Это мой мяч

— Дзюри, притормози! Синеволосая Ямагути, услышав оклик, на полной скорости остановилась. От ее кроссовок раздался громкий скрип, одновременно с которым раздался сильный удар о пол. Либеро оглянулась и довольно засмеялась: мяч находился за линией поля. Судья поднял согнутые в локтях руки, подтверждая отлет за аут, а затем вытянул правую руку в сторону площадки команды Шикуразан. — Хорошая работа, Амика! — крикнула она блокирующей. Та в этот момент перезакалывала волосы. — Сбавь обороты, у нас и так дела неважно идут, — спокойно ответила та. — Все нормально, пусть отрабатывает. Следи за ней, Хирано, — сказала Инори. Она немного запыхалась от беготни по полю, но быстро восстановила дыхание. — А за мячом кто будет следить? — ехидно поинтересовалась Араи, но Инори сочла нужным проигнорировать ее выпад. Раздался свисток, и Таюма силовой подачей в прыжке отправила мяч на другую сторону поля. Это был второй матч в первом отборочном туре межшкольных соревнований. Они наступили даже раньше, чем предполагал тренер Отодзи во время обсуждения на тренировках: в начале ноября, спустя почти полторы недели после громкого матча Шутоку с Сэйрин, была объявлена турнирная таблица, в которой указывался порядок проведения матчей. Все школы-участницы делились на подгруппы по 4 команды (так как в Восточном округе было всего 20 школ, соответственно они разделились на пять подгрупп). В обоих этапах отборочных игра строилась по принципу круговой системы: в рамках определенной подгруппы все команды поочередно играют друг с другом, чтобы в итоге каждая из команд-участниц так или иначе встретилась со всеми тремя противниками. Во второй этап отборочных проходят команды, занявшие первые и вторые места в матчах внутри подгрупп. Первенство определяется с помощью очков, набранных за определенный матч. Например, если команда победила со счетом 2:0, то ей присваиваются 3 очка, если 2:1, то два, и так далее. После вторых отборочных начинаются настоящие соревнования, и уже на этом этапе таблица строится по самой популярной и самой напряженной системе плей-офф, где после первого проигрыша ты тут же выбываешь. На счету Шикуразана уже была одна неполная победа. Им удалось победить одну из школ-новичков, которую включили в общую таблицу только в этом году. Сейчас они играли со средней школой Куруме, одним из своих давних противников. На прошлогодних соревнованиях они не смогли вырвать у них победу: Араи в самый решающий момент решила подставить свою команду, потому что ей не понравилось, что Хирано до этого отдала пас Таюме, а не ей. Такие выходки были в порядке вещей, но Каоми всерьез была готова если не убить, то сильно покалечить Номо. Команды отыгрывали уже вторую партию, счет на табло показывал 4:1 в пользу Куруме. Чтобы получить заслуженные очки за этот матч, Шикуразану нужен был еще один выигрыш, потому что предыдущая партия досталась им почти без особых усилий. Но теперь их соперники были настроены намного серьезнее, что и вылилось в такие цифры. Мяч Таюмы приняла диагональная в бледно-зеленой форме с оранжевыми краями, и тут же доводкой отправила его в третью зону к первой связующей. Та уже была готова к нападению: во время разбега она сделала вид, что пойдет «на взлёт», так как мяч еще не был в ее руках, на что Хирано тут же среагировала, подпрыгнув с высоко поднятыми руками, выставляя блок. Но связующая оказалась хитрее: в последнюю секунду она уверенно встала на обе ноги и отбила мяч правой рукой, заставив его пролететь левее блока. Амика приземлилась на слегка согнутые ноги и недовольно посмотрела на свою соперницу. Но несмотря на неудачу при блокировке защита Шикуразана подоспела вовремя: Дзюри подобрала мяч и отдала короткий пас Каоми во вторую зону. Каоми сделала «свечу», отправив мяч по высокой траектории к задней линии площадки. Мяч приземлился буквально в полуметре от лицевой линии. На табло появился счет 4:2, и судья после свистка вытянутой рукой указал на площадку Шикуразана, позволяя им подавать. Вторая подача Таюмы наткнулась на неудачный прием: мяч пролетел очень низко от сетки, и одна из нападающих не успела среагировать. Таким образом Шикуразан получил еще одно очко. Однако третью подачу девушки из Куруме твердо вознамерились не пропускать. Диагональная, увидев сигнал стоящей перед ней первой связующей об определенной комбинации, тут же разбежалась и с силой оттолкнулась от площадки. Одновременно с ней первая нападающая с низкой передачи приняла мяч, отправив его прямиком к задней линии. Попытавшись предотвратить падение мяча, Таюма в падении отбила его правой рукой, тем самым подбросив его вверх. Дзюри буквально сорвалась с места и, все же дотянувшись до мяча, отдала пас Араи. От неожиданности та неуклюже отбила его кончиками пальцев, но мяч все равно отскочил от блока нападающей из Куруме и громко стукнулся о пол. — КУ! РУ! МЭ! КУ! РУ! МЭ! ШИ-КУРА-ЗАН!!! ШИ-КУРА-ЗАН!!! — надрывались трибуны со всех сторон. Для первых отборочных в зале собралось больше народу, чем ожидалось, но команды были слишком сосредоточены на игре, чтобы как-то реагировать на своих болельщиков. Пока игроки Куруме готовились к подаче, Каоми помогла Таюме подняться на ноги и ободряюще сжала ее плечо. Таюма тепло улыбнулась в ответ. Раздался свисток, возвещающий о следующей подаче. Приём осуществила Хирано, подбросив мяч вверх. Каоми настигла мяч в прыжке и одним сильным ударом сразу же буквально впечатала его в пол, добавив тем самым еще одно очко Шикуразану и сократив отрыв до минимума. Так игра и продолжалась вплоть до технического перерыва, когда счет достиг отметки 8:6 в пользу школы Куруме. Все девушки устроились неподалеку от своих скамеек, похватав бутылки с водой и обвязавшись полотенцами. Если команда школы Куруме выглядела очень довольной, то девушки из Шикуразана пребывали в задумчивости. Сейчас они играли со своими сверстниками, поэтому силы уходили не так быстро, как при игре с Шутоку, но пока что это обстоятельство не приносило им много пользы. — Ну что, девчонки? Как настрой? — поинтересовался тренер, встав перед ними. В его бодром взгляде и уверенном тоне чувствовался привкус сожаления. Хоть в подготовке игроков ему не было равных среди тренеров средних школ, он плохо разбирался в тактической части игры, и потому задал свой привычный вопрос капитану: — Инори, у тебя есть какие-нибудь идеи, что делать дальше? — Да, Инори, ты собираешься как-то прибавлять нам очков? — заметила Маори, презрительно взглянув на капитана. Больше всего она хотела занять ее место в основном составе и никогда не упускала случая вбить клин в обычную невозмутимость Инори. — Они отыгрывают тактику 4-2, — задумчиво проговорила Инори. Все девушки образовали вокруг нее небольшой полукруг, чтобы ловить каждое слово. Ни для кого не было секретом, что Инори не прекращает просчитывать возможные варианты ни на секунду. — А значит, вся игра вертится вокруг двух связующих. Они не такие уж сильные нападающие, но такая связка позволяет контролировать происходящее на своей стороне площадки практически при любых переходах. — И что с того? — пожала плечами Араи. — Связующие на то и нужны, чтобы координировать распасовки игроков. Просто у этих, видимо, одного связующего маловато для слаженной командной игры, — усмехнулась она. — Не обязательно, — нахмурившись, возразила Дзюри. Капитан была ее самой близкой подругой, и она всегда во что бы то ни стало отстаивала ее точку зрения. — Тактика 4-2 считается одной из самых распространенных в волейболе, но одновременно и самой простой. — Тогда им просто ума не хватает, — с безразличием заключила Араи. — Какие бы ни были причины использовать именно эту тактику, она работает эффективно, потому что пока мы проигрываем, — твердо сказала