Полицейская (основная история)

       Говорят, что после принятия какого-либо решения для самого себя, даже будь оно хоть сто раз неправильным и странным, ты всё равно чувствуешь небывалое облегчение. Думая лишь о том, что тебе больше не придётся мучиться и разбираться в бесконечных догадках, как сделать лучше. И как поступить, чтобы всё было верным. Что, кажется, чувствовала и я в тот момент, когда снова пускала в свою квартиру и в свою жизнь Кассандру. Которая, как я думала, уже не придёт ко мне более. И которую всё равно ждала. — Ты уже изучила мои документы? — спросила я точно ненароком, вставая к плите, собираясь приготовить ужин. Спросила вполне будничным и равнодушным тоном, да так естественно, будто это было вполне нормальным. Копаться в чужих документах, которые явно не предназначены для неё. Делать это тайно, ночью, дождавшись, как я засну. Прийти ко мне в дом, возможно, только за этим. Я задала этот вопрос, наверно, впервые не чувствуя бешеного биения своего сердца. Вполне обычно. Будто уже давно привыкла к подобному: к её обманам и недомолвкам за моею спиной. — Изучила, в них нет ничего важного, — ответила Кесси, сидящая за моим столом и положив голову на руки. — Обычная утка. Прибавила она, глядя куда-то в сторону. Не на меня. И мне стало неожиданно легче от того, что она призналась. Так же просто, как я спросила её об оном. О том, что она копалась в моих вещах. А так же о том, что документы, бывшие в них, простая подделка. Но почему же она не смотрит? Неужели считает, что это я попыталась поймать её на крючок? — Я знаю, что это утка, — я пожала плечами, глядя на брюнетку в полоборота. — Поняла это сегодня утром, когда мне выдали новые папки. — Напарники не доверяют тебе? Этот вопрос Кассандры немного выбил из колеи. Точнее, не сам вопрос, а тон, коим это было сказано. И тревога в её глазах. Искренняя, а не поддельная. — Не знаю, — я пожала плечами. Потому что действительно не знала ответа на этот простой вопрос. Сама ещё толком не понимая, как ко мне относится шериф Олрайт. Вчера он намеренно отдал мне поддельные документы, так и не сказав, для чего это было сделано. А сегодня почти что безропотно отдал мне искомые оригиналы. И относился ко мне всё это время почти как к дочери. В отличие от того же детектива Дилана. Который явно не верил мне. Кассандра выдохнула. Горько и достаточно озабоченно, так и не поднимая на меня глаз даже после того, как я поставила пред нею тарелку с ужином. Чересчур, кажется, распереживавшись о том, что напарники могут подозревать меня в пособничестве ей и предательстве. С чёткостью осознавая, что при таком раскладе любимой Кесси будет сложнее использовать меня в своих целях? Или, всё же, переживая из-за меня? Я не знала. — Кесси, может, поговорим? — спросила я, опускаясь рядом с брюнеткой за стол. — Я устала ходить вокруг да около. Добавила я, внимательно смотря на собеседницу, которая впервые за