова рассердился Уриэль. — Ещё до моего прихода роботы сделали фотографии и отправили мне и всем членам Совета. — Какие отношения у вас с Анной? — Мы друзья. Дин закусил губу, чтобы сдержать улыбку. Кажется, с дружбой на Солярии было не лучше, чем с романтикой. Уриэль, значит, явно получает удовольствие от общения с Анной, которая его терпеть не может, зато часто названивает Иниасу, который, в свою очередь, терпит её исключительно ради искусства, зато явно нацелился на Каса, которого получит чёрта с два, потому что тогда Дин на него все убийства во Внешних Мирах повесит, это уж точно. — Случалось ли так, что вы вызывали её по телесвязи, а она оказывалась в душе? Опять этот вопрос! Дин гневно воззрился на Каса. Рассерженный после нахальных слов Иниаса, Дин совсем забыл спросить у него об этом. С чего Касу вообще взбрело в его робоголову спросить такое? Уриэль вскочил на ноги. — Не понимаю, к чему такой вопрос! Хоть у него реакция нормальная. Или… или для Солярии такая щепетильность ненормальна? — Пожалуйста, ответьте, — сдержанно попросил Кас. — Это обычная процедура допроса в связи с убийством. Ноздри Уриэля так угрожающе раздувались, что Дин подумал, что сейчас он набросится на них с Касом. Что ж, Кас его легко скрутит, а дело будет раскрыто. — Это случалось пару раз. В первый раз бедняжка ужасно смутилась. Мне пришлось объяснить ей, что нагота на телеэкране — это совсем не то же, что в реальной жизни, что это совсем ничего не значит. Кроме того, она и сама несколько раз наткнулась на меня в душе. Это обычное дело. — Тогда почему вы так остро отреагировали? — Потому что вы не соляриане и лезете не в своё дело. — Приходится. Ещё что-нибудь, о чём вы считаете необходимым рассказать?