Полицейская (основная история)

Говорят, что на вестника, приносящего новости людям, наложено нечто вроде проклятия. Так как все новости, которые он приносит в дар людям, хорошие и плохие, никогда не зависят от него самого. Но влияют на получивших их настолько сильно, что бедного вестника могут либо осыпать золотом, либо убить, заставляя тем самым его прочувствовать на своей шкуре все то, что испытал адресат. Боялась ли я, нажимая на кнопку звонка и слыша в ответ достаточно неприятную трель? Да, разумеется, я боялась. Но все же, совсем не того, как воспримет данную весть адресат, примерно представляя итог, а то, что адресата просто не будет. Что он мог переехать в другое место, сменить квартиру, или просто выйти куда-то из дому, быть может, даже за хлебом. И я, так и не сказав главного, так и останусь в тиши этого маленького тихого городка, так и не решившись придти сюда во второй раз. И моя поистине сокрушительная новость так и порастет пылью веков. - Чего надо? - голос женщины не был вежлив или приятен. Наоборот, точно под стать звонку этого дома, был призван отпугивать случайных посетителей от этого места и не пускать гостей. Словно живущая здесь отчаянно не желала видеть тут никого, кроме, разве что, одного единственного человека. О котором я и собиралась поведать. - Мне очень надо Вам ска... - начала я очень официально, отчаянно надеясь, что меня не узнают. Но, несмотря на все прошедшее время и то, что я достаточно сильно изменилась с шестнадцати, она узнала. И попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, точно выплюнув бранное: - Катись отсюда, тварь! Признаться, поставить в косяк ногу, чтобы дверь не закрыли, всегда казалось мне редкостной глупостью и пережитком нереалистичных фильмов. Ибо я со всей чёткостью понимала, что ступню все равно могли прихлопнуть в порыве злости, и прихлопнуть уж очень больно. И, наверное, никогда не решилась бы исполнить вживую подобный способ. Но в данной ситуации просто совершенно не знала, что делать. - Кесси в городе! - отчаянно выкрикнула я, морщась от резкой боли в ноге. И, не менее отчаянно надеясь, что меня услышат. Послушают хоть немного, дав на объяснения хотя бы пару минут, и примут. Сведения, информацию или как её ещё обозвать, думая лишь о том, что Кесси ошиблась. И для матери, пусть и потерявшей возлюбленного, все ещё не менее важна дочь. И не успела заметить толком, как женщина распахнула дверь в мгновение ока и, выскочив из дома, схватила меня за грудки. Так же, как и тогда, когда кляла за моё молчание, доведшее до трагедии. - Пустите! - мой жалобный писк утонул в её громком гласе. - Где Кесси? Ты видела её, да? Она сейчас у тебя? Она в порядке? Она жива? И ряда вопросов, которые хлынули на меня подобно лавине. И от обилия которых я совсем растерялась, глядя во все глаза на так и не отпускающую меня сильно постаревшую с нашей последней встречи женщину. Напоминая тем самым о том, что я очень и очень давно не видела её в городе. Или просто не хотела видеть. Всегда переходя на другую сторону дороги, стоило мне лишь заметить знакомый стан, и отводя глаза, лишь бы не встречаться с её глазами. - Ну что ты молчишь? - она встряхнула меня, точно тряпичную куклу. Так же, как в прошлом, сильно, заставляя голову чуть кружиться. Точно отгоняя ненужные мысли, чтобы сосредоточиться на главном. Что же я в самом деле должна ей сказать? Что я видела её Кесси? Да, я её видела. Но она не у меня сейчас. И порядка, того, относительного, зыбкого, но такого привычного для обычных простых людей - я не видела в её жизни. Быть может... Но нет, этого я не знаю. Но Кесси жива. Она жива, а значит, все ещё кончено не совсем. Она жива - и это самое главное. - Кесси жива, - выдохнула я тихо, инстинктивно ещё пытаясь освободиться от цепких пальцев. - Я видела её, но... Но так и не смогла её догнать? Так и не смогла прикоснуться? Но она стала убийцей? Я не продолжила. Да и пожалуй, это было в тот момент совершенно не нужно. Так как столь быстро постаревшая женщина все же выпустила меня и начала опускаться на землю. Напугав меня ожиданием обморока и заставляя наклониться, с намерением поддержать её. Что я и сделала, впрочем, лишь через секунду сообразив, что стоящая передо мной женщина просто плачет. Плачет настолько горько и почти что навзрыд, что её оставили силы. Плачет от радости, бурно и так отчаянно, что у меня у самой на глаза навернулись слёзы. Заставляя невольно думать о том, отреагировала ли я сама так, когда узнала, что Кесси снова вернулась? Когда она