Бег значит жизнь

Успехи Ре радовали Уэду. Он не первый раз занимался с людьми, нуждавшимися в реабилитации из-за полученных травм, но такое видел впервые. На чистой злобе всего через месяц Ре уже пытался бежать. Пусть это ему пока и не очень удавалось, но прогресс был налицо. Ходить он уже мог сам, даже без костылей, пусть медленно, пусть на долгие расстояния ему требовалась трость, но результат был очевиден. А еще он начал лучше есть, потому что постоянные занятия требовали сил и пробуждали чувство голода. Во всяком случае, он уже не так был похож на какого-то исхудавшего до скелета ёкая, а иногда Уэде казалось, что Ре проявляет даже некоторый энтузиазм в выполнении. Иногда. А еще у Ре были проблемы со сном, вернее, с его отсутствием. Бессонница — последствие пережитого стресса, давала Ре лишь пару утренних часов забытья, которые ничем не могли помочь, и уж тем более были практически бессмысленными с точки зрения отдыха. Была только ночь, боль и одиночество. Снова и снова. А иногда было очень тяжело стоять и смотреть, как тот падает на землю, выбившись из сил, и начинает плакать. Нет, не истерика, не нарочитые рыдания, а катящиеся по щекам слезы бессилия, сопровождаемые тихими всхлипываниями. Сложно было стоять рядом и ждать, пока не успокоится дыхание, чтобы только тогда протянуть бутылку воды. Уэда очень хорошо понимал, как тяжело приходится Ре. Когда-то он и сам оказался в подобной ситуации и точно так же глотал слезы бессилия, лежа в пыли. Сейчас о детской травме напоминали лишь ноющие при смене погоды ребра и скрученный мизинец на руке, который не выпрямится уже никогда. Однако Уэда помнил, какой путь ему пришлось пройтись от тогда до сейчас. И именно эти воспоминая помогали ему сдерживаться под нескончаемым потоком язвительных и обидных слов Ре. Было понятно, что это говорит боль и ненависть к себе, а не к тренеру. Однако, по мере того, как Ре становилось лучше, Уэда начал волноваться, что такой стиль их общения войдет в привычку, но то, что простительно для болеющего, выздоровевшему прощаться не будет. Придется разъяснить, ху из ху, а Уэде была давно известна истина, что хороший пинок заменяет два часа устных объяснений. Но, это только если понадобится. Всеже Уэда надеялся, что у Ре проснется здравый смысл и по мере выздоровления перерастет в благодарность. Уэда вздохнул и подтянул шорты. К десяти утра должны были привезти Ре, а на день у него сегодня было много чего запланировано. Если все началось с простого обхода тренажерного зала, то теперь задания усложнились и включали в себя много видов упражнений, а завершалось все бегом по размеченной через каждый метр дорожке, чтобы Ре мог сразу видеть, насколько он продвинулся вперед. Уэда специально так делал, чтобы в памяти была не только боль от усилий, но и цифры результата перед глазами. Пусть метр это не так уж и много, но все же это шаг вперед. Машина с Ре на заднем сиденье приехала как всегда вовремя. Родители чуть не плакали, видя как их их сын возвращается к жизни. За индивидуальные занятия они платили Уэде хорошие деньги, но были готовы дать и больше, все, что угодно, лишь бы Ре снова не остался один. Иногда Уэда подумывал о чем-то грандиозном, когда Ре особенно больно задевал его своими выражениями, но понимал, что пистолета и пары патронов для решения проблемы вполне достаточно, да и стоят они не так уж и дорого, поэтому нет смысла напрягаться. Эти мысли утешали. Вот и сегодня занятие началось с того, что Ре сам вышел из машины и медленно без костылей поковылял внутрь. Поначалу отец порывался ему помогать, но Уэда настоял на том, что этого делать ни в коем случае не нужно. Ре вошел внутрь и тяжело оперся руками на колени, переводя дыхание. А ведь раньше он бросал костыли и ложился на