Хирано, намереваясь прекратить этот бесполезный спор. — Осталось всего полминуты до окончания перерыва, Инори. Что будем делать? — Использование двух связующих гарантирует безошибочную распасовку на обеих линиях. Если мы сможем сделать так, чтобы связующие по минимуму участвовали в передачах, возможно, нам удастся нарушить их взаимодействие, — сказала Инори, сделав большой глоток из своей бутылки. — Каким образом ты хочешь это провести? — недоуменно подняла бровь Каоми. — При расстановке четыре-два сеттеров ведь расставляют по диагонали друг от друга. Значит, пасы все равно будут лететь к ним, по-другому никак. — Во-первых, мы будем пасовать на тех игроков, которым сложно отдать пас какому-либо связующему. — Инори, ты умом тронулась? Все игроки находятся рядом хотя бы с одним из сеттеров, — с ехидной улыбкой подняла бровь Араи. — Да. Но поскольку они в основном стоят на разных линиях, то отдать ты можешь только вблизи стоящему. Редко бывает так, что игрок из второй зоны будет отдавать пас связующему в четвертой. Понятно? — закатила глаза Инори. Она терпеть не могла, когда в ее решениях сомневаются, однако из-за этого пережить проигрыши ей удавалось с трудом. — Посмотрим, — Араи высокомерно дернула головой, отбрасывая тем самым часть заплетенных в высокий хвост ярко-фиолетовых волос с плеча. — Во-вторых, при сложной распасовке мы усилим и защиту тоже. Хирано, Араи, Таюма, Дзюри — сделайте все, чтобы мяч не коснулся нашей части площадки. Каоми, внимательно следи за моими знаками. Правая рука — зона. — Конечно, — Каоми довольно усмехнулась. Спокойные объяснения Инори всегда настраивали на победу, это было ее самой лучшей мотивацией. Дальше игра пошла намного лучше. Каоми в точности следовала указаниям Инори, которая с помощью пальцев правой руки сигнализировала ей место для следующего удара. Араи с Таюмой тоже не отставали: вместе с мощным блоком Хирано им удавалось принимать мяч по всей своей зоне практически без ошибок. Дзюри активно участвовала в подборах и страховала все принимаемые мячи, ее синие волосы то и дело мелькали на разных концах площадки за линией атаки. Отрыв в два очка сократился почти мгновенно, и Шикуразан постепенно перетягивал инициативу на себя, все больше увеличивая счет. Во время технического перерыва Инори скорректировала некоторые нюансы их игры и похвалила за хорошую работу. После очередного удачно забитого мяча, пока Араи разминалась перед подачей, Каоми вдруг заметила, как первая связующая Куруме что-то тихо сказала диагональной, и та согласно кивнула. Посмотрев на Инори, которая в ответ лишь слегка скосила на нее взгляд, Каоми решила подождать, что же будет. Наконец раздался свисток, разрешающий Араи выполнить подачу. Диагональная из Куруме отбила мяч в прыжке крепко сжатым кулаком. Хирано тут же выставила блок, но удар отбросил ее руки немного за голову, заставив тем самым потеряв мяч. Вся команда Шикуразана тут же оказалась возле своей центральной блокирующей. — Амика, ты как? — обеспокоенно спросила Таюма. Она выглядела очень испуганной, в ее глазах чуть ли не стояли слезы. — Больно, — спокойно сказала та, потирая отбитые ладони. — Неплохо сыграно, — со своей обычной усмешкой сказала Араи. Каоми злобно посмотрела на нее. — Можешь играть, Хирано? — настороженно спросила Инори. Амика была самым высоким игроком из всей команды, и ее замена вынудила бы искать другие варианты для распасовок. — Пока могу, — кивнула Амика, опуская сильно покрасневшие и немного подрагивающие руки. — Но много таких мячей я не поймаю, нужен коллективный блок. — Дзюри, встань ближе к линии атаки, но не нарушай, — сказала Инори либеро. Та согласно кивнула. — Пасуешь на Каоми и меня. Каоми, ты сильные подачи сама не принимаешь, твои суставы не выдержат, — Каоми в ответ лишь сдула темно-фиолетовую прядь с лица и вернулась на свою позицию. «Все же Мидорима был в чем-то прав», — подумала Каоми, затягивая потуже бинты. — «Как бы я не выкладывалась, порой я не могу сделать абсолютно все для победы». Игра вышла из-под чуткого контроля связующих обеих команд: никто из них не мог предсказать, смогут ли принять защитники такую сильную подачу и как отыграют потом. Да и выбранная командой Шикуразана тактика перестала быть эффективной и приносить плоды в виде очков. — Тренер! — вдруг крикнула Инори, привлекая к себе внимание Отодзи-сана. Когда тот посмотрел на нее, капитан выставила ладонь одной руки над поднятыми вверх пальцами другой, чтобы они образовывали таким образом букву Т. Отодзи кивнул и направился к второму судье, чтобы тот дал разрешение на тайм-аут. Каоми удивленно посмотрела на Инори. «Она уже придумала, что нам делать? Или хочет кого-то из нас заменить?» — думая о замене, Каоми прежде всего боялась, что ее опять посадят на скамью, как и в предыдущие разы. Но по выражению лица Инори нельзя было с точностью сказать, о чем она думает. — Ну что? — с волнением спросила Таюма. Их положение на поле заставляло ее нервничать, как и других игроков. Их лица выражали сильнейшую концентрацию и напряженность. — Мы заставим их поменять темп игры, — сообщила Инори, собрав всех в плотный кружок. — Все начинаем дружно делать свечки. — Свечки? Даже при пасах? — уточнила Дзюри. — При любом касании мяча. — Это еще зачем? — недовольно нахмурилась Араи. — Я уже сказала. Соизволь вспомнить. — Инори замолчала, на мгновение о чем-то задумавшись. Все с нетерпением ждали продолжения, пока наконец она не сказала с глубоким вздохом: — Я знаю, вам это все не нравится. Лично я готова закопать всех в сырую землю живьем. Получать по рукам от какой-то выскочки — редкостная дрянь. Но есть кое-что, что вы должны сейчас крепко вбить себе в голову, — она обвела всех многозначительным взглядом. — Только вера в нашу победу может что-то изменить. Вы должны показать им, насколько вы серьезны в своих намерениях. Заставьте их занервничать. Заставьте бояться ваших атак и блоков. Мы замедлим их, а потом раздавим нашим темпом. Или у вас вдруг пропала гордость? Слова Инори смогли внушить всей команде необходимый настрой. Когда они вышли на поле, то больше не походили на раздраженных. Их глаза излучали невероятную уверенность, и казалось, что даже походка и стойки стали другими. Девушки из Куруме удивились такой резкой перемене в своих соперниках и приготовились к атаке. Инори встала на подачу и посмотрела на табло, показывающее 20:19. Оставалось совсем чуть-чуть. Ее неторопливые удары мячом об пол внушали некое волнение, будто сейчас должно произойти что-то неожиданное и грандиозное. Услышав свисток, Инори подбросила мяч и планирующей подачей отправила его в полет над сеткой. На стороне команды Куруме тут же провели быструю распасовку. Мяч стремительно вернулся к Шикуразану, но Дзюри легким движением подбросила его вверх. Хирано подобрала его и кончиками пальцев отправила обратно по высокой дуге. Тут в игру вступила диагональная Куруме и с привычной силой провела съем и этого мяча. Но на этот раз никто не выставил блок, и мяч пролетел до самого края площадки, где его уже поджидала Араи. Как и Дзюри, она ловко подбросила его высоко вверх, позволив Хирано добить его до пола. Было видно, что их соперники растеряны и понятия не имеют, как реагировать на происходящее. Но игра тем временем продолжалась. Игроки из Шикуразана четко следовали тактике Инори: вначале медленно-медленно, а потом — оглушительно быстро. Отдавая друг другу пасы-свечки, девушки начали даже получать удовольствие от своего обманного маневра. Но как бы ни старались, Куруме так и не смогли заставить их вернуться к быстрому темпу. Наконец была объявлена бесспорная победа Шикуразана со счетом 20:25. — Ну что ж, на этот раз соскочили, — насмешливо проговорила Араи, распуская свой ярко-фиолетовый хвост.

