Сквозняки моего сознания

«Из бездны той, что грозно поглотила Собою нас, - мы к выходу пришли, И мир чудес открылся нам вдали И в небесах сверкнули вновь светила» Я открыл глаза. За окном только начинало светать. Салли была права – мне гораздо лучше, спина будто новая. Мышцы продолжали болеть, но зато раны не желали вырваться из под бинтов, что уже радовало. Я снова сел на край и попытался встать на ноги. Вышло более убедительно, нежели вчера. Ноги подвели меня к окну и наконец, я стал осматриваться. На улице стоял старый пикап, рядом какие-то бочки и небольшое строение, возможно сарай. Я влез в свои потёртые, но чистые сапоги и вышел наружу, плотно затворив дверь. Тишина, пелена из тумана и сверкающего инея превращала окружающий мир в нечто неземное. Всё переливалось и оживало, воздух был наполнен прохладой и свежестью. Даже несколько деревянных домов неподалёку лишь добавляли полноты образу. Я посмотрел на себя и увидел, что представляю худой перекошенный скелет с порезами. Словно чёрное пятно, на кристально чистом ковре жизни, мне не место здесь. - Уже проснулся? – раздался голос позади. Внутри ёкнуло, я боялся, что мой кошмар продолжается, но увидев Салли, я осознал, что всё хорошо. Она была в коричневой водолазке, поверх которой был, накинут плед. Её тонкие растрёпанные волосы на восходящем солнце даже сквозь туман были благородного рыжего цвета, я и не заметил сразу, что она протягивала мне какой-то свёрток. - Накинь, не стоит переохлаждаться, ты только начал идти на поправку, а уже ищешь новые проблемы. - Так было всегда, - ухмыльнулся я, заворачиваясь в такой же плед. – Здесь очень красиво. Она нежно улыбнулась, а затем подошла чуть ближе и встала рядом, рассматривая небо. Внутри меня что-то вырывалось наружу и твердило одно и то же, но я не имел права. - Это место полно сюрпризов, Эдвард. Я только недавно начала видеть всю красоту, замечать ничтожные мелочи, которые создают эту чарующую атмосферу. А какая здесь бывает луна, она раза в три больше и ярче, нежели ты мог видеть. - Покажешь мне? – напрашивался я, не поборов внутренний жар. - Сначала поправься, - усмехнулась она и избавилась от печали в мгновение ока. Моё внимание, конечно, привлек здешний лес, который буквально окружал её владения. Вековые деревья, не тронутые человеком, ни в какое сравнение с городским парком. Огромного размера сосны, будто гиганты из детских книг, могли спрятать тебя от внешнего мира и укрыть своей кроной. - Эдвард? Ты какой-то странный, словно никогда не бывал загородом, - прокомментировала она моё молчание. - Я никогда не видел подобного. - Пойдём в дом? Я сделаю чаю,– она повернулась, и я проследовал за ней, стараясь контролировать всё, что пробудил во мне этот миг. Следующие два дня Салли всё так же выхаживала меня, правда кое-что я взял на себя сам, чтобы она оставалась в безопасности и лишний раз не будила во мне истинную сущность. Лили оказалась весьма любознательной, она часами напролёт могла сидеть и слушать мои рассказы о городе, о местных жителях, их увлечениях, а также о некоторых науках, которые я изучал в старших классах. Салли пришлось взять на себя функцию «выключателя», потому, что девочка забалтывала меня до беспамятства, и в этом я могу её понять, изоляция на каждого влияет по-своему. Перед сном Лили выпрашивала у сестры сказку либо историю, так она называла серьёзную литературу. В такие моменты я садился рядом и слушал. Её голос завораживал, я не мог заставить себя остановиться и уплывал с головой в произведение, которое она читала нам. Мне казалось, что чем больше времени я провожу с ними, тем больше я отдаляюсь от своего здравого мышления, от реальности, своей привычной и ядовитой жизни. Я понимал, что это не вечно, поскольку мои раны практически затянулись, я уже помогал Лили с уборкой, плюс ко всему совсем скоро должен вернуться отец девочек. Мне нужно было смириться с тем, что моё пребывание в этом раю скоро закончится. Однажды утром я обнаружил очередную свежую газету на кухонном столе, которую