Сквозняки моего сознания

«Поверь — когда в нас подлых мыслей нет, Нам ничего не следует бояться. Зло ближнему — вот где источник бед, Оно и сбросит в пропасть, может статься.» За всей этой прогулкой я не заметил, как мы уже почти подошли к дому. Окна были не зашторены. Я встал как вкопанный, уткнувшись взглядом в высокий тёмный силуэт на кухне. Салли вскоре тоже увидела его и вцепилась в мой воротник куртки словно кошка: - Эдвард, пожалуйста, оставь нас! Пусть всё идёт так, как шло до этого, я молю тебя! - Всё в твоих руках Салли. Один лишь только взгляд, один его посыл и я разрешу себе. Мне лишь нужен мой нож и отсутствие тебя и Лили в комнате. Такой поворот событий заставил её напрячься и слегка отпрянуть, но куда она от меня денется – ведь я несу её. - Опусти меня вниз! – залепетала она, и я тут же выполнил её просьбу. - Мы сейчас пойдём в дом, и ты спокойно и без истерик представишь меня отцу. Даже если он знает правду мне плевать. Заплаканное лицо девушки не шло нам на руку, но я мог бы это интерпретировать как угодно, главное чтобы не подкачала она сама и не сдалась. Не люблю разочаровываться. Я отворил дверь и увидел, как смеётся Лили, о чём-то болтая со своим папой. Он выглядел напряжённым. Широкоплечий, здоровенный, меткий, судя по утиным тушкам и нескольким мешкам с добычей в коридоре. Завидев Салли, он нахмурился. - Это тот самый выродок? – спросил он у Лили и девочка с улыбкой кивнула. - Мне тоже очень приятно познакомиться с Вами, - оскалился я, помогая снять Салли пальто. Он обомлел от моей наглости. Ещё бы: провёл с его девочками около недели, да ещё и ухаживаю за той, которая даёт, воистину коварный соперник закрался в его дом. - Папа, это Эдвард, - вдруг вмешалась Салли, пытаясь переключить мужчину, - Лили наверно тебе всё уже рассказала. Младшая закивала, а затем, увидев красные глаза Салли, решила добавить жару: - Вы что, поругались? Свидание прошло неудачно? - Свидание?! – гневно переспросил отец. - Эдвард, это наш папа, Гаррет, он очень рад, что ты у нас гостишь, правда, папуля? – Салли направилась на кухню и поцеловала отца в щёку, несколько уменьшив его ярость. - Пожалуй, - выдавил он и принялся разъедать меня взглядом. Я решил не тянуть время. Мне хотелось подольше понаблюдать, но с таким человеком нужно говорить его языком: языком силы и моральной давки. Не снимая ботинки, я сел к нему за стол, ровно напротив, вызвав бурю негодования на его лице. - Ого, Эд, ты такой маленький по сравнению с папой, хотя вы почти одного роста! – заметила Лили, невольно подыграв отцовскому самолюбию. - Каши мало ел, - прокомментировал Гаррет. Последовало неловкое молчание – он явно ищет мои слабости, в тоже время, не поднимая шума и не переходя на личности. Он не знает кто я, ему просто нужно самоутвердиться. - Ну что, Эдди, какими судьбами тебя угораздило поцарапаться там, где зверья то не водится? Салли всеми силами твердила мне губами «не провоцируй» за его спиной, но мы условились. - Споткнулся, сэр. С каждым может случиться Он усмехнулся и опять пустился в свои думы. Судя по манере говорить, он не очень – то наделен умом, это даже к лучшему. - Ты же городской? Каково оно – жить в муравейнике, твоя семья, небось, концы с концами сводит… - У меня нет семьи, - оборвал его я, унимая нарастающий гнев. - Ох, печально. В наше время тяжело без семьи, без человека, которому можно излить свои переживания… - Вам это лучше известно, чем мне, – я провоцировал его взглядом, но этот бугай даже не допер, что я в курсе всех его дел. - Эй, Салли, где вообще еда в этом доме, отца неделю не было – уже все расслабились, да ещё и парня с улицы привели