***

Каоми была счастлива. При том, что она мало отличалась от ее обычного облика, её воодушевление было заметно абсолютно каждому. Казалось, будто ее окружает невероятно яркая аура, и, если кто-то вдруг решит подойти достаточно близко, то его тоже окутает этой аурой, и он ощутит внутри невыразимое словами тепло. В такие моменты Каоми могла совершать самые неожиданные поступки. Она могла подойти к кому-нибудь и просто так обнять. Могла идти по улице и петь во весь голос воодушевляющие песенки. Даже могла пойти на любые безумства, лишь бы заставить всех радоваться и улыбаться, и ей это всегда удавалось. В таком состоянии она могла пребывать многие дни напролет, пока наконец не приходила в себя, и к ней не возвращалось ее вечно относительное спокойствие. Да и погода в те дни будто подыгрывала бесконечно поднятому настроению Каоми. Неожиданно для всех температура поднялась до двадцати градусов по Цельсию. Солнце светило ярко-ярко, и все с удовольствием подставляли лица под его жаркие лучи. Однако для школ все оставалось по-прежнему: уроки никто не отменял, как и домашнее задание с периодическими контрольными. И ни Шутоку, ни Шикуразан не были исключением. Помимо этого, близились триместровые экзамены, что немного омрачало лица всех учащихся. Кроме, разумеется, Каоми. В тот день уроки проходили как-то особенно стремительно. Уравнения решались почти мгновенно, слова переводились без труда, даже уроки литературы не казались такими уж скучными. И вот наступила большая перемена, и Каоми с Масатакой отправились на крышу, чтобы пообедать на свежем воздухе без лишних свидетелей. — Ну что, когда следующий матч? — поинтересовался Масатака, когда они с удобством обустроились возле сетчатой перегородки. — Пока еще не знаю, Отодзи-сан ничего не говорит, а Тару постоянно бегает по поручениям Рисы, — Каоми ловко подцепила палочками кусочек мяса и тут же отправила его в рот. При упоминании имени своего помощника Каоми кое-что вспомнилось. — М, Като, знаешь, что? — Что? — заинтересованно поднял бровь Масатака. — Ты не слышал, что недавно случилось в школьном совете? — Каоми вопросительно ткнула в него сведенными палочками. — Каоми, не издевайся, а рассказывай, — усмехнулся Масатака и быстро заглотил кусочек рыбы, посыпанной какими-то специями. — Недавно Кан дал Таири задание: распечатать расписание мероприятий на ближайшие два месяца, которые планируют устраивать клубы. Ну ты помнишь, то самое, которые ты мне помогал составлять. — Такое попробуй забудь, — с усталым вздохом засмеялся Масатака. Он действительно вызвался помочь Каоми составить это пресловутое расписание, когда на второй день беготни по спортивным клубам и сбора дат, которые менялись чуть ли не с интервалом в два часа, Каоми просто расплакалась в трубку от такой головомойки. К тому же все это происходило еще до победных матчей, так что накладывалось вдобавок еще и нервное напряжение от предстоящей игры. После этого друзья вместе собирали информацию, заручившись согласием Рисы на участие Масатаки в этом изматывающем процессе. С его вмешательством расписание начало постепенно выстраиваться в виде подробного распорядка, пока наконец Каоми не сдала их совместных труд в двух экземплярах: для Нацуно и для Кана. — И вроде на первый взгляд простое задание: положить бумаги под сканер и на кнопочку нажать, но Таири даже здесь умудрилась внести свою индивидуальную оригинальность, — продолжала рассказ Каоми, периодически делая небольшие паузы, чтобы заглотить очередной кусочек из своей коробки с обедом. — Все материалы хранятся у нее в электронном органайзере, чтобы ей не приходилось таскать за Каном во-о-от такую стопку бумаги, — Каоми высоко подняла одну руку над другой. — И как ты думаешь, что она в итоге распечатала? — Ну, так сразу и не скажешь, тут может быть сколько угодно вариантов, — у Масатаки насмешливо поднялся уголок рта. Он демонстративно приложил руку ко лбу, изображая крайнюю степень задумчивости, пока наконец не сказал: — Папку со своими селфи? — Нет! Такое трудно сразу не заметить, — усмехнулась Каоми. — Но ты мыслишь в верном направлении. — Хм-м-м… — Масатака опять приложил руку ко лбу. — Может, страницы из своего дневника? — Не совсем, — с улыбкой покачала головой Каоми. — Ну что, сказать? — ГОВОРИ! — Масатака угрожающе нацелил на Каоми свои палочки. Каоми не выдержала и прыснула. — Это были скрины ее переписок с разными парнями, — наконец объявила Каоми. — Ты поражен? — Э? Что за бред?! — Масатака недоуменно поднял бровь. — Зачем это все хранить в одном органайзере? Зачем вообще хранить эти скрины? — Ну, некоторые сентиментальные девушки любят перечитывать приятные моменты в разговоре, — пожала плечами Каоми. — А зачем в одном органайзере — кто знает, — засмеялась она. — А ты-то откуда об этом знаешь? — с интересом спросил Масатака, на этот раз отправляя в рот огромные нити из лапши. — Мне Кан рассказал, — пояснила Каоми. — Позвонил вчера, попросил забежать после товарищеского матча теннисистов. Сказал, что никто из совета, кроме меня, не оценит. Мы до самого вечера читали и рыдали. Там иногда такой искрометный бред попадался — воображения не хватит представить, — при воспоминании о бессовестном прочтении чужих сообщений Каоми снова начала смеяться. Так за веселыми разговорами и прошла длинная перемена. Масатака потребовал хотя бы вкратце пересказать, что же такого они вычитали на пару с Каном, возмущался, что его тоже не позвали, и что он бы мало того, что прочел, так еще бы и прокомментировал. После того как эмоции немного улеглись, и Каоми с Масатакой немного пришли в себя, он рассказал, как провел время на трапе для скейтбордистов и как освоил наконец «вертушку». Когда друзья спускались на третий этаж, чтобы успеть вовремя на урок биологии, на лестничном пролете их настиг парень с слегка растрепанными темно-коричневыми волосами и пронзительными ярко-синими глазами. — Такагава, помнишь меня? — окликнул он разговаривающих, преграждая им дорогу в коридор с классами. Хоть он и был одного с Каоми и Масатакой роста, Каоми все равно остановилась. Масатака вместе с ней тоже замер и, слегка нахмурившись, оглядел парня с головы до ног. По выражению лица Като можно было понять, что если парень решит лезть к Каоми, то ему сильно достанется. Девушка в этот момент тоже внимательно изучала внезапно появившегося парня, перебирая в голове всевозможные варианты, где они могли бы встретиться. Спустя минуту таких размышлений Каоми показала на него и неуверенно спросила: — Икэда Рикия?.. — Именно, — кивнул тот. Каоми нахмурилась. Как только прояснилось имя парня, в ее голове тут же выстроились по порядку и история их знакомства, и его причина. — Что тебе надо? — поинтересовалась Каоми, слегка нахмурившись. — Я подал заявку на вступление в клуб легкой атлетики пару недель назад. Хочу знать, когда ее утвердят, — чуть улыбнувшись, сказал парень и скрестил руки на груди. Взгляд Масатаки становился по мере разговора все более недружелюбным. Он даже приготовился к нападению, все его существо отдавало напряженной концентрацией. Каоми предостерегающе посмотрела на него, и ее друг слегка выдохнул, но бдительности не убавил. — Руководитель спортивного клуба отдает заявку менеджеру, который отвечает за данный клуб, и уже тот относит главе спортивного комитета на подпись. Но я не могу тебя утвердить, Рикия, — серьезно сказала Каоми. Она сомневалась, что этот парень сделает что-нибудь, что вынудит Масатаку с ним подраться, провоцировать его на конфликт было явно лишено всякого смысла. Тем не менее, Каоми пока не видела причин вести себя с ним иначе. — Объяснить не хочешь, почему? — Икэда чуть сощурил глаза, но сам по-прежнему выглядел расслабленным. — А ты уже забыл, как забросил тренировки по теннису, а потом и по футболу? — насмешливо спросила Каоми. — Школе Шикуразан нужны только те, кто готов идти до победы. Именно для таких она и обустроена. — Такагава, не мне рассказывать, как сложно отыскать свой вид спорта, — теперь в голосе Рикии отчетливо слышалось презрение. — Напомнить тебе, сколько клубов забросила ты, прежде чем попасть в волейбольный? «Мерзкий тип», — подумала Каоми. Ее внутренние фибры сильно натянулись, но не настолько, чтобы заставить ее взорваться. — «Я ему устрою легкую атлетику…» В ее голове начал зарождаться безумный по своей сути план, но вполне соответствующий характеру Каоми. — Если ты дашь мне шанс, то я смогу доказать тебе, что я действительно гожусь для спорта, — тем