Салли привезла из города. На первой полосе во всю страницу красовалась фотография северного сквера и кричащая надпись: «Жесткое убийство девушки, в городе орудует серийный убийца?». Я пулей схватил прессу и выбежал с ней в лес. Они времени зря не теряли, в газете имелось несколько фотографий места преступления, интервью с жителями, мой примерный фоторобот, составленный по памяти тех толстяков. Даже номер горячей линии, для тех, кому есть что рассказать. Я забежал так далеко, насколько мог. Передо мной красовалось замерзшее озеро, далеко позади домик девочек. Я скомкал улику и разорвал на мелкие кусочки. Страх переполнял меня, гнев отдалился на задний план. Что если она всё поняла? Как мне покинуть их, не вызывая подозрений? Ты стал нюней, Эд, слишком расслабился за это время, женское общество пагубно на тебя влияет, чёрт подери, нужно думать… - Эдвард, что ты здесь делаешь? – раздался голос Салли, заставив меня чуть ли не подпрыгнуть на месте. Я обреченно обернулся, бросая на землю остатки рваной бумаги. Она посмотрела на них, а затем на меня. В её глазах я видел жалость, просто был готов провалиться сквозь землю. - Ничего, я куплю новую, тем более это издание славится жёлтой прессой, мы ничего не потеряли. Не поможешь мне? Только сейчас я заметил, что она держит небольшую связку дров. Я беспрекословно подхватил их и продолжил повиноваться. То, что стало происходить дальше, я бы воспринял как сон, если бы не отрезвляющий холод ноября и обстоятельства. Салли подошла ко мне так близко, как никогда раньше и прикоснулась рукой к моей щеке. Её огромные тёмные глаза прожигали мою душу и рвали её на части, жар в груди приказывал мне схватить её и воспроизвести все то, что так просил разум долгое время, если бы не связка дров, удерживающая меня от греха как цепь собаку. Дыхание участилось, сердце билось отчаянно горячо и часто, чтобы она не заметила моего волнения. Девушка обратила внимание на свою сумку и начала что-то доставать из её недр: - Я думаю, это твоё? – и протянула мне нож, забытый, словно страшный сон. Внутри что-то разбилось, стало так холодно, что я не смог пошевелиться. Она решила не дожидаться, пока я изволю ответить: - Я догадывалась. Ещё в тот день, перед тем как ты очнулся. Когда я ездила в город, то заметила полицейских в районе сквера. По новостному каналу крутили один и тот же ролик. Я никому и ничего не рассказывала, решила отыскать правду сама. Мне пришло в голову осмотреть то место, где мы тебя нашли. Неподалёку я обнаружила нож, а ещё сумку, но чуть дальше. Она была пуста, внутри остался только маленький ключ. От чего он, Эдвард? Врать было бессмысленно, если она не сдала меня властям ещё в первый день, значит, верила мне так же, как и я ей. С её стороны огромная глупость, но она переломила во мне все основы и всё моё понимание женской психологии, какое я имел до этого момента. - От музыкальной шкатулки, - обреченно ответил я. На её глаза накатывались слёзы, предположу что обиды и горечи, поскольку осознание того, что ты прожил в глухом лесу четыре дня рядом с маньяком, вселяло ужас. Она не была уверена до конца, девушки всегда стараются отрицать то, что очевидно, но мне так жаль, что эта правда всё-таки вскрылась. Я сам закрыл врата. - И что дальше? Ты убьёшь меня как других? – с безразличием в голосе спросила она. Я не могу больше стоять, стыд и совесть жрали меня изнутри, нужно показать, что я не намерен нанести вред ни ей, ни её семье. И я не придумал ничего лучше, чем встать на колени и положить связку дров перед собой. Я опустил голову как на плахе и стал говорить: - Прости меня, Салли. За то, что подверг вас опасности, за то, что не рассказал вам правду в самом начале, за то, что не ушёл ночью, пока все спали. Я не намерен был специально скрываться в вашем доме, брать вас в заложники, причинять вам боль. Я чудовище, но не зверь, и я знаю, что вы подарили мне вторую жизнь. Знала бы ты всё заранее, думаю, проехала мимо и поступила бы совершенно правильно. Но ты спасла меня. Даже после того как