какого-то, совсем страх потеряли обе! Лили тут же запряталась в свою комнату, а Салли поспешила отдать суп, чтобы унять злость мужчины. Он призадумался в ожидании и отложил столовые приборы, завидев жижу на ужин. - Нет, ну вы издеваетесь надо мной? Я неделю мечтал вернуться домой, чтобы воду хлебать? Где мясо, чёрт бы тебя побрал, Салли?! – отец не унимался и явно не стеснялся выражаться в моём присутствии. Девушка пулей направилась к плите и на скорую руку собрала отцу нечто мясное с картошечкой, остатки вчерашнего ужина так сказать. Пока она ставила тарелку на стол, отец со всего маху шлёпнул её по заднице, заставив дочь пискнуть и с испугом посмотреть на меня. Я тут же схватил со стола нож и резко вонзил его в отцовскую кисть. Жаль промахнулся – нож попал строго между пальцев и застрял в столе, но эффект я произвёл. Салли осторожно отошла и перекочевала к сестре в комнату, образно говоря, пожелав мне счастливого пути. - Ты что, щенок, головой стукнулся? Тебя не учили, что в чужом доме нужно быть тише воды и радоваться хозяйскому гостеприимству? – лицо отца налилось кровью. Он схватил ножик, плавно вытащил его из стола и согнул напополам, заставив меня немного переосмыслить свои шансы. - Я знаю о Вас чуть больше, чтобы радоваться гостеприимству, как Вы выразились, - сказал я, глазами, конечно же, отыскивая свой нож, поскольку чувствовал себя беспокойно. Не то орудие - меньше боли, нет ножа – проиграю не начиная. - Ну, так давай же, поведай старику, не стесняйся, - он удобно расположился на стуле и приготовился к тому, что я позову на помощь мамочку. Весь его вид так и кричал об этом, требовал как хищник крови. - Гаррет, давно ты потерял жену, лет семь как? Тяжело одному тянуть семью, такая утрата. Просто невообразимо, ведь ты такой рослый и сильный мужчина при профессии и двух красавицах дочках, и почему же ты не женился? Ты ведь просто находка, любящий отец, трепетный семьянин, - а сам же Гаррет медленно закипал, выслушивая мою мысль, но расплываясь от количества комплиментов. - Я это всё веду к тому, что такое горе очень легко может сломить, но ты же справился, верно? - К чему ты ведёшь, червяк? - он вцепился руками в стол, и я вдруг заметил свой нож, причём он висел слева от меня над разделочной доской. Хорошая маскировка, надеюсь, они им не готовили. - Сначала ты был классным отцом: море внимания, крепкая семья, теплые вечера за общим столом. Потом шло время, твоей плоти хотелось радости, а доступны были только рука и охота… - Ты нарываешься, сопляк! Ещё слово и я… - Отшпёхаешь меня так же как свою дочь, ублюдок? – я медленно встал, подходя к стенке с приборами, пользуясь тем, что мужчина в шоке и собирается с мыслями. Он выбрал интересную тактику: - Это наглое враньё, я и пальцем не трогал Лили - Ох, нет, конечно, Лили на тот момент было года четыре, не больше! Ты же не такой конченный мудила, ты выбрал ту, что созревала и походила на мать. Такая лёгкая добыча, твои охотничьи навыки и грубая сила явно сгодились, готов поспорить она даже не дёрнулась? Профессионал. - Сука, ты готов ответить за базар?! Понятия же не имеешь, как я люблю своих девок, а наговорил себе на маленький гробик в сарае! – он подскочил со стула и повысил тон. Огромный бугай на взводе, даже волосы зашевелились. - Одну ты явно любишь больше, чем вторую. А может второй тоже перепадает, а, Гаррет? Если ты не любитель «девок», которые не перечат папочке, то я не серийный убийца, который хочет разорвать тебя прямо в эту минуту. - Что ты несёшь, олух?! Ты же хрящ на ножках, куда тебе не то, что бить – убивать кого-то?! Долбанный недоумок, видать сильно же ты ударился тогда, - и он громко