Полицейская (основная история)

Говорят, что слова окружающих, с точностью до никак не могут повлиять ни на суждения, ни на душу самого человека. Но я до сих пор не знаю, правдивы ли они в действительности, так как сидя в темноте своего номера на кровати и обнимая колени, чувствовала такую боль, будто уже действительно предала ставших мне вновь дорогими людей. Нет, я не плакала, но ощущение пустоты и полнейшей безнадёжности точно витало в воздухе, заставляя меня всё сильнее и сильнее пригибать плечи к земле под его тяжестью. Для того, чтобы вновь, как и в детстве, чувствовать себя до безумия одинокой и никому не нужной. Но неожиданный стук в дверь, как и водится в самых запутанных триллерах и драмах, разом вырвал меня из потока мрачных мыслей, заставляя вскочить с насиженного места и отворить дверь, даже не поинтересовавшись, кто может за ней скрываться. — Добрый вечер, — улыбка Олрайта, стоящего на пороге, показалась мне немного грустной и даже слегка растерянной. — Я хочу поговорить с тобой. Можно войти? На что я лишь согласно кивнула и, отойдя в сторону, направилась к своему мягкому убежищу, чтобы залезть на него и вновь немного по-детски притянуть к животу колени. — Чего Вы хотели? — без особого интереса спросила я, не поднимая на мужчину взгляда, и отмечая про себя, насколько мой голос в этот момент казался глухим и заплаканным. — Поговорить о чём? Я прижала колени к себе ещё ближе и только сейчас почувствовала, что глаза всё же начало сильно щипать. Точно слёзы, которые я так отчаянно старалась сдержать после услышанного разговора, собрались разом вырваться наружу. Мне стало даже немного забавно, ведь, кажется, ещё час назад в той столовой меня преследовало отчаянное желание подбежать к столику мужчин и начать доказывать им, особенно этому пресловутому мистеру Олбрайту, что я никакая не предательница. Что я обычная серая мышка, немного запутавшаяся в клубке собственных чувств и странноватая, но совершенно не способная на столь умелую подлость. А в момент, когда он пришёл ко мне сам, когда в голову вновь полился поток навязчивых мыслей о Кассандре, с точностью осознала, что сказать ему мне просто нечего. — О тебе, — неожиданно ответил мужчина и, присев рядом, осторожно взял мою руку в свою. Давая мне в полной мере ощутить какую-то совершенно непонятную для данной ситуации поддержку и даря частицу тепла, от которой глаза мигом стали мокрыми. — И чего Вы хотите узнать? — немного истерично и совсем неуважительно спросила я, начиная размазывать по щекам совершенно непрошеные слёзы. — Не придумала ли ещё какую-нибудь подлость Ваша предательница? Пожалуй, даже в этот момент слабости я полностью осознавала то, что не только веду себя подобно избалованному ребёнку, но ещё и раскрываю все свои карты, рассказывая всё о подслушанных подозрениях. Но просто не могла больше молчать. Потому что эта неделя страхов и такой долгожданной встречи вымотала меня окончательно, заставляя нервы натянуться в тугую струну, которая оборвалась так неожиданно. — Ну-ну, - вместо ответа он обнял меня, прижимая к себе, отчего я невольно уткнулась носом в его белоснежную рубашку. Мне было странно, и как-то даже совсем ненормально, вот так сидеть и просто плакать на груди постороннего и, в общем-то, совершенно чужого мне мужчины, хотя я и полностью отдавала себе отчёт в том, что эти объятия совсем не были игрой двух любовников. Скорее уж они были отеческими, почти родственными, так как все эти три года, проведённые в полном одиночестве, мне ужасно не хватало собственного отца. И мне кажется, что мистер Олрайт чувствовал это всё время. И относился ко мне почти так же. — Я не считаю тебя предательницей, Лейна, и ты это знаешь, — заговорил он, когда я начала немного приходить в себя. — И никогда не считал. А та девушка, что мы видели, чьё имя ты так отчаянно выкрикивала — это ведь твоя подруга из прошлого, так? После чего я застыла, вслушиваясь в образовавшуюся тишину и мерные удары собственного сердца, гадая, как он сумел выяснить о Кассандре и нашей связи. Ведь в моём деле не было написано о ней ни слова. Хотя, поймав себя на мысли о том, что детектив всё же всегда детектив, и, неожиданно для себя усмехнувшись, кивнула. — Да, мне показалось, что это моя подруга, — ответила я ещё плохо двигающимися губами. — Я была уверена, что это она, но, кажется, я ошиблась. И уверена лишь в одном — эта девушка никакая не Белая Роза. После чего Джордж понимающе кивнул и, проведя ещё раз по моей спине, встал, направившись к выходу. — Завтра мы выезжаем в восемь утра, — напомнил он, перед тем как закрыть дверь и оставить меня в одиночестве. ***  Ну, а следующее утро, как и обычно для этих мест, полное тумана, ровным счётом ничего не изменило в моей жизни. Хотя, пожалуй, после вчерашнего разговора я чувствовала себя чуть бодрее и увереннее, когда входила за остальными детективами в небольшой частный аэропорт, на небольшом самолёте которого нам согласились переправить тело на родину для похорон. Признаться, в это холодное утро я чувствовала даже некоторое умиротворение от того, что мы уезжаем из этого промозглого Лондона в свой город. Потому что мне действительно казалось в этот момент, что сейчас, когда я своими глазами убедилась в том, что Кассандра жива и здорова, я смогу, наконец, оставить прошлое в прошлом и начать свою собственную новую жизнь. В которой будет маленький полицейский участок, поток оплаты штрафов, бумажная волокита и новые друзья. И, возможно, когда-нибудь и новая возлюбленная. Но самое главное - будет спокойствие, которого я была начисто лишена все прошедшие восемь лет. И потому, погрузившись в свои радужные раздумья, я не обратила никакого внимания на женщину, обёрнутую в серый плащ, с которой по несчастливой случайности столкнулась в дверях аэропорта. Лишь поняв, кто это был, когда, уже сидя в уютном салоне, обнаружила у себя в кармане небольшую карточку с аккуратным почерком моей Кассандры «До скорой встречи, полицейская». И подписью «Белая Роза».