узнала – ты продолжала выхаживать меня, говорить со мной. Почему? Снег мягкими хлопьями опускался на землю. Я знаю, что остатки человечности просраны мною уже давно, но навалившиеся на глаза слёзы я никак не мог интерпретировать, они мне чужды. Девушка подняла рукой мою голову и сама села на колени. - Я не просто так взяла с тебя слово ещё в первый день и не стала гадать, кто ты есть. Отец учил помогать тем, кто нуждается, будь он свой или враг. Все эти дни я наблюдала за тобой и узнавала тебя. Поверь, если бы не те мои находки – я никогда бы не подумала, что ты повинен в том происшествии. Я просто уверена, что ты оступился. Ты ведь кажешься абсолютно иным, хоть может ты и прекрасный актёр, играющий свою роль. Но ты открылся, ты оценил красоту природы, которую я ненавидела на протяжении нескольких лет, и ты заставил меня улыбаться впервые с тех пор как мы сюда переехали. Это невозможно подделать, эту искренность и предрасположенность к людям бесполезно изображать, ты одарён этим от природы. Я не боюсь тебя, Эдвард, даже если это мои последние слова. Я не знал что ответить. Холод внутри вновь сменился жаром, я боролся с собой как мог. Не смей, Эд, не смей! Она слишком юна и чиста для подобной участи. Я вновь заглянул в её глаза, и они тут же сомкнулись. Салли стояла передо мной совершенно беззащитная и готовая ко всему с протянутым ножом. Глупая девочка - Встань, - приказал я и помог ей подняться вместе со мной. Она открыла глаза и даже не воспротивилась, когда я схватил её за руку. Я долго и пристально смотрел на неё, на подрагивающие губы, напряженное тело и всё такие же безразличные ко всему глаза. Моя обреченность убежала куда-то, прихватив с собой остатки этикета. - Мне очень льстит твоё мнение, поверь, никто и никогда так не отзывался обо мне. Я дал слово тебе и себе, что ни за что не принесу беду в ваш дом, и мне с трудом, но удаётся выполнять обещание, даже сейчас. Я готов доказать, что не треплюсь понапрасну и могу поведать всё то, что интересует тебя, дабы подтвердить свои слова и намерения, показать доверие. Но не сейчас, Лили очень быстро заметит, что мы отсутствуем неприлично долго. Пойдём в дом и притворимся до вечера, будто этого разговора не было, хорошо? Было видно, что Салли тонула в растерянности. Здравый человек бы сделал всё то, что предложил ей я, но при этом вызвал бы полицию и хорошенько огрел бы меня по голове чем-то тяжелым. Проблема в том, что она доверяет мне, проблема, если я сорвусь.

***

Лили, разумеется, спрашивала, почему нас не было, на что Салли сходу ответила, что я рассыпал связку дров, и нам пришлось собирать их. Младшая сестра наморщилась, но изобразила, будто поверила в откровенную ложь. Салли ушла в свою комнату, ей нужно было выдохнуть и хорошенько подумать и как бы упорно она не зазывала Лили пойти с ней – та отказалась. - Влюбилась, - констатировала сестра. - Что?! – ошарашенно переспросил я. - Салли в тебя втюрилась по уши. Разве ты сам не замечаешь? Ты же её просто очаровал, я думала, что она, наконец, тебе призналась, вы задержались явно не из-за дров. - Умная девочка, но нет, я впервые об этом слышу. Лили уставилась на меня, улыбаясь во весь рот и злобно хихикая. - Что ты предлагаешь?! – не выдержал я. - Ты же джентльмен! Намекни ей о симпатии, я такой счастливой вижу её всю неделю, а если у вас что-то получится, ты мог бы остаться с нами. Наивное дитя, не всё так просто, как тебе хотелось бы, но зато, ты открыла мне кое-какую деталь. Я ведь не замечал этого ранее, просто потому, что всячески отрицал в голове эту возможность. Шанс того, что ко мне кто-либо испытает что-то, кроме ненависти и сочувствия. Нужно кое-что сделать. Я открыл дверь в комнату Салли и вручил ей свернутую бумажку, сказав до этого Лили, что устрою свидание. Девушка прочитала послание и внимательно посмотрела на меня, чуя подвох. - Я не возьму с собой ничего, что вызывает у тебя опасение, ты можешь сама меня ощупать, перед тем как я уйду, - ответил я на беззвучный вопрос и явно попал в десятку.