засмеялся, выдавливая наружу всю внутреннюю гниль. Салли появилась в дверном проёме. Её трясло, но она не решалась остановить меня. В руке она держала верёвку, хочется верить, что во второй не было мыла. Папаня зря не воспринимает меня всерьёз, но пусть удивится, хотелось бы увидеть эту эмоцию в его исполнении. Я подошёл к девушке, не отрывая взгляда от её отца, и забрал верёвку. - Эй, Гаррет! Хочешь проверить, на что способен хрящ на ножках? Пойдём на улицу, уж очень не красиво будет ломать здесь мебель, - сказал я и лицезрел чуть ли не истерику рослого мужчины. Его смех дошёл практически до икоты, но, тем не менее, из интереса он проследовал за мной, держась за живот. Проблема заключалась в его габаритах: я никак не мог представить, что отец Салли под два метра ростом и весом фунтов двести, не меньше. Я проигрывал ему в силе, но выигрывал в ловкости, правда, кое-чего я не учёл. - И что же ты собрался проверить, а? Малец, ещё не поздно пасть на колени и признаться, что идиот с рождения, - через смех проговорил Гаррет. - Я заставлю тебя пройти через всё это, - повернувшись буркнул я ему и обнаружил ответную реакцию сразу. Мужчина поднял ствол и выстрелил в меня, каким - то чудом устроив лишь ожог кожи. Пуля прошла мимо. Как я не заметил ружьё?! Я помчался в лес и Гаррет охотно поскакал за мной, словив азарт от очередной «охоты». Нужно думать, срочно! Я петлял меж деревьев, нарабатывая скорость и увеличивая частоту сердцебиения. Мужчина позади что-то кричал и смеялся, то и дело, выстреливая в мою сторону новой порцией. Да уж, Эд, это тебе не девушек похищать. - Эдди, я всё равно найду тебя, полудурок, ну пошутили, и хватит, с кем не бывает? – раздался его бас. Я спрятался за деревом, привязывая к его стволу верёвку, в надежде на то, что сменю роль добычи на что-то более перспективное. - Эд, тебя мелким не роняли на пол? Думал, я не замечу верёвки у ствола? Это моя территория, парень, я тут… - он заглянул за дерево и весьма удивился, не обнаружив меня. Проворность против грубой силы: 1:0. Нож грубо воткнулся в поясницу мужчины, вызвав шок и настоящий звериный рык. Я верил в то, что попал в седалищный нерв, но эта область была гораздо ниже. Гаррет схватил меня за руку, швырнув в соседнее дерево как мячик. Боль, снова. - Уродец, ты считаешь это забавным?! Я размозжу тебе черепушку своими руками, - бурчал Гаррет, проверяя рану. С нервом явно было всё в порядке, и ни одной капли крови... - Охотно верю, - проговорил я, поднимаясь и уворачиваясь от очередной пули за сосной. Нужно лишь время! Нельзя залезать на дерево, просто беги Эд, ты сможешь! Его слои мышц не так-то просто утомить или пробить. Ноги не слушались, но адреналин смешался с кое-чем радостным, придавая сил двигаться. Мы уже добежали до озера, дыхание стало давать слабину. Я обернулся и понял, что мой враг затаился. Погоня превратилась в выслеживание, маленькая игра на выживание. - Гаррет, интересно: сколько охотников нужно, чтобы изнасиловать девочку? Последовало молчание. Оглушающая тишина нарушала спокойствие и надежду. - Знаешь, а я ведь почти сорвался, - продолжил я, передвигаясь от дерева к дереву, - я же почти овладел ею. Она стояла прямо передо мной: такая хрупкая, холодная, покорная. Ей хотелось пережить всё это с кем-то, кто не вызывал бы отвращения. Я обнимал её, и воображал как буду иметь. Никому бы не отдал это сокровище… Рыбка клюнула, и я заметил голову Гаррета в кустах. Его глаза готовы были вырваться из орбит от гнева и ревности. Дуло целилось точно в меня, времени увернуться не оставалось. Щелчок, ещё один – закончилась дробь! Везучий сукин сын! Я ринулся в сторону Гаррета, не