временем вдохновенно продолжал Икэда, прикрыв глаза с приложенной к груди рукой. — Обещаю, что на этот раз я не подведу никого в этой школе и выложусь на полную. На некоторое время повисло молчание. Рикия ждал ответа, Каоми размышляла над реализацией своего плана. Масатака выжидал, чем же окончится этот странный разговор. Наконец Каоми медленно заговорила: — Скажи, ты уже сам приступал к тренировкам? — Еще нет. Я не уверен, что сам смогу правильно готовиться. — Слегка передернул плечами Икэда. «То что надо», — в глазах Каоми вспыхнули искорки воодушевления. Она не очень верила, что все дело только в неуверенности Рикии. По прошлому опыту из их знакомства она предполагала, что Икэда просто не мог себя заставить бегать по утрам и вечерам, как это делала Каоми. — Хорошо. Я дам тебе шанс. Чтобы поступить в клуб, ты должен обогнать меня. — Что ты имеешь в виду?.. — Рикия был явно сбит с толку. Масатака смотрел на Каоми с огромным удивлением. Сама Каоми самодовольно улыбалась. Только что придуманный план нравился ей все больше. — Я организую нам с тобой спринт на двести метров. Распоряжусь о заграждениях на улице, чтобы не только Шикуразан, но и Шутоку насладились этим зрелищем. Тебе все равно придется бегать под наблюдением у и не такого количества народа, — усмехнулась Каоми. — Ну так что? Согласен? — Еще бы, — Рикия довольно заулыбался. «Я знаю, о чем ты думаешь», — пронеслось в голове Каоми. — «Ты рассчитываешь, что победишь, просто потому что ты парень. Не волнуйся, мне есть, чем тебя удивить. Особенно учитывая то, что ты еще даже не пробовал заниматься». — Тогда держи меня в курсе, Такагава. Мой номер указан в заявке. Надеюсь, ты ее не потеряла. — Икэда напоследок махнул рукой, развернулся и направился вниз по лестнице на второй этаж. — Да-а-а уж… — протянул Масатака. — Не ожидал я такого от тебя. — Ты тоже не веришь, что я могу его обогнать? — весело поинтересовалась Каоми и с вызовом посмотрела на Масатаку. Тот надолго задумался, и только когда они уже подошли к классу, все же сказал: — Да с тебя, наверное, станется. Но я в любом случае болею за тебя! С этого момента Каоми весь остаток дня была сосредоточена на приготовлениях. Сразу после этого урока она набрала номер Кана (Нацуно точно бы не одобрила этот номер), и почти все следующие перемены они обсуждали организационные моменты рискованного мероприятия, которое задумала Каоми. — А ты опозориться не боишься, а, Каоми? — поинтересовался у нее президент студсовета, когда девушка изложила ему свой план. — А ты считаешь, что я опозорюсь? — с задумчивой улыбкой подняла брови Каоми. — Скажу честно: я понятия не имею, что из этого получится, — Хидэки провел рукой по волосам и слегка коснулся кончиком пальца вдетых в ухо колец, а потом усмехнулся: — Интересно, как потом все это опишут в школьных газетах. — Я могу попросить сестру составить для тебя эту увлекательную статью. Она мечтает стать филологом, — добродушно сказала Каоми. — Такагава, мне всегда нравилась в тебе тяга к безумствам, — вдруг сказал Кан. Его глаза при этом загорелись особым воодушевлением. Каоми часто замечала такое выражение лица, когда президент был увлечен какой-то идеей. «Неспроста же они с Масатакой так хорошо ладят. Даже страшно предполагать, что они вместе придумывают», — с этими мыслями Каоми не без удовольствия наблюдала за своим старшим товарищем. Под конец учебного дня все было готово. К тому моменту о готовящемся забеге знала вся школа Шикуразан. В основном учащиеся разделились на три группы: первые, и к ним относились те, кто в той или иной степени знал Каоми лично, считали, что у нее есть основания рассчитывать на победу; вторые не верили, что девушка вообще может соревноваться с парнем, но сам факт проведения такого состязания заставлял их задумываться о пересмотре своих взглядов; третьи же просто презрительно отмахивались, мол, бред это все, и менеджер не должен заниматься подобной ерундой. Сама Каоми морально настраивалась на длительную пробежку. Многие пожелали Каоми удачи и непременно обещали прийти посмотреть. Она была уверена, что ее тело выдержит такую нагрузку, все же она тренировалась практически без выходных. Вначале она озаботилась, что станет делать после победы или проигрыша, но потом решила, как обычно, действовать по обстоятельствам. «Моя интуиция подскажет мне правильное решение», — думала Каоми, переодеваясь в свою физкультурную форму: черные шорты с бледно-голубой футболкой, соответствующей цветам Шикуразана. Волейбольную она сочла неподходящей для такого случая. Разминаясь перед выходом, Каоми вспомнила об одном важном для нее деле, и это заставило ее щеки порозоветь от волнения. Она вернулась к своему шкафчику, быстро отперла его и судорожно начала копаться в своей спортивной сумке в поисках мобильника. Отыскав его, Каоми быстро набрала номер Рин. — Каоми! Я как раз собиралась тебе звонить! — голос сестры был наполнен привычным дружелюбием вперемешку с волнительным любопытством. — Это ваши ребята распорядились перекрыть проезд? — Ага. Это Кан сделал для меня, — подтвердила Каоми. — Рин, я сейчас бегу наперегонки с Икэдой. — ТЫ-Ы?! С РИКИЕЙ?! Каоми, ты что?! — Каоми польстила такая реакция. В конце концов, они с Рин знали друг друга очень давно, и удивить ее чем-нибудь было не так просто. — Мне пора на старт, Рин, так что до встречи! — КАОМИ, СТОЙ!!! Но та уже со счастливой улыбкой нажала кнопку отбоя, бросила телефон в сумку и захлопнула шкафчик. Пора было осуществить задуманное. Выйдя на улицу, Каоми вынуждена была остановиться, потому что со всех сторон ее обступили люди. Она даже вначале слегка опешила: ей даже в голову не могло прийти, что столько людей захотят посмотреть на ее соревнование. — Каоми, удачи!!! — Каоми, мы в тебя верим!!! — Каоми! — откуда-то из толпы выскочила Таюма с горящими глазами. Она тут же крепко обняла Каоми, отстранилась и затараторила: — Мне кажется, это самое безумное, что ты когда-либо вытворяла. Но я все равно рада! — Такагава, — из толпы так же протиснулась улыбающаяся Инори. — Я тебя загоняю на тренировках, если ты сейчас не выиграешь. — Каоми! — вслед за Инори появилась Дзюри. Она с силой хлопнула ее по плечу и радостно сказала: — Я пришла зарядить тебя волей к победе! Каоми довольно рассмеялась. Ей было приятно, что рядом с ней были члены ее команды, пусть она и не считала их по-настоящему сплоченными. — Спасибо всем, но мне пора бежать! — крикнула Каоми, пытаясь протиснуться к школьным воротам в обнимку с Таюмой и шагающими рядом с ними Инори и Дзюри. Вся улица будто превратилась в небольшой стадион. Спокойная во все будни, сейчас она была окутана шумом. Как только Каоми пробралась за ворота, гул и возгласы усилились еще больше. Как она и предсказывала, посмотреть вышли не только среднеклассники: в толпе на противоположной стороне можно было разглядеть и учащихся из Шутоку в их стандартной строгой форме. Рикия вместе с Каном уже ждали в самом начале отгороженного участка дороги, о чем-то переговариваясь между собой. Каоми заспешила к ним. — Не знала, что ты будешь нас судить, — весело заметила она Кану. На его руке болтался секундомер специально для спринта. — Если тебя это беспокоит, могу попросить Нагито, — усмехнулся Хидэки. Такахаси Нагито был организатором клуба по легкой атлетике, куда так стремился попасть Рикия. — Да я только за, чтобы это был ты, — заверила его Каоми. — Кто знает, сколько он лишних секунд засчитает Икэде, — тут она заметила на дороге еще один элемент инвентаря. — Ого, вы и колодки притащили! — Я смотрю, ты совсем не переживаешь, Такагава, — насмешливо прищурился Икэда. — Что может быть лучше, чем в хорошую погоду заниматься любимым делом! — Каоми улыбнулась и небрежно смахнула с лица упавшую прядь. Ей пришло в голову, что для сегодня нее слишком было много провокационных вопросов. — Давай начнем, Кан? Жестоко заставлять людей ждать. Из толпы действительно доносились одиночные возмущенные выкрики. Хидэки развернулся вполоборота и, оглядев всю улицу, улыбнулся. Каоми догадался, что он любуется плодами своих трудов. — И вправду, пора начинать, — наконец сказал он и развел Каоми с Икэдой по разным сторонам от белой прерывистой полосы на асфальте. Потом он махнул кому-то в толпе рукой, и оттуда к ним подошел сам Такахаси Нагито. Сам Кан направился к концу дистанции, чтобы уже быть наготове. — Рад тебя видеть, Каоми, — улыбнулся он девушке. — Как твое самочувствие, Нагито? Тебя не было на прошлой неделе, — дружелюбно