***

Уже давно стемнело. Лили была на взводе и множество, раз просила меня рассказать, как всё пройдёт, на что я кивал и поддакивал. Она даже собрала мне пакет целых вкусностей в дорогу, чтобы получилось романтично. Это же девочка, чего ещё я мог ожидать. Салли не стала меня обыскивать, лишь посмотрела украдкой на то, как я надеваю куртку и открываю дверь. Мы условились, что она подойдёт позже. Пока я брел к озеру, то снова смог оценить могущество здешней природы. Полная луна, украшающая собой чёрное полотно неба, была воистину огромна, как её и описывала Салли, идти было светло и приятно. Вот тебе и романтика. Когда подошла девушка, я уже развёл костёр и даже разложил на бревна мешочек с вкусностями. Я не ожидал, что она отнесётся к нашей беседе как к дружескому пикнику, я всё-таки не совсем дурак. - Тебе нужны ответы? Сядь и получи их, - проговорил я, видя, что она держит дистанцию. Девушка медленно подошла и села на соседнее бревно, проявляя здравую осторожность. - Я не оступился в этот раз, как ты думаешь, это далеко не первое моё «происшествие», - её лицо дало понять, что вера в лучшее рассыпалась на частицы. - Зачем? Что движет тобой, они должны тебе или может тебе нравится их насиловать, а затем расчленять? Таких подробностей я даже сам у себя не спрашивал, зачем ей это? - Бывало всякое. Все они случайные девушки, никто из них не был знаком со мной прежде. Для каждой я находил индивидуальный подход и старался раскрасить её жизнь, перед тем как забрать. Тебе неприятно слушать это, но ведь ты пришла за ответами? За правдой? Они не были должны мне денег, но активно их предлагали впоследствии. Думаешь, у меня нет совести? Что я бездушная тварь, удовлетворяющая свои сраные потребности? Глаза девушки застыли, ей было невыносимо тяжело составлять обо мне новое представление без розовой призмы надежды. - У меня погибла сестра, спился отец, и сошла с ума мать. Я возненавидел весь мир в один отвратительный день. Когда умер отец - мать обезумела и стала считать меня погибшей сестрой. Я сбежал, но в каждой проходящей мимо девочке мне мерещилась Эмили. Я скитался, пытался доучиваться в школе и ночевал в подвалах, а также заброшенных домах, не заметив, как стал убивать таких вот девочек… - Хватит, - прервала меня Салли, - мне нужен фильтр, слушать каждую деталь твоей жизни я не смогу. Я выдохнул, поскольку не хотел до конца идти ва-банк, мне и самому не нравилось настолько открывать душу, просто потому, что я должен был убить её в конце. - Я не считаю тебя бездушной тварью, Эдвард. Уверена, после содеянного ты испытываешь сожаление. Я лишь спросила зачем, а не как. Я не хочу знать подробности этих занятий, их нюансы и аспекты. Мне всего лишь нужно знать причину, ведь если ты любил сестру, то почему убиваешь девушек подобных ей? Юный психотерапевт, точно не такой беседы я ожидал. - Мой мир темен и полон подводных камней. Я задыхаюсь в нём, тону в беспросветном отчаянии, чувствую себя одержимым. Одна моя половина старается бороться с тем злом, что глубоко пустило корни, эта половина – память о сестре, что снится мне и приходит в видениях. Но вторая половина – чудовище, элегантный кровожадный монстр, которому доставляет удовольствие управлять и карать. Я устал от этого вечного Хэллоуина, устал скитаться и бежать. Прошлое для меня туманно, эта тварь внутри поглотила его. Скоро она дойдёт и до моей сестры, и я не знаю, как помочь ей. Снова. Это ад наяву, и я совершаю ужасные вещи, чтобы забыться и побыть с Эмили. Только так я могу занять того монстра и отвлечь от неё. Я и сам не заметил, как начал судорожно ходить вокруг костра. Лицо Салли сменялось с выражения ужаса и отвращения к тому же былому сожалению. Девушка, видимо решив, что я пришел на исповедь, забыла про осторожность и подошла ко мне, прервав блуждание по кругу. Она обхватила мою шею руками и приобняла, как делают матери, жалея своих деток. - Я душевно болен, ты и сама понимаешь это. Я не смогу дать тебе ничего из того, что ты действительно заслуживаешь, но ты продолжаешь лезть на рожон, как самоубийца. - Может быть то, что