обращая внимания на холодный воздух и обжигающее тепло внутри. С разбега я прыгнул на мужчину, целясь ножом в шею, но завис в воздухе. Охотник вцепился мне в глотку и держал навесу, принимая мои удары в плечо с равнодушием морского котика из спецназа. Его пальцы сжимали шею всё туже. Я смотрел ему в лицо, и с каждой секундой картинка становилась более размытой, стёртой и безжизненной. - Да сдохни ты, наконец! – рычал Гаррет, сдавив моё горло. - Эдди! – раздался тонкий девичий голос. Время будто остановилось, я был вне его. Гаррет замер, превратившись в изваяние, около него стояла Эмили. - Что ты здесь делаешь, тут опасно! – просипел ей я, пытаясь вырваться. - Мне страшно, братик, - прошептала она, обняв себя руками. - Не бойся Эм, я с тобой, тебе нужно спрятаться! – предложил я ей, но сестра лишь смотрела на Гаррета. - Какой большой и страшный. Кто это? - Монстр, – еле слышно прошептал я. - А он не вылезет из под кровати ночью? – Эми сжалась и испуганно посмотрела на меня. Её розовое платьице покрылось инеем от хлада сырости приозёрного воздуха. - Я ему не позволю В голове что-то перевернулось, эта борьба не должна кончиться вот так. Время возвращалось на круги своя, как мало воздуха.… Из последних сил я вонзил лезвие в щёку Гаррета, заставив мужчину отвлечься и выпустить меня из тисков. Охотник окончательно обезумел. Он схватился за щёку, поливая меня несравненным матом, а затем кинулся добивать меня лежачего. Кислород. Бычья рожа, несущаяся словно поезд. Я ударил его ногой в щиколотку и отскочил, дабы туша не придавила меня. Земля приобрела багровый оттенок. - Я убью тебя, Эдвард, а затем сниму с тебя скальп и повешу на дерево, как украшение! – он начал сдавать обороты. Раны на руке и спине отняли у него много крови. В щеке зияла дыра, безостановочно струилась кровь. Махина начала ощущать одышку. Я поднялся и вцепился в дерево, потирая шею. В мир возвращались его прежние краски. - Гаррет, если бы не твоя похоть у нас был бы совсем другой разговор, - с трудом проговорил я и пошёл в наступление. Пинок ногой в бедро сбил его с толку: он сделал несколько прямых ударов, но больная рука уже не несла столь разрушительной мощи. Я увернулся, словив лишь первые два, и врезал по больному - в пах. Не честно, зато эффективно. Мужчина скорчился, но ударил меня кулаком в грудь, пока я был открыт. Меня повело, что-то внутри просилось на волю и с хрустом скрючило меня напополам. Я сплюнул на землю кровь и вновь полез в бой: очередная серия прямых ударов подкосила меня, но я пытался блокировать их и ещё держался на ногах. Грубая сила против проворности: 1:1. Он сделал замах и открыл свой правый фланг, позволив мне добавить печени немного металла. Один лишь удар и большая кровопотеря, Гаррет озверел, со всей силы пнув меня ногой в живот и запустив в кратковременный полёт до ближайшего дерева. Удар, снова боль. Счёт 2:2. Тело ужасно ломило. Я посмотрел на мужчину. Он стоял на четвереньках и тяжело дышал. Снег под ним с каждой минутой становился всё более алым. Ещё немного, Эд. Я с трудом поднялся и, шатаясь, подошёл к Гаррету. Мужчина был вымотан, но продолжал бороться: - Что, сучёныш, без ножа-то ты способен меня уложить? – усмехнулся он, отхаркивая добрую порцию крови. - Скажи спасибо холоду, Гаррет, иначе ты бы уже сдох,- устало констатировал я, держась за свою грудину. Мужчина зарычал и подскочил с колен, не дав мне среагировать. Он придавил меня своим телом и стал размалёвывать как куклу. Кулаками. Удар, ещё несколько. По голове словно били бейсбольной битой, нос хрустел и наливался кипятком. Счет давно перевалил в его пользу, мне уже было всё равно, пока удары