ответила Каоми. Ей нравился организатор клуба по легкой атлетике из-за его редкого таланта к анализу. Всегда после матча он выдавал Каоми на редкость подробное описание возможных ошибок и причин поражения или победы, а также прописывал параметры, по которым участники клуба изменили свои показатели. Каоми умение такой оценки восхищало до глубины души. «Если встанет вопрос о закрытии клуба легкой атлетики, я буду делать все, чтобы он больше никогда не возникал», — сказала Каоми Нагито, когда тот спросил ее о судьбе баскетбольного клуба. — Со мной все хорошо, спасибо! Давай поговорим про сегодняшнее соревнование, — Нагито ненадолго замолчал, чуть склонив голову в размышлениях. Каоми и Рикия внимательно смотрели на него. — Да, пожалуй, все так. Слушайте внимательно! Я специально следил за замером расстояния, колодки установлены за линией, так что больше или меньше двухсот метров вы не пробежите. Соревнование неофициальное, поэтому во многих аспектах вам задачу облегчили: бежите по прямой, фальстарт засчитывается до пяти десятых секунды после начала движения. Так, теперь техника. По команде «На старт» занимаете низкое положение на стартовых колодках. По команде «Внимание» переносите тяжесть тела на руки и отрываете колено неупорной ноги от земли, а после выстрела пистолета выжимаете всю скорость. Рикия, объясняю для тебя, Каоми это все знает наизусть, хоть бег и не ее профиль. — Вообще-то я тоже в курсе, — сухо сказал Икэда. Он начинал нервничать, Каоми слышала это по его голосу. — Ну, тогда удачи! А, да, — Нагито подошел вплотную к Каоми и сурово нахмурился: — Такагава, предупреждаю, я тебя пристрелю, если увижу, что ты переходишь на прыжки. — Иди командуй, Нагито. Ноги зудят уже, — иронично попросила его Каоми. — Идите на старт. Каоми на пару с Рикией приняли начальное положение, оперевшись ступнями о колодки. Нагито встал у задней загородки в двух метрах от них. Когда люди из толпы увидели, что приготовления к забегу закончились, они взревели еще громче. Каоми слышала выкрикиваемые наперебой их с Рикией имена. В голове вдруг застучало сердце, и чтобы унять волнение Каоми вдохнула и выдохнула. У нее было ощущение, что ее ноги онемели, но разумом она понимала, что это далеко не так. «Внимание» — раздался голос Такахаси из громкоговорителя. Каоми выпрямила находящуюся сзади правую ногу, чуть подавшись вперед и перенося тем самым нагрузку на руки, и низко опустила голову. Темно-фиолетовые волосы отдельными прядями закрывали ее лицо. Раздался громкий выстрел и Каоми моментально сорвалась с места. Ветер разбрасывал ее волосы в разные стороны. Ноги будто передвигались сами собой, но Каоми знала, что сейчас она бежит почти на пределе возможностей. «Только не упади и не задохнись!» — уговаривала она саму себя. С ней уже случалось подвернуть ненароком голеностопный сустав во время пробежки. Краем глаза она едва видела Рикию, который бежал чуть впереди нее (или ей так показалось?). Попытавшись понять на слух, опережает она его или отстает, в уши Каоми со всей мощью ворвались вопли учащихся. — КАОМИ БЕГИ!!! — ВПЕРЕД КАОМИ!!! — РИКИЯ ПОДНАЖМИ!!! Вновь отключив внимание от внешнего мира, Каоми обнаружила, что финиш-то уже совсем близко. Впереди уже на грани восприятия маячил силуэт Кана с секундомером в приподнятой руке. Каоми собрала остатки сил и дала разгон. Каоми пробежала почти до самой крайней перегородки, прежде чем ей удалось остановиться. Не дав себе и мгновения перевести дух, Каоми развернулась и подошла к Кану. Рикия тоже стоял возле него, опустив руки на колени, пытаясь восстановить дыхание. «Бедный, он ведь и дыхалку не тренировал совсем», — пронеслось в голове Каоми, но она тут же отбросила эту мысль. — Ну что, Кан? Кто победил? Они финишировали почти одновременно ведь, да? — к ним с горящими от волнения глазами подбежала Таюма, вслед за которой потянулась вереница из людей, желающих первыми услышать результат. Но Хидэки не спешил с ответом. Он еще раз мельком посмотрел на секундомер, потом обвел взглядом собирающийся вокруг них народ. На его лице при этом была хитрая довольная улыбка. — Знаешь, Таюма, иногда «почти» играет решающую роль, — сказал он. Каоми с выпрямившимся Рикией стояли рядом с ним в ожидании. Наконец Кан протянул свою свободную руку к руке Каоми, взял ее за запястье, поднял вверх и объявил: — Сейчас это была всего секунда. То, что происходило дальше, Каоми воспринимала как отдельные кадры. Она помнила, как ее обнимали одновременно человек пять, как она при этом смеялась и задыхалась одновременно. Когда Масатака облил ее из бутылки, чтобы помочь ей «прийти в себя», она вначале застыла от неожиданности, кинулась было на него и вдруг тоже обняла, засмеявшись до слез. Для Каоми эти мгновения будто уложились в огромное количество часов. Когда все зрители начали постепенно расходиться, Каоми провела руками по мокрым волосам, собирая их в мнимый хвост, и стала озираться по сторонам в поисках Рикии. Он стоял возле перегородки у финиша. Возможно, он простоял здесь все это время, Каоми не могла точно вспомнить. Она не думала о том, что собирается сказать ему и как лучше сформулировать мысли. Но какая-то часть ее сознания будто диктовала ей, что следует сейчас делать. — Рикия, ты крут, — хлопнув его по плечу, сказала Каоми и доверчиво взглянула в его глаза. Во взгляде Икэды же читались лишь презрение с раздражением. — Такагава, ты можешь сколько угодно гордиться своей победой, но издеваться над проигравшим более чем низко, — холодно ответил он. — Рикия, я не издеваюсь. Я так думаю, — Каоми нисколько не волновала сейчас интонация своего собеседника. Важнее для нее было донести смысл своих слов. — И зачем ты мне это говоришь? — с легкой усмешкой поинтересовался Икэда. — Видишь ли, я пока работаю менеджером почти что ежедневно вынуждена смотреть на парней, — Каоми рассмеялась. Такая формулировка показалась ей странной. — Я видела и как Нагито набирал в свой клуб, и как проходили тренировки. Многие пришли туда только из-за поблажек для спортсменов, и я насмотрелась на самых разных таких неудачников. Я не соревновалась с каждым из них, как с тобой, но абсолютно уверена, что они даже бы не пытались меня обогнать. — Такагава, ты слишком много что-то треплешься. Я устал, давай ближе к делу, — вздохнул Рикия, отведя взгляд в сторону. — Я утвержу твое участие в клубе, — заключила Каоми. Чтобы дать возможность Рикии переварить эту новость, она ненадолго замолчала, чтобы развязать бинты на запястьях. Они были мокрые, как и почти вся футболка вместе с шортами. — Не понял?.. Каоми посмотрела на Рикию, прекратив заниматься бинтами. Парень стоял прямо и теперь на его лице читалось изумление. — Разница всего в секунду — это уже потенциал, — сказала она и протянула руку, прося тем самым помощи в снятии бинтов. Икэда с готовностью начал возиться с повязкой, пока Каоми говорила. — Я посчитала твои слова про «свой спорт» пустым трепом. Мне не раз приходилось слышать подобное. Эти все умники ведь пытались таким образом надавить на меня, заставить сочувствовать их стремлениям. Но то, что ты не испугался бегать перед такой толпой из учеников сразу двух школ, вместе с твоим результатом уже говорит о тебе кое-что. Рикия протянул Каоми ее бинты. Она чувствовала исходившее от него удивление и радость. Каоми давно заметила, что если спортсмен выкладывается на полную, то его эмоции всегда как на ладони. «Значит, я не ошиблась. Ему действительно нужен бег», — с внутренним облегчением подумала Каоми. — Имей в виду, Икэда, сейчас я думаю, что ты по-настоящему заслуживаешь такой шанс. Второго я тебе не дам. Если ты забросишь через пару месяцев и это — больше на такую услугу от меня можешь не рассчитывать. — Такагава… — Рикия не находил слов, чтобы выразить все свои чувства от произошедшего. Его глаза были широко раскрыты, в них можно было почти что разглядеть его душу. Внезапно он искренне заключил Каоми в объятия. — Спасибо тебе! Я не подведу! — в его голосе явно слышалась радостная дрожь. — Я склонна тебе верить, — Каоми с улыбкой слегка приобняла его одной рукой, а через несколько секунд мягко отстранила. — Если ты не против, я хочу переодеться. Мне неловко у всех на виду в таком виде разгуливать, — Каоми со смехом кивнула на облитую водой форму, под которой некоторые контуры ее тела проступали слишком уж отчетливо. — Тебе так даже идет, — уголок рта Рикии насмешливо приподнялся. Каоми лишь отмахнулась от него и зашагала в сторону школьных ворот.