происходит с тобой здесь – это шанс начать иную жизнь? Шанс всё забыть и дать тем ранам затянуться? Ты ведь вовсе не опасен, просто очень несчастен, - она даже не договорила. Внутри меня что-то вскипело и взорвалось, как дамба, вода которой превысила уровень. Я сорвался. Одним движением я вырвался из её объятий, вторым схватил руками её предплечья и пригвоздил к ближайшему дереву, склонившись над девушкой. - Ты всё ещё наивно полагаешь, что всё это игра и притворство? Я шучу? Тебе нравится добавлять масло в огонь? – допытывал её я, вспоминая, что пришёл безоружным. Её глаза излучали свет и нежность, даже сейчас. Откуда в ней это? В смысле, противоречить правде и верить в добро? Она действительно не понимает? Казалось, что такая жизнь как её давно научила различать подобные вещи и опасаться чужаков. Тем временем, пока я размышлял, она, кажется, задумала поцеловать меня, подтверждая теорию Лили. - Нет, - отрезал я и пригвоздил её взглядом, сильнее сжав руки, - ты сама пожалеешь об этом! Даже не представляешь, что ходишь по лезвию. Я не воспарю и не стану в миг хорошим, не превращусь в принца и не смогу остаться и быть счастливым. То, что происходит сейчас – маленький оазис в пустыни мрака, перед тем, как я выйду на финишную прямую. - Я, кажется, ещё утром дала понять, что мне всё равно. Даже если ты убьёшь меня и расчленишь здесь же. Прошу лишь не трогать Лили, - она приподняла голову и закрыла глаза, целиком и полностью отдавшись в мою власть. - Благотворительность? Когда это ты успела потерять тягу к жизни? Семья охотников, называется. Я не медведь, конечно, и даже не волк, но то ещё животное. Не стоит вот так вот без борьбы становиться мёртвой, тебе не идёт этот образ, - пытался я привести её в чувства, лелея свою силу воли. - Не ты это начал, Эд. Я просто хочу, чтобы ты закончил, - не открывая глаз, ответила она. Лунный свет придавал сияние её коже. Не я начал? Пожалуй, она приоткрыла мне чуть больше, чем я рассчитывал. Её покорность, обреченность, безразличие к происходящему. Это наводит меня только на одну мысль, объясняющую абсолютно всё. -Твой отец вас насиловал? Глаза всё ещё оставались закрыты. Она улыбнулась и засмеялась. Это был не тот смех, что разносится после удачного анекдота или от большой радости. Это был защитный смех, который говорил мне о том, что я наступил на больное. Из уголка глаза медленной серебряной струйкой тянулась слеза. Она ведь и сестру так защищала, я более чем уверен. Эта жертвенность выходит за рамки, но стойкость просто поражает воображение. Я медленно припал к её шее и с минуту остановился там. Нежность и чувственность явно не мои качества, но только так я мог смягчить её боль, тем более что сам раскопал её. Я не ощущал ничего, мои мотивы были чуть иными. Салли продолжала смеяться, а я вдыхал аромат её кожи и потихоньку сходил с ума. Её смех плавно переходил в истерику, она не могла успокоиться и остановиться. Пришлось сменить тактику. Я отпустил её руки и прижал девушку к себе, чтобы хоть как-то прервать её воспоминания своим теплом. - Салли, знаешь, что я люблю больше всего, уж если мы говорим сегодня правду? – пытался я отвлечь её. Она меня почти не слышала. Только открыла покрасневшие глаза и смотрела в сторону озера. - Я люблю, когда крутые и все из себя сильные девушки, в конце концов, показывают какие они слабые и чего стоят на самом деле, - я осторожно бережно поцеловал её в шею, прервав, наконец, поток всхлипов. - Я бы с удовольствием сделал всё то, о чём ты меня просишь, - шептал я ей на ухо, - раздел бы тебя, водил бы ножом по бледной остывающей коже, целовал бы тебя, а затем вонзал бы металл в те же места. Ты бы кричала от боли, а я затыкал тебя, макая головой в ледяное озеро. Мы могли здорово провести время и изрядно попачкать здешние места кровью. Но есть одна вещь, которая мешает воплотить всё это в жизнь, - Салли немного размякла в моих руках и даже повернула голову, чтобы посмотреть в глаза и словить ответ. - Ты выглядишь слабой и хрупкой, скрывая внутри титаническую силу. Падший ангел, который продолжает бродить по