не превратились в постукивание. Он слабел и дарил мне шанс взять реванш. Вот только моё тело было против. Я размяк под ним, рубашка пропиталась его кровью, а от лица не осталось ничего живого. В груди всё трещало и отдавало острой болью. Гаррет задыхался и, увидев, что я превратился в лужу, сбавил обороты. - Я говорил тебе, ещё не поздно было одуматься, - прошипел он мне в лицо, харкая кровью и зажимая рукой правый бок. Мои признаки жизни были неощутимы даже мне. Всё кружилось, вызывая непреодолимое желание блевануть. Мужчина слез с меня и сделав пару шагов по звукам рухнул на землю, тяжело дыша. - Эд! Вставай! Ты опоздаешь! – пролепетал маленький нежный голосок в моём левом ухе. - Ещё пять минут, Эмили, - ответил я ей. - Проснись! – эхом в голове разнёсся её крик, побудив организм к перезагрузке. Лежа в крови и своей рвоте я вдруг ощутил остатки той энергии, что заварили эту кашу. Ясность зрения перерастала в ясность ума, и до меня дошло, что осталось лишь подняться. Бесполезное занятие. Всё тело ломали, в висках предательски пульсировало, а голова напоминала один большой воспалённый отросток с подпортившимся содержимым. Я взглянул на своего соперника. Гаррет скорчился как эмбрион. Просто разбитая туша. Я подполз к нему и проверил пульс. Живой, всё ещё, вот уж счастливчик... - Ты устал Гаррет, нужно немного поспать, - проговорил я, осторожно сдавливая сонную артерию.

***

Мужчина очнулся минут через двадцать, крепкий организм. Даже кровь свернулась. Он не сразу понял, что происходит и не сразу вспомнил кто я, но лицо его выражало смятение. - Где я? - На дереве, - не пытаясь скрыть усталости и дерьмового самочувствия, ответил я. Память всё же вернулась к мужчине, и он начал активно вырываться. - Ты словно суперзвезда, - усмехнулся я, глядя как все его конечности активно сопротивляются верёвке. - Что ты со мной сделал, уродец?! Быстро развяжи меня! – гневался Гаррет и плевался слюной как кобра. - Остынь. Вся наша борьба задумывалась только ради этого момента и если ты думаешь, что я допустил бы твой побег, то ты очень заблуждаешься. Лучше бы спросил как я поднял такого кабана и привязал к дереву. И не без труда, поверь... Охотник брыкался ещё с минуту, прежде чем понял, что верёвку я обвязал не раз и не два, и что нужно быть мамонтом, чтобы разорвать её. - Что ты хочешь от нас?! – изможденно, но уже спокойно спросил он. - Вот так бы сразу, может и травм бы меньше возникло. Мне нужно что-то только от тебя, если твоя тупая голова ещё не поняла этого. Ты сегодня заплатишь сполна. - Тебе?! Сосунок, ты хоть оторвался от мамкиной груди? Может ты заигрался в Бога в песочнице?! Я ничего не должен платить, тем более тебе, ошибка природы, - вспомнил он былой самодовольный говор. Я не торопился. Сложил ветки и остатки дров, вновь развёл огонь и пропускал мимо ушей всю словесную кашу этого мудака. - Закончил? Ты действительно не понял комичность ситуации? Вдумайся на секунду: полиция рыщет в поисках убийцы, неизвестный распотрошил девушку, серийный убийца унёс ещё одну жизнь. Сложи это с раненым мальчиком и прибавь наши танцы под луной - ты получишь свой ответ. Гаррет помолчал. Затем посмотрел на меня глазами удивленными, но полными сомнений. Наконец то самое удивление. - Да не может этого быть, такого урода как ты эти придурки не ловили бы столько лет. - Как видишь, может. Ирония заключается в том, что мы оба стоим друг друга, с одним лишь исключением – у меня есть рамки. Даже я имею представление о норме, хотя буду гореть не один круг. Я чудовище, но признаю это, а ты до сих пор прикидываешься невинной овечкой! Скажу твоим языком - так дела не делаются, - прорычал