ускользнула. Наверное, да. Но все равно эти слёзы, такие искренние и чистые, что-то пробудили внутри меня. Что-то твёрдое и уверенное. Наверное, все же необходимые силы двигаться далее. Заставившие меня так и не рассказать вновь вернувшей дочь матери все, что я знаю. Потому, что знала я сама ещё слишком мало, а от всех этих домыслов не было толку... Приведя меня лишь к одному важному решению и данному обещанию. Что я, несмотря ни на что, вытащу Кассандру из всей этой заварушки. И, чего бы мне это не стоило, верну назад. *** Вот только, как это сделать? Признаться, я даже не представляла, как я сделаю это, снова бредя в неизвестном мне направлении, но уже по совершенно иной причине. Более не сбегая от явно подозревавших меня коллег и от показавшейся разом непосильной работы. Более не боясь и не прячась ни от кого. А размышляя. И вновь стараясь вспомнить о том, что я знала о моей Кесси. Что упустила, и пытаясь все сопоставить. *** - Я уеду отсюда, я это точно знаю, - весело болтала ногами Кассандра, сидя на скамейке вокзала. - Меня с этим городом ничего не связывает. И я отчётливо помнила, что в тот день солнышко окутывало нас своими лучами тепло и ярко, и что небо было удивительно синим. Что мы снова гуляли вместе и, в этот чудесный день, на губах моей вечно неунывающей Кесси снова была улыбка. Когда она в очередной раз рассказывала о своих будущих планах и своим местах, раскрывая только одной мне свои надежды и обнажая передо мной душу. Вот только, в тот замечательный день я впервые почувствовала так остро, что ей не весело. Так как ей мать объявила впервые, что выходит замуж за человека, который совсем не нравился моей Кесси. И она отчаянно пыталась смириться с этим. Словно и знала... *** Я повертела головой, отгоняя совсем ненужные мысли. Ибо Кассандра явно не могла знать свою жизнь наперед, и об этом даже нечего думать. Невольно и с тёплой улыбкой вновь вспоминая тот старый вокзал, на котором мы сидели в обнимку и строили планы... Вокзал! Я резко остановилась как вкопанная, только сейчас поняв, что это воспоминание пришло в мою голову совсем не случайно. Вокзал! А ведь Кассандра ведёт меня по подсказкам... Зачем она делала это, я не представляла. Быть может, хотела проверить, помню ли я? Я не знала. Но тем не менее она делала это. И я, стремглав полетела точно стрела к тому месту, ставшему для меня очередной случайной подсказкой. К вокзалу, с которого она так отчаянно хотела уехать, впервые познав всю печаль своего отчего дома. *** - Кассандра! - мне кажется, я прокричала эти слова слишком уж громко, продираясь через толпу народа. Отчаянно надеясь увидеть хотя бы издали её стан в толпе, и мечтая хоть однажды дотронуться. Дотянуться, а не только ходить по ниточкам, что она умело разматывала. Поймать за руку и дернуть назад. Что мне мешала сделать довольно приличная толпа народу, провожающая ещё один отходящий поезд. Своя собственная робость и жуткий страх, что я ошиблась в очередной раз и пришла не туда. Что я не сумею осуществить свой план. И своё собственное отчаяние от этого. - Кассандра! - мне кажется, я ещё кричала это, отчаянно пробираясь сквозь толпу к поезду. Уже слыша стук медленно разгоняющихся колёс, и отчаянно теряя надежду на свою ставку. Ведь улетать самолетом отсюда было куда привычнее и куда проще для девушки, которая вечно была в движении. И которой надо скорее убраться из этого города, пока её не поймали. - Кассандра! Ведь я даже не посмотрела, в какой из городов ведёт этот поезд. Теша лишь пустую свою надежду и, наконец подойдя ближе, отсчитывая глазами вагоны. В одном из которых я все же увидела до боли знакомый стан и такую загадочную улыбку. От девушки, которую я так любила в прошлом, и которая сейчас смотрела прямо в упор на меня своими чёрными очами. - Ты пришла, - повторила она одними губами, поднимая руку в прощальном жесте. Отчего я потерялась всего на миг и, побежав следом за отъезжающими вагонами, наконец-то в клубке этих чувства, крикнула то, чего так боялась. И то, что жгло моё сердце все это время. - Кассандра, это ты - убийца? Я думаю, что выкрикнула эту фразу что есть мочи, но она все равно потонула во всепоглощающем шуме колёс и гуле толпы. И, признаться, хорошо, что потонула, ибо другим совсем не стоило это слышать. Она потонула, только Кассандра все равно услышала мои слова, прочитав по губам или понимая их где-то на уровне своих отточенных инстинктов. Потому, что крикнула в ответ, складывая рупором руки: - Убийца я или нет, решать только тебе, полицейская.