девятому кругу все эти годы. - Думаешь, я нашла его? – прервала она мои откровения, намекая на моё появление в её жизни. - Разве я во льдах? – улыбнулся я, приняв за комплимент сравнение с дьяволом. Смешно конечно, но жар исчез, вся эта ситуация испарила его, перенаправила в гнев. Моё уважение к этой девочке позволило ненадолго перевоплотиться в рыцаря. Салли уткнулась в мою куртку. Нужно кое-что прояснить: - Когда вернётся отец? – монотонно и холодно спросил я, вызвав дрожь и испуг девушки. - Должен был завтра, ты собрался уходить? Но ведь раны ещё не затянулись до конца, и… Я пристально смотрел на неё, пытаясь вдолбить взглядом свою идею в её несчастную голову. - Нет, пожалуйста, не нужно! Он всё-таки наш папа, - затрепетала девушка, осознав мой посыл. - Ты называешь «это» папой? Разве ты не хотела этого каждый раз, когда он имел тебя или твою сестру? А может быть вас обеих? - Замолчи, пожалуйста, – прошептала она, скорчившись от нахлынувших воспоминаний, - он не трогал Лили. - Ты даже ему нашла оправдание, я прав? Вот откуда это твоё качество, - я подхватил её на руки как сломанную, но легкую куклу. Такую невесомую, словно её уже кто-то распотрошил. Ну, ещё бы… - Такие как мы не меняемся, Салли. Наши поступки нельзя трактовать как «плохой день» или « у него сегодня умерла собака». Мотивы могут быть у каждого, но спусковой механизм срабатывает у тех, кто готов был пуститься во все тяжкие в любую минуту, нужен был только повод, чтобы разрешить себе, - я не торопливо и аккуратно нёс её домой. - В любом случае он не заслужил такого наказания, пусть его судят представители правопорядка или же высший суд, - пыталась отговорить меня девушка, выпуская слёзы мне на куртку словно конвейер. - Высшего суда нет. Если бы он был – выжил бы я? Нёс бы тебя? Ты защищаешь его как дочь, но как жертва готова скормить собакам. Он должен поплатиться, Салли, и не одна тюрьма не отымеет его так, как я. - Но он заботится о нас! Лили с ним так близка, действительно как дочь с отцом, он даже учил её стрелять из ружья, чего не дозволял делать мне. Я вздохнул и приготовился отвоевать её свободу, чтобы хоть одним своим мерзким поступком облегчить чью-то жизнь. - Ты всегда защищала сестру, и его это уcтраивало. Работала за двоих, какая умница. Но как мужчина и по совместительству серийный маньяк скажу: однообразие быстро наскучивает. Сегодня он ещё будет рад, а завтра позовёт Лили с собой на охоту и сделает её своим трофеем. Ты ничего не докажешь полиции, с этим просто не станут возиться, у них полно забот помимо домашнего насилия и совращения деток. Я понимаю, что тебе больно и гадко слушать меня, но это необходимо. Ты должна понять, что живёшь неправильно, ты рабыня. - Это не рабство! – вскрикнула она, слегка ударив меня кулаком по груди, - это необходимость! Я не могу так поступить с ним! Не могу вот так просто взять и убежать с Лили, угнав пикап! Как и где мы будем жить? На что? Я приподнял одну бровь и искоса посмотрел на неё. Это всё, что её останавливало? Отрицание сменилось решимостью с толикой сомнения. - Я же живу. Спросишь где мой дом? Отвечу: где угодно. Не обязательно существовать так, как навязывает общество, уж вам это лучше всего известно. Вы бы могли найти временное прибежище у той дамы, что выдаёт Лили задания, думаю, она была бы рада вашему приезду. В центр помощи вам нельзя – Лили могут забрать в интернат и удочерить, у тебя нет полномочий останавливать их. Работу ты найдёшь определенно, в этом даже не сомневайся. Нужно просто сделать шаг и довериться судьбе - Просто? Ты предлагаешь мне решиться убить своего отца? Даже твоими руками, это звучит так, словно я убиваю его тобой! - Салли, я не спрашиваю у тебя разрешения или согласия. Ты взрослая девочка и я ничего не скрываю от тебя, но мне нужно знать, что вы с сестрой сможете начать новую жизнь, а не гнить в этом доме в своём сожалении. В твоих руках такое оружие, а ты дрожишь как осиновый лист, стесняясь им воспользоваться. - Не льсти себе, - надулась она, переваривая тот объём информации, что я вложил в её голову. Всё-таки жив ещё боец.