Letters // Письма

24 августа 2011 года Дорогой Шерлок, О, Добродетель, я не могу поверить в то, что ты на самом деле сделал это. Элла сказала мне, что написание писем тебе должно помочь, даже, если ты их никогда не увидишь. Буду честным, это кажется немного смешным, но я предполагаю, что сделаю это в любом случае. Как это может навредить? Прошло чуть более месяца с того момента, как ты прыгнул, и я все еще не могу окончательно поверить в то, что ты действительно умер. Похоже, я все еще жду, что ты напишешь мне о деле, в котором заинтересован, напишешь о том, что нуждаешься во мне, чтобы расследовать дело. Или зайдешь в нашу комнату и заявишь о том, что тебе скучно. Это так несправедливо, что твоя жизнь закончена. Первая неделя была наихудшей. Я просыпался каждое утро, ожидая услышать твою игру на скрипке, или увидеть бегающего тебя, пытаясь решить твое последнее дело. Но ничего не происходило. Только та тишина, сохраняющая крики во мне о том, что ты умер. Голос в моих ушах кричал на меня: «Он никогда не вернется домой! Прекрати ждать, что он войдет в эту дверь.». И потом, конечно, были те времена, когда я клялся, что слышал твои шаги, твой голос. Но потом я оборачивался, ожидая увидеть тебя, стоящего там, надевающего длинное пальто и готового расследовать следующее убийство, но я не видел ничего. Ничего, просто пустую квартиру. Излишне говорить, я съехал с 221Б как можно быстрее. Я остался с Гарри на неделю, пока я не разобрался с моим жильем. Сейчас я живу на тихой улице за пределами Лондона. Мои соседи достаточно милы, и арендная плата не ужасная. На мой вкус, здесь немного тихо, но после нескольких прошедших лет с тобой я предполагал, что уйду в какое-нибудь место, похожее на это. Странно, насколько ты совершенно перевернул вверх дном мою жизнь. Никогда раньше я даже не думал, что кто-то сможет это сделать со мной. Но, конечно, ты вошел в мою жизнь и доказал мне, что я ошибался. В очень Холмсианской манере. Ты не просто повлиял на мою жизнь. Я даже не думаю, что Миссис Хадсон когда-нибудь даже будет в состоянии вычистить нашу старую квартиру. Ты был для нее как сын, знал ли ты это? Ту манеру, с которой она нянчилась с тобой, было слишком сложно не замечать. Я не думаю, что эта бедная женщина перестала плакать за этот прошедший месяц. С другой стороны, я никогда не был в состоянии заплакать. Не пойми меня неправильно, эти чувства все еще там. Ощущение надломленности или разрыва на куски, с ощущением того, что ничего не осталось позади, только лишь кусочки человека, я не знаю, смогу ли я склеить их вместе обратно. Но неважно, что я делаю, что я чувствую, я не могу позволить моим слезам упасть. Ты был частью меня, и тем, кто не плакал, когда частичка тебя умирала. Ты просто подбирал всё, что мог, и продолжал двигаться. Что я и стремлюсь делать. Я думаю, что это всё, что я могу сказать, действительно. Я не уверен, продолжу ли я это, хотя, должен признать, это помогло в своем роде, но только в малой степени. Посмотрим, как это всё сработает. Твой друг, Джон Ватсон.