пол. — Здрасссти, — сквозь зубы процедил Ре, увидев своего тренера. — Прости, шепелявость не лечу, — парировал Уэда. Удар пришелся точно в цель, заставив Ре вспыхнуть, потому что выбитые при аварии три зуба ему еще не восстановили. — Что, только над такими как я и можешь самоутверждаться? На нормальных парней силенок не хватает, да? Конечно-конечно, смотри, скоро крылышки вырастут, превратишься в фею Динь-Динь, и тебя твои же мыши утащат. Теперь пришла очередь Уэды сдерживать себя. Его фитнес-клуб носил гордое название «Mouse piece», а в кабинете жило целое семейство забавных мышек, служивших талисманом. И что в этом такого? Да, конечно, не тигр и не дракон, и даже не горный лис, но чем плохо-то? Тем более, что этому Нишикидо до тигра еще долгие годы работы над собой и не менее десятка пластических операций. Обмениваясь колкостями по этому поводу, они понемногу выполнили задания на разработку конечностей, Ре даже попробовал отжаться, для чего Уэде пришлось подставить свою ногу под ступни подопечного, чтобы не скользили. Правда отжимание было выполнено лишь на половину: Ре не хватило сил выпрямить руки после того, как опустился на пол. В таком положении он и провел пятнадцатиминутный перерыв для отдыха. Уэда покормил мышиное семейство и вернулся в зал, Ре подозрительно тихо лежал на полу и не хотел даже ругаться, однако, увидев ноги тренера, что-то неразборчиво буркнул и поднялся. Впереди была самая тяжелая часть занятий. Уэда не признавал всяких симуляторов вроде электрических беговых дорожек и прочих приблуд, как он их называл. Смысл бега в том, чтобы двигаться вперед, а не перебирать ногами, поэтому внутренний двор его клуба был переделан в небольшой стадион, где можно было бегать, прыгать и выполнять упражнения на свежем воздухе. Как обычно, все снова началось с ходьбы. Три круга неспешным шагом Ре выполнил за пятнадцать минут против обычных двадцати, о чем ему не замедлил сообщить Уэда, четко разграничивающий работу и взаимные перепалки в процессе. По лицу Рее сложно было понять, обрадовала ли его эта новость, он пытался выровнять дыхание и подготовиться к этапу, который ненавидел больше всего. Бег. Бежать, сколько сможешь. Это ужасно. Но спорить бесполезно, Ре это уяснил очень хорошо. — Возьми воду, — напомнил он тренеру и вышел к стартовой линии. — Я захочу пить. Уэда спорить не стал. Ре несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а потом побежал вперед, подволакивая ногу. Десять метров, двадцать метров… Пятьдесят метров ему дались хорошо, а потом темп начал замедляться, уже к ста метрам было заметно, что каждый шаг начинает даваться с неимоверной трудностью. Ре снова начал шептать одними губами проклятия, словно мантру, но продолжал двигаться вперед. Сто десять метров, сто двадцать… Рваное прерывистое дыхание, слезы, катящиеся по щекам, но все еще стремление вперед. Сто сорок метров, вчерашний рекорд побит. Сто пятьдесят метров… Падение на колени, потом на четвереньки и, наконец, Ре ложится на прогретый солнцем шершавый асфальт, его спина подрагивает. Пять минут, чтобы дыхание пришло в норму, а организм немного расслабился, и можно будет дать воды. Ре притих, упираясь лбом в шершавый асфальт, но губы продолжали шевелиться, пока не закончились слова. Уэда стоял и смотрел в голубое небо с белыми, плывущими со стороны моря облаками. Когда-то он точно так же лежал и мечтал о смерти и глотке воды, причем в любой последовательности. Когда череж почти десять минут он опустил взгляд вниз, то очень удивился, не увидев жадно протянутую руку. Ре лежал, отвернувшись и подложив руку под голову, а его дыхание было мерным и спокойным. Уэда недоверчиво присел рядом и присмотрелся. Да, тот спал, сладко причмокивая немного выпяченными губами. Наконец-то.