я и воткнул нож в дерево рядом с его головой, заставив Гаррета зажмуриться и, надеюсь, подумать. - С чего ты возомнил себя карателем человеческим? Ты же обычный психопат, который наверняка тоже насиловал девушек, может, накажешь себя? - Видишь ли, я вытворял такое от чего тебя бы рвало без остановки. Не горжусь этим ни капли. Но я никогда не трогал детей. Я тщательно подбирал своих жертв - ни одна не походила на прилежную девочку с блистательным умом и любимыми родителями. Все давно закончили школу. Ни одна не приходилась мне дочерью - скажу, чтобы ты это отметил. Ты, мразь, как раз из разряда тех, кто дрочит на фото дочек лучших друзей. Загнал свою в такую яму, что она готова сама прыгнуть на нож, лишь бы прекратить это мучение! И ведь не пытаешься больше отрицать этого! - Что, прости? Сравниваешь кучу трупов с сексом? - Гаррет никак не хотел колоться, переводя тему в мою сторону. - Я пойму тебя лучше, чем кто-либо в мире, Гаррет, - холодно проговорил я, забирая нож обратно, - когда мы хотим чего-то аж до жара в груди, мы готовы забыть о правилах и стать королями на миг. В первый раз мы испытываем смущение, отрицание, но чем дальше мы позволяем себе, тем больше принимаем за норму. У тебя умерла жена. Ты мог бы справиться с этим, если бы твоя физическая сноровка походила бы на душевную. Но ты решил отыграться на своей юной старшей дочери, ведь она только начинала расцветать, словно нежный прекрасный бутон она раскрывалась и ты, наглая свинья, наслаждался её нектаром, когда хотел! Это был не секс, тупая ты рожа, а изнасилование! -Подожди-ка, я… - Ты загубил её, понимаешь? Сколько бы она не противилась, она, в конце концов, смирилась. Ты сломал её, а потом увидел, как расцветает младшая. Салли ублажала тебя в ущерб себе, лишь бы уберечь сестру, как тебе такой расклад? Ты обеспечил глубокую моральную травму обеим дочерям и до сих пор считаешь, что я единственный монстр? То, что сделал ты – проявление слабости. Никак не силы. Педофилия порицается даже среди нас, преступников, а инцест… Я не святой, должен признаться, что хотел убить твою дочь. Когда я узнал, какое ты дерьмо, то решил отплатить ей за доброту, сделать то, что она заслужила, и это не как не убийство, что ты. Единственная девушка, на моей памяти, которая спасла себя тем, что её отца убивать оказалось куда желаннее. Правда, при всем этом я благодарен тебе: ведь если бы не ты и твоё воспитание, вряд ли я бы сейчас говорил, но так уж вышло, что я умею благодарить по-своему. Гаррет замолк, а потом коварно улыбнулся: - Да, я делал это, хрящ на ножках, и наслаждался каждым мгновением! Не хотел этого, но наш разговор слишком далеко зашёл. Уж если ты меня реально понимаешь, то должен понять и это. Салли всегда была слабой, она даже не сопротивлялась и каждый раз радовалась моему приходу. Не могу сказать, что не делал ей больно, но ей это нравилось, так что мы оба были в плюсе. А Лили… - он ехидно улыбнулся, открыв карты. Осознание того, что он отсюда не выберется, придало ему наглости и уверенности. Я подковылял к нему вплотную и позволил ему ощутить весь тот огонь, что пылал внутри меня. Затем я разорвал ножом его брюки и под дикие возгласы мужика оголил его. - Я тебе кое-что объясню, позволишь? Маленькая юная девочка любит отца и принимает его любым, тем более что ты стал её единственным родителем. Она куда сильнее тебя и меня вместе взятых, но ты, гребаный педофил, всё-таки заслуживаешь поучительной лекции от меня. Когда такой зверь как ты прикасается к невинной девочке с намерением «развлечься» она чувствует это, - я провёл ножом по коже живота и ног, оставляя глубокие порезы. - Нет, папочка, не