Полицейская (основная история)

Говорят, что самое сложное для человека, узнавшего страшную тайну своего возлюбленного, это не выяснить все подробности, а просто принять. Принять и поверить в услышанное. И, пожалуй, говорившие это действительно были правы, так как я, даже слушая умные доводы троих человек, двое из которых практически стали мне хорошими друзьями, наотрез отказывалась верить услышанному. - Нет, это не она! – выпалила я даже прежде, чем успела как следует подумать. – Это точно не она, она не могла. Кэсси бы никогда не совершила таких… В неясной, но довольно безумной попытке мне отчаянно захотелось рассказать им всё о Кассандре. О восторженной маленькой девочке, о нашей дружбе и о том, что она пламенно, как никто, мечтала защищать закон в этом мире и хранить покой простых людей. О том, что она стала моей музой, моим единственным вдохновением и моим путеводным лучом, указавшим путь, по которому надо идти. О том, что она стала моей первой любовью, моим огнём и, если бы когда и вступила на тёмную сторону, то лишь для того, чтоб развалить её до щепок, а не становиться глашатаем лжи. Но вместо этого лишь видела перед глазами её до дрожи ледяной взгляд и слышала ещё отдающийся в ушах вой сирен. «Они за мной»... И, наверно, поэтому моя пламенная фраза, так и не найдя своего окончания, повисла в воздухе. И четыре пары глаз с удивлением уставились на меня. - Детектив Тонз, Вы знаете эту женщину? – первым начал говорить лондонский детектив, а остальные стали приближаться, медленно загоняя меня в западню. – Вы сказали… - Я не говорила.., - залепетала я, отступая на шаг назад. – Я говорила о другой, я просто перепутала… Слова путались, неожиданно стало страшно, так как я только сейчас полностью осознала, что услышав о Кассандре из моих уст, они узнают и про её отчима. Всё про убийство и до сих пор недоказанную попытку изнасилования. И могут сделать совершенно неправильные выводы. - Я ничего не знаю! – наконец выкрикнула я и со всех ног бросилась вон, точно зная, что этим поведением навлеку на себя ещё большие подозрения. *** Пожалуй, я совершенно не знаю, как провела весь оставшийся день, так как в памяти сохранились лишь бесконечные в своём однообразии серые дома и узкие улочки большого города, в котором меня никогда не тянуло побывать. Кажется, я куда-то бежала, так как ноги нестерпимо болели. Наверно, вновь была в том клубе, расспрашивая о Кассандре не только работников у стойки, но и всех посетителей, на которых наталкивалась по случайности. Думаю, ещё что-то кричала в пустоту и даже плакала, отчаянно пытаясь отыскать в сердце Лондона ту, что предпочла оставить меня без ответа, уйдя прочь под покровом сумерек. Но всё это вскоре слилось в такой бесконечный клубок метаний и страхов, что уже вечером я совершенно не могла отделить одно от другого. Поэтому, когда на город опустилось покрывало темноты, больше не имея ни физически, ни моральных сил куда-либо бежать или что-то делать, я вернулась в отель, теша себя мыслью, что напарники увезли тело убитой на родину, так и не дождавшись возвращения блудной новенькой. Пожалуй, мысли о том, что меня бросили здесь одну, оставив на растерзание серому Лондону, даже вызывали на моих губах небольшую улыбку, так как эти друзья обошлись бы со мной точно так же, как сделала это Кассандра. И кто знает, были бы они правы. Но, переступив порог сияющего горящими огнями отеля, я сразу же поняла, что ошиблась, так как именитые детективы из маленького городка сидели за одним из столиков небольшой столовой, которую мне предстояло пересечь, чтоб попасть в свой номер. Но, ещё не желая быть замеченной, я застыла в противоположным конце зала, став пристально рассматривать мужчин, и пытаясь определить по их поведению, что они могли подумать после утренней сцены. Детектив Дилан сидел, по-обычному расслабленно раскинув ноги в стороны и, с завидным аппетитом уминая свою порцию, казался совершенно беспечным. И лишь слегка сгорбленная спина шефа Олрайта и его крепко сжатые в замок руки, говорили о том, что разговор меж ними шёл о чём-то очень важном. Обо мне? Почувствовав, что сердце в груди забилось чуть сильнее обычного, я подобралась поближе к заветному столику и, спрятавшись за столб, украшенный ветвистым искусственным растением, попыталась вслушаться в их слова. - Эта Роза, ты видел, как наша Лейна на неё смотрела? – спрашивал Джонс, взяв в пальцы бокал с вином и запивая им своё полупрожареное мясо. – Тебе ведь это тоже показалось подозрительным, так? - Не надо делать поспешных выводов, Дилан, - в тон отвечал ему мистер Олрайт, так и не притронувшись к своей порции. – Это всё может быть простым совпадением. - Ой ли, - перебил детектив, наклоняясь ближе. – Тебе ведь тоже Лейна кажется странной. Подумай, такая прилежная, за любую бумажную работу берётся, всё выполняет с тщательностью, за месяц ни одного опоздания. Такой, как она, место в офисе у компьютера, но никак не в полицейском участке. Только, если всё это не искусная маска преступницы. Я придвинулась чуть ближе, прижимаясь щекой к холодной поверхности столба. Не место. Да, они тоже заметили, что я совсем не подхожу для работы в полиции, как и сказал мне один из учителей в полицейской академии. Но я старалась, действительно старалась всё это время. Слишком старалась, кажется, и именно этим и стала походить на пособницу наркосиндиката. - Я же уже сказал, не делай поспешных выводов! – неожиданно повышает свой голос Олрайт. – Ни в истории Лейны, ни в её прошлом я не вижу ничего, чтобы указывало бы на эти странности. И поэтому даже не вздумай ни рассказывать о своих мнимых подозрениях детективу, ни заключать саму Лейну под стражу. Заключить под стражу. При этих словах сердце так отчаянно начало стучать в ушах, что стало трудно дышать. Потому что я в полной мере осознала то, что в их глазах из-за такой мелочи уже стала предателем. Предателем второй раз за мою ещё совсем недолгую жизнь. И в обоих случаях по вине Кассандры. Стало тошно, так тошно, что немного закружилась голова, и я поняла, что больше не хочу слышать ни окончание этого разговора, ни чего-либо ещё, поэтому, выпрямившись и не обращая ни какого внимания на сидящих, пошла наверх прямо мимо них. Я не повернула к ним даже головы, так как ни разговаривать с ними, ни объясняться у меня просто не было сил. Да и, кажется, что на самом деле меня так никто и не окликнул.