***

— Ненормальная девчонка! — продолжала повторять Рин. Они сидели вместе с Каоми и Масатакой в татами-комнате скромной квартирки Рин, расположенной в многоэтажном доме неподалеку от токийского даунтауна. Она жила всего в пяти остановках от Каоми на той же линии, по которой Масатака всегда добирался до дома, и из-за такого удобного расположения друзья не обращали внимания на количество проведенного времени вместе. Перед ними стоял низкий коричневый столик с кружками, в которых был разлит любимый черный чай Рин. — Пятый, — сказала Каоми Масатаке. Перед тем как навестить Рин они поспорили на то, сколько раз Рин как-нибудь обзовет Каоми. Като поставил на девять, Каоми на двенадцать. — У меня в голове не укладывается, как тебе такое в голову могло прийти! Я видела самые разные ваши безумства, но это… это!.. — Рин негодующе сделала глоток из своей кружки. — Это считается? — поинтересовался Масатака. — Обзывки пока не прозвучало, — отозвалась Каоми. — Вот скажи мне, чокнутая сестрица, почему ты именно с Рикией решила соревноваться? Выбрала бы кого-то поспортивнее! — настаивала Рин, не обращая внимания на тихие переговоры ее гостей. — Шестой. — Рин, я же тебе объяснила: это была проверка, — со вздохом сказала Каоми, поставив кружку на стол, чтобы та не мешала ей жестикулировать. — Ты же помнишь историю с Икэдой, когда он сбежал из футбольного клуба прямо накануне товарищеских состязаний. Я еще тогда играла там в девчачьем составе. — Помню, конечно, — кивнула Рин. — И ты подумала, что сейчас он поступит так же? — Во всяком случае, причин ему верить у меня не было. Но я решила все равно его взять, — пожала плечами Каоми, раскручивая свою кружку в разные стороны. — Ох, Каоми… — Рин приподняла очки и протерла глаза обеими руками. Она уже начинала приходить в себя после сильного изумления действиями Каоми. — Ты все же чокнутая. — Седьмой, — объявил Масатака. — Рин, обзови ее еще два раза, и Каоми побежит покупать мне бургер. — Так ты голоден? — озадаченно подняла брови Рин. — У меня в холодильнике огромное количество суши. Каоми тоже не помешает что-то съесть, много ведь энергии потратила. — А ты расскажи пока что про свои впечатления! — попросила Каоми, когда Масатака принес все необходимое для начала трапезы, и они поблагодарили за еду, сложив вместе ладони с зажатыми между ними палочками. — Да мне особо нечего рассказывать, — смущенно улыбнулась Рин и поправила очки. — Я сразу после твоего звонка кинулась к нашему куратору проекта, чтобы отпроситься на сегодня. Я носилась по школе не медленнее тебя, даже сбила Такао возле выхода. — Надеюсь, он еще жив, — усмехнулся Масатака и проглотил целиком полусплющенное суши. — Я попыталась ему объяснить, но не думаю, что он меня понял, — засмеялась Рин. — Со стороны это наверняка было похоже на разговор рыбы с совой: рыба открывает рот, а сова вертит головой от недоумения. Каоми с Масатакой заулыбались, подняли свои кружки и дружно объявили тост «За рыбу и сову!». Глядя на них, Рин так хохотала, что из глаз даже потекли слезы. — Каоми, а ты сама давно виделась с Такао и Мидоримой? — вдруг спросил Масатака. Каоми от неожиданности замолчала и даже улыбаться перестала. Она постаралась припомнить точную дату их последней встречи, но кроме похода в Шутоку ей ничего не приходило в голову. — Ну, уже больше недели ведь так?.. — хитро уточнил Масатака, увидев замешательство, как обычно явно отразившееся у Каоми на лице. Та посмотрела на него с огромным удивлением, пытаясь показать, что она сама в шоке от такой информации. — У них каждый день тренировка в пять, ты можешь к ним прийти, — мягко сказала Рин. — В пять?! — ужаснулась Каоми. — Сколько там у вас уроков вообще?!

***

Следующий день Каоми просидела как на иголках. Даже несмотря на то что сейчас шли предпоследние уроки перед обещанными триместровыми экзаменами, ее сейчас больше волновал предстоящий визит баскетбольного клуба. В последнее время Каоми было совсем не до походов в Шутоку. Вначале Отодзи-сан загрузил их суровыми тренировками, и у Каоми не всегда оставались силы даже добраться до дома, потом объявили о начале первого тура отборочных, в связи с чем тренировки усилились, и добавилось напряжение перед каждым матчем с другими школами. Помимо всего этого Каоми старалась не забывать и про свои обязанности менеджера, что тоже давалось непросто на фоне приближающихся экзаменов. Однако она ни на мгновение не забывала про Такао с Мидоримой. Она даже начала скучать по ним. Даже обычная дотошность Мидоримы перестала казаться ей такой уж раздражающей. И ей невероятно сильно хотелось снова увидеть великолепные трехочковые, которые то и дело появлялись у нее перед глазами. Рин, в те редкие моменты, когда они созванивались, рассказывала некоторые моменты из ее общения с Такао. Каоми по ее голосу отчетливо слышала мечтательные нотки, отчего желание непременно свидеться с ними все сильнее укреплялось в ней. Поэтому, как только Рин ей сообщила про их тренировку, Каоми не медлила с решением ни секунды, хоть и осознавала, что вернется поздно. Так как Каоми училась в средней школе, пусть и в последнем классе, их учебные нагрузки были не такими высокими, как в старшей. После конца шестого урока Каоми заглянула к Рисе, чтобы уладить организационные моменты с некоторыми клубами, за которые она отвечала. Стоило стрелкам на часах пробить половину пятого, Каоми решительно спрятала оставшиеся бумаги, пообещав Нацуно закончить с оформлением до конца недели, и поднялась с места. На улице стояла все та же жара. Каоми прикрывала глаза рукой от яркого солнца, пока шла до ворот в Шутоку. Рин дала ей подробные указания, в какой зал ей следует идти, правда, в конце концов Каоми пришлось идти привычной дорогой. Войдя в корпус со спортивными залами, Каоми еще в коридоре услышала знакомый звук дриблинга. — А, Каоми, ты давно не появлялась, — поприветствовал ее тренер, даже мельком не взглянув в ее сторону. Он стоял возле стола судей и внимательно следил за перемещающимися по площадке игроками. Сегодня тренировались только в основном составе. — Вы знали, что я приду? — ахнула Каоми и, забыв на мгновение о правилах приличия, тут же спросила: — Но откуда?.. — Такао мне сказал, что «вполне возможно, сегодня Каоми к нам придет», — Накатани-сан даже слегка улыбнулся. «Ох уж эта Рин…» — засмеялась про себя Каоми. — Тогда ничего, если я тихо понаблюдаю со скамьи, как ребята тренируются? Если они будут сильно на меня отвлекаться, то тут же уйду! — клятвенно пообещала Каоми. Ей уже приходилось видеть, как парни начинали дурачиться, стоило ей появиться в зале. — Ты не против постоять здесь? Я хочу послушать твои наблюдения, — попросил Накатани-сан и окликнул: — Эй, Такао, ты еще не закончил, потом поздороваешься. — Вы жестокий, Накатани-сан, — с напускной грустью сказал Такао и забросил очередной мяч в кольцо. Каоми следила за тренирующимися парнями с особым вниманием и повышенным любопытством. Изредка она говорила, что больше всего привлекло ее внимание. Накатани-сан слушал ее, стараясь не пропускать ни одного слова. Иногда он что-то отвечал, иногда наоборот, спрашивал. Через какое-то время он объявил о перерыве. Тогда к ним подбежал Такао. — Каоми, привет! Рад тебя видеть! — запыхаясь, проговорил он. Его лицо светилось обычной дружелюбной улыбкой. — Накатани-сан, можно я отведу Каоми познакомиться с остальными? — Не стану препятствовать, — улыбнулся тренер. — Пойдем, Каоми! — махнул рукой Такао, призывая идти за ним. — Идем, — со смехом ответила та. Она все больше убеждалась, что пришла не зря. — Каоми, это Мияджи Киёши, наш легкий форвард, — Такао подвел Каоми к высокому русоволосому парню со светлыми карими глазами. Каоми слегка поклонилась ему. — Он один из третьегодок, играющих в основном составе. — Приятно познакомиться, — Мияджи добродушно улыбнулся и наклонил голову в знак уважения. — У вас очень быстрый перекрестный дриблинг, семпай, — заметила Каоми. Она не раз заметила, как мяч Мияджи легко скачет по V-образной траектории. — Рад слышать, — рассмеялся Мияджи, ему явно польстила похвала Каоми, как и обращение «семпай». — Значит, ты неплохо разбираешься в баскетбольных навыках? — к ним подошел Таисуке Отсубо. Он сразу поклонился и представился: — Таисуке Отсубо, капитан и центровой. Тоже третьегодка. — Я сама играла в баскетбол, семпай, — с поклоном объяснила Каоми. — Да и как менеджер обязана разбираться во всех тонкостях любого спорта. Вскоре вокруг Каоми и Такао образовался небольшой полукруг из остальных членов баскетбольной команды. Не хватало только Мидоримы. Он стоял неподалеку и мельком наблюдал за их компанией. Каоми вначале чувствовала себя замкнуто среди старших товарищей, но налаживать контакт с ними было проще простого, и девушка быстро освоилась. Она рассказала поподробнее про вчерашний забег — как выяснилось, все баскетболисты за ним наблюдали — а также немного о том, что с ней происходило во время занятий баскетболом. Семпаи улыбались на ее истории, Такао постоянно нес какую-то чушь и этим заставлял смеяться саму девушку. Заглядывая в лица сокомандников Мидоримы и Такао, Каоми казалось, будто она видит внутри теплоту как отклик на ее рассказы и нее саму. И это рождало в ней ощущение, что ее по-настоящему приняли. — Все, перерыв окончен. Я вижу, вам весело, но про тренировку вы не забыли? — объявил тренер, привлекая их внимание звуком свистка. — Извини, Каоми, нам пора, — смиренно сказал Мияджи с улыбкой на лице. — Расскажешь потом про матч против Акиты, я там учился раньше. — Про то, как мы их уделали? — насмешливо подмигнула Каоми. — Ни за что не поверю! — засмеялся Мияджи. Каоми подошла к тренеру и заняла прежнее место рядом с ним. Она заметила, что Мидорима взглянул на нее перед тем, как вернуться на площадку. Каоми вдруг поняла, что все это время он простоял совсем один. «Интересно, он настолько заносчивый и гордый, или просто стеснительный?» — подумала Каоми. Ей было трудно совмещать Мидориму с понятием стеснительности, поэтому она поскорее выкинула этот вопрос из головы и тихо обратилась к тренеру. — Накатани-сан, скажите, разве не опасно так сильно выделять Мидориму из команды? Что чувствуют при этом остальные игроки? —Ты сама видела, что его уровень намного выше остальных, — в этот момент Мидорима в очередной раз за вечер забросил трехочковый. Каоми как завороженная наблюдала за полетом мяча, стараясь не упустить смысл сказанных тренером слов. — Мидорима пришел в команду только в этом году, и пока он будет учиться здесь, игра будет строиться вокруг него. И это нормально, когда в твоей команде появляется игрок такого уровня. — Но как же остальные? — настаивала Каоми. — Во многих командах игроки были порой связаны одной только ненавистью друг к другу. Меня волнует только тот результат, который они покажут на площадке. Повисло тяжелое молчание. Каоми обдумывала то, что сказал Накатани-сан, и продолжала наблюдать за тем, как с разных концов площадки летели мячи, совершались ведения и забрасывались данки и трехочковые. Тренер иногда раздавал задания и поправлял, если кто-то неправильно начинал выполнять упражнение. Каоми видела, что парни работали почти на пределе, и при этом никаких жалоб или недовольств слишком серьезными нагрузками ни у кого не возникало. Их вила воли заставила ее проникнуться к ним сильным уважением. Ровно в семь Накатани-сан объявил об окончании тренировки. Он запретил сегодня оставаться кому-либо на дополнительные тренировки, мотивируя это тем, что завтра у них товарищеский матч против школы Гаудэн, и им нужно восстановиться перед игрой. Игроки стали собирать разбросанный инвентарь и постепенно расходиться. — Спасибо, что разрешили посмотреть, — поблагодарила Каоми тренера низким поклоном. — Я узнала для себя много нового и поучительного. — Приходи в любой день, Каоми. Ты ведь уже нашла общий язык с парнями? — Ну… Наверное, можно сказать и так, — смущенно замялась Каоми. Она не могла с уверенностью сказать, что стала «своей» для баскетбольной команды, ведь пока что ее выводы основывались только на собственных ощущениях. Посмотрев на усердно убирающихся Мияджи с Такао и Мидоримой, Каоми пришла в голову одна идея. Она уверенно направилась к Такао, который собирал мячи на правой половине и кидал их в специальную железную корзину. — Такао! — позвала она его. Парень удивленно заозирался, а потом улыбнулся, заметив подошедшую Каоми. Правда, в его улыбке лишь сильнее просвечивала усталость. — Давай я тебе буду бросать мячи, а ты складывать в корзину? Так будет быстрее. — Какая ты добрая, Каоми! — Такао хоть и говорил полушутя, но помощи действительно обрадовался. Каоми с удовольствием позволяла рукам вспомнить, какого это — бросать баскетбольный мяч. Такао стоя возле корзины ловил все ее броски, даже самые неуклюжие, что позволило Каоми оценить быстроту его реакции. Когда корзина наконец наполнилась, Такао, потягиваясь, провел обеими руками по волосам. — Я даже не знаю, как тебя благодарить, Каоми. — Да ладно, мне тоже хотелось поучаствовать, — дружелюбно улыбнулась Каоми. Но после того как она отбросила спавшую прядь с лица, ее взгляд вдруг посерьезнел. — Такао, я хотела сказать тебе кое-что важное. — Слушаю, — Такао утер от пота лоб. Слово «важное» заставило его лицо сделаться чересчур спокойным. — Это касается Рин. Мидорима тебе наверняка говорил, что мы сестры. — Да, Шин мне сказал, — кивнул Такао. — Ты это мне хотела сказать? — Нет. Я хотела тебя предупредить, — Каоми подошла к парню почти вплотную, но Такао по-прежнему оставался спокойным. — Рин — одна и самых дорогих мне людей, поэтому обращайся с ее чувствами уважительно и осторожно. Она не всегда дает сдачи, если ей сделать больно. Скорее всего, она даже простит. Но я такого никогда не забываю. — Не переживай, Каоми. Я могу быть настолько серьезным, что даже Шина завидки заберут, — вздохнул Такао. Вдруг он загадочно улыбнулся: — Я совсем недавно думал о том, что я могу особенного сделать для Рин. Мне ведь тоже надо сказать ей кое-что важное. Лицо Каоми озарилось счастьем. Она почувствовала сильные угрызения совести из-за своих слов. — Такао, я верю тебе. Прости, что сказала тебе все это, но я не могла иначе, ведь Рин… — Каоми не нашла нужных слов и просто улыбнулась. Но Такао и так очень хорошо понял, что она пыталась выразить. — Ты очень заботливая сестра. Но знаешь… — Такао перешел на шепот. — Тебе тут тоже хотят сказать кое-что. Поговори с ним, он уже почти десять минут тебя ждет. Такао подмигнул, схватился за тележку и стал толкать ее в сторону дальней двери, за которой хранился спортивный инвентарь. Каоми внезапно почувствовала спиной внимательный выжидающий взгляд. Но Каоми от такого ощущения ощутила вовсе не испуг, а всего лишь любопытное волнение, заставляющее ее пульс учащаться. Она с готовностью развернулась и направилась через всю площадку к Мидориме, который и вправду ждал ее под кольцом. — Твои броски все еще летят в цель, — приветливо сказала она. — Иначе не может быть, — холодно ответил Мидорима и поправил очки. — Или ты была настолько наивна, чтобы ждать, что я промахнусь? — Прозвучит странно, но твои броски — одна из основных причин, почему я сегодня пришла, — сказала Каоми. Сейчас она прямо и уверенно смотрела на Мидориму без капли смущения. Она поняла, что с Мидоримой можно не бояться говорить то, что думаешь, и надеялась, что это его обескуражит. Мидорима действительно выглядел озадаченным, но быстро взял себя в руки, снова сдвинув левой рукой очки на переносице. — Каоми, я прошу разрешения проводить тебя, — твердо сказал он. — Раз ты пришла сюда из-за меня, я не смогу простить себе, если с тобой в пути что-то случится. Я уже сказал Такао, что поеду без него. Каоми тепло улыбнулась. — Я подожду возле выхода, — пообещала она. Сидя прямо на своей сумке с учебником японского в руках, Каоми думала, что это, пожалуй, самое невероятное из того, что случилось с ней за последние дни. Она прокручивала в голове события с самого начала знакомства с Мидоримой. И почему-то Каоми считала, что сейчас все правильно. — Каоми, — девушка тут же подняла голову. Мидорима протянул ей руку, помогая подняться, и они вместе неторопливо зашагали в сторону школьных ворот. Большую часть пути до станции они провели в молчании. Каоми не хотелось много говорить, а молчание было уютным, и потому Каоми чувствовала себя комфортно и без разговоров. «Мидорима тоже устал после тренировки. Если я сейчас начну лезть с разговорами, то он меня обольет грязью напоследок и бросит одну», — решила Каоми. Она не очень верила во все это, но в ее голове вертелись слова Рин. «Знаешь, что я могу сказать точно про таких замкнутых людей? Даже если ты заинтересуешь Мидориму, только твоих действий со стороны будет мало. Необходимо, чтобы он сам захотел впустить тебя в свой мир». Каоми оставалось только терпеливо ждать. И лишь находясь в поезде, когда за стеклом мелькали освещенные окна домиков в покрове опускающихся сумерек, Мидорима сказал: — Каоми, ты не выглядишь, как выскочка. Каоми оторвала взгляд от открывающегося пейзажа и удивленно посмотрела на Мидориму. Тот же выглядел как обычно серьезно и сосредоточенно. — Твои глаза. Ты слишком открыто смотришь на людей. Из-за этого твои эмоции всегда отражаются на лице. Все, что ты испытываешь, можно увидеть невооруженным взглядом. — А как это связано с тем, что я не выскочка? — недоуменно поинтересовалась Каоми. — По глазам можно прочитать и характер человека. Какое-то время я считал тебя заносчивой, потому что думал, что все твои действия основаны на холодном расчете разума. Но ты руководствуешься сиюминутными эмоциями, которых в тебе всегда много. Каоми была поражена. Она не ожидала, что разговор повернется в эту сторону. Пока она думала над тем, что ей ответить, поблагодарить или послать к черту, Мидорима вновь заговорил. — Скажи, Каоми, почему ты играешь в волейбол? «Прямо в душу хочет залезть, ну и ну», — усмехнулась про себя Каоми. — «Он так меня сканирует? Смотрит, достойна ли я пропуска в его мирок?» — Я ведь уже говорила: потому что я для этого создана, — сказала Каоми с легкой улыбкой, пожав плечами. — У тебя есть цель? — Да… У меня есть цель, к которой я иду уже давно. — Каоми нахмурилась. Ее лицо вдруг стало очень серьезным. Отвернувшись к окну, она продолжила, но теперь в ее голосе проскакивали особые нотки, по которым Мидорима понял, что сейчас она говорит о самом важном для нее: — Еще в детстве я поняла, что мое место в спорте. Я перепробовала все, что хоть в какой-то степени меня привлекало. Но я никогда не играла ради развлечения, хотя во время матча я чувствую себя невероятно счастливой. — И чего ты хочешь? Каоми снова посмотрела на Мидориму и улыбнулась. Она подумала о том, что, несмотря на все его недостатки, он умеет слушать людей. Сейчас Каоми могла рассказывать о чем угодно. Она чувствовала, что Мидорима лучше всего подходит для того, чтобы доверить ему душу. — Я хочу попасть в национальную сборную и вести ее к победе вместе с остальными, — просто ответила Каоми.

***

С того момента, как Каоми ходила на тренировку в старшую школу, прошло еще несколько дней. Жизнь Каоми вошла вновь в привычное русло: днем она была на уроках, по вечерам они с Масатакой готовились к экзаменам. Тренировки возобновились, и иногда Каоми допоздна засиживалась в спортзале. Как-то Каоми позвонила Рин и рассказала последние новости. Их проект по переводу неизвестных авторов неизбежно шел к логическому завершению, и они уже подумывали о том, чтобы через пару недель наконец защитить его перед комиссией. К тому же Рин сказала Каоми, что у нее есть предчувствие, что в скором времени что-то случится. — Эй, не говори так, сейчас ведь межшкольные в самом разгаре! Не надо мне никаких несчастных случаев! — возмутилась Каоми. — Да я не об этом, Каоми! — добродушно рассмеялась Рин. — Я временами сталкиваюсь в школе с Казунари. Он мне сказал, что Мидорима в последнее время ведет себя еще страннее, чем обычно. Будто бы размышляет над чем-то таким серьезным, что даже поделиться не может. Правда, Казунари тоже выглядит загадочно, но не признается, — заметила Рин. Каоми решила не говорить ей о том разговоре с Такао, когда он признался, что ему нужно сказать Рин кое-что важное. Однако ее насторожил рассказ о поведении Мидоримы. Если она в общих чертах знала причины Такао держаться загадочно, то о мотивах Мидоримы можно было лишь догадываться. — Может, у тебя предчувствие, что они завалят очередной товарищеский матч? — ехидно спросила Каоми. Рин серьезно ответила, что такую возможность нельзя исключать. Предчувствие Рин оправдалось буквально на следующий же день. Каоми тогда снова осталась после тренировки, чтобы потренировать особый прием, который она надеялась впоследствии использовать на площадке. У нее в запасе уже было несколько таких, но пока что ей не представилось случая пустить их в ход. Сейчас Каоми тренировала съем из разных зон площадки и работала над базой. В тот момент, когда она застыла перед натянутой сеткой с мячом в руках, она краем уха услышала, что ее окликнули. Обернувшись в сторону дверей, Каоми встретилась взглядом с Мидоримой. Отбросив мяч, она поспешила ему навстречу. — Я не умею бросать трехочковые через все поле, так что здесь не увидишь ничего захватывающего, — весело сказала Каоми. — Я не смог бы остаться посмотреть даже если бы хотел. Через полчаса тренер меня ждет на тренировке, — ответил Мидорима, привычным жестом поправляя очки. Он уже был одет в оранжевую спортивную форму Шутоку. — А-а… — разочарованно протянула Каоми и посмотрела на табло. Часы действительно показывали половину пятого. — У тебя какое-то дело здесь? — Не совсем. Я пришел поговорить с тобой. Если точнее, чтобы ты меня выслушала. Я прошу уделить мне всего пару минут. Мой гороскоп говорит, что сегодня подходящий день для откровенных разговоров и признаний, и другой такой шанс представится нескоро. — Я с радостью тебя выслушаю, — ответила Каоми. «Интересно, он сейчас видит, как мне любопытно, что он скажет?» — с этими мыслями ее сердце забилось чаще. У Мидоримы на лице была его обычная невозмутимость. — Каоми, прежде всего я должен признаться, что с самой нашей первой встречи я постоянно думал о тебе, — сказал Мидорима. Каоми почувствовала, что краснеет, в то время как он оставался таким же спокойным. «Он до самых мелочей продумал свои слова, и ему остается только выговориться», — поняла Каоми. — Ты часто ведешь себя странно, но стоит мне составить о тебе определенное мнение, своим следующим действием ты вынуждаешь изменить его. Мне не нравятся люди, по глазам которых нельзя понять, о чем они думают. Смотря в глаза тебе, я могу увидеть любую твою эмоцию, но все равно не могу предсказать твои действия. Я очень много думал, что мне с этим делать, пока наконец не принял решение, — Мидорима снова поправил очки, но на этот раз его рука задержалась на переносице на секунду дольше, будто бы он собирался с мыслями. — Каоми, ты необычная девушка. Ты достаточно привлекательна, к тому же я никогда не видел, чтобы при стольких противоречиях в человеке все равно оставалась душа. По всем этим причинам я решил предложить тебе стать моей девушкой. Я готов ждать твоего ответа до завтра, но сейчас мне уже пора. Спасибо, что уделила мне время. Мидорима развернулся и неторопливыми шагами скрылся в коридоре, оставив Каоми изумленно смотреть ему вслед. На следующий день Каоми в разгар учебного дня отправилась в Шутоку. Она выяснила у Рин, в каком классе учатся Такао с Мидоримой, поэтому найти нужную дверь не составило особого труда. Остановившись перед табличкой 1-2, Каоми достала из нагрудного кармана телефон. На секунду замерев, раздумывая, правильно ли она поступает, Каоми дернула головой, отгоняя сомнения. Она знала точно еще вчера, каким будет ее ответ. Каоми торопливыми движениями набрала следующий текст: «Извини, что отвлекаю. Я в Шутоку, пришла кое-что сказать. Выйдешь?» Немного подумав, Каоми усмехнулась и, прежде чем отправить, дописала: «Займет всего пару минут» В ожидании Каоми прислонилась к стене, прижав телефон к губам. Прошло около пяти минут, прежде чем дверь из класса 1-2 осторожно отъехала в сторону, а затем осторожно закрылась. Каоми выпрямилась. — Не думал, что ты настолько безответственная, — неодобрительно сказал Мидорима. — Как менеджера нескольких клубов у меня есть некоторые привилегии, — улыбнулась Каоми. — Например, пропуск любого урока по выбору два раза в месяц, если это время необходимо для выполнения школьных поручений. — Понятно, — Мидорима поправил очки. — У меня не так много времени. Ты хотела что-то сказать? — Да, — в подтверждение кивнула Каоми. — Я приму предложение и буду твоей девушкой. Но, — Каоми вплотную приблизилась к Мидориме. Пусть она доставала ему всего лишь до плеча, расстояние между их лицами было намного меньше допустимого приличиями. — Я должна быть уверена, что ты говоришь серьезно. Если ты хочешь только удовлетворить свое любопытство, я не стану тебе в этом помогать. — Я не могу гарантировать, что буду вести себя так, как обычно парни ведут себя рядом с девушками, которые им нравятся. Но я абсолютно серьезен, Каоми. Мне только нужна возможность тебе это доказать, — ответил Мидорима. По его лицу было видно, что он обескуражен. — Мне этого достаточно, — Каоми поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его. Мидорима замер от неожиданности, но она и не рассчитывала на настоящий поцелуй, и через минуту уже отстранилась от него. Глядя в широко раскрытые от удивления глаза Мидоримы, смотревшие на нее из-за стекол очков, Каоми тихо сказала: — Я даю тебе этот шанс. После этого она ровно встала на ноги и направилась к лестничным пролетам. Звук ее шагов гулко отзывался эхом от стен в школьном коридоре.