надо! – дразнил я Гаррета, наблюдая за тем, как он корчится. - Когда демон в твоём лице целует дивный цветок, наслаждаясь его соками, он увядает на глазах. Это можно сравнить с этим, - я вытащил бревно из костра и накалённым концом тыкал в охотника. - Да, детка, тебе же это нравится, малыш, не плачь! – раззадоривал его я, глядя как взрослый мужчина кричит от боли. Обожжённая кожа краснела, и я ещё пару раз провёл по ней ножом, вызвав новый виток отчаяния. - Хватит! Я понял всё! Чего ты хочешь от меня?! – скрипел зубами Гаррет, проглатывая всхлипы. - Покаяния, - сурово ответил я. Лицо мужчины изобличало шок и ужас, будто я приказал ему прыгнуть с обрыва. Хотя возможно только сейчас до него действительно дошло. - Ты видимо был двоечником в школе, но мою лекцию ты заучишь до конца жизни, если конечно выживешь, - прорычал я, кидая полено обратно в костёр. -На чём я остановился? Ах да, мы переходим к кульминации - когда любвеобильный папочка лезет к девочке под юбку, в её сознании что-то ломается. Её лоно напрягается, отторгает руку, но ты прерываешь её крик своей жирной ладонью, лишая возможности говорить. Знаешь на что похоже? - я зажал ему нос рукой, чтобы открыть доступ в пасть и вытянул язык. Мужчина замычал, а я тем временем медленно срезал верхний слой языка. Крик Гаррета волной разнёсся по лесу, испугав даже спящих птиц. Отбросив ошмётки в сторону я любовался как у здоровяка задёргался глаз. Кровь тонкими струйками вытекала из его рта. - Не ной, ты думал, я отрежу тебе его целиком? Ты бы умер от кровотечения, не дождавшись финала, а он уже близко! Продолжим? – я улыбнулся, усталость как рукой сняло. - И вот уже безмолвная безвольная девочка покорилась, папочка волен в своих действиях. Что же он делает? Он учит её возбуждать и без того возбужденного мужчину минетом, таким чуждым для юного цветка органом. Все её мысли крутятся вокруг одного, – я схватил его член и со всего маху рубанул по нему ножом. Фонтан крови и звериный ор Гаррета, успех, овации! - Что ты делаешь, папа? Перестань, мне не нравится это! – выплясывал я вокруг дерева, отбросив остатки достоинства в костёр. - Остановись! – кое-как молил Гаррет, впадая в шок и истерику, - я не могу больше! Я не должен был! Прости меня, - рыдая, проговаривал он, глотая воздух и глядя куда-то в ночное небо. - Потерпи зайка, осталось немного, это будет быстро и не больно. Ты этого от меня ожидал? Тебе же лучше меня известно, может, продолжишь? Что делает папочка после того как завалил маленькую невинную девочку? Давай, не стесняйся! Мужчина впал в отчаяние, он стал рыдать как младенец, теряя с каждой минутой драгоценную кровь. - Папочка лишает её невинности, - и с этими словами я вонзил нож в его задний проход, позволяя получить весь тот спектр ощущений, что он давал дочери. Я оборачивал нож и всаживал его всё глубже, наслаждаясь каждым стоном и придыханием Гаррета. Его затрясло, тело впало в конвульсии, уже предсмертные. Я вытащил нож и из туши стали выпадать ошмётки внутренностей с собранием из дерьма и крови. Гаррет повис и тремор прекратился. - Жаль, ты не дослушал до конца. Насытившись сполна, сняв с себя тяжкий груз неудовлетворенности, отец кончает, обрывая все лепестки цветку, - нож прошёлся по его горлу, и остатки горячей крови прыснули во все стороны, феерично завершив мой урок. Силы тут же покинули меня. Я пал на колени и рухнул на спину, отдавшись, боли целиком и полностью. Адреналин кончился, больше ничто не держало меня на ногах. Я опустел и размяк. Звёзды потихоньку исчезали, холод земли растекался по телу, но мне так хотелось забыться, хотя бы навсегда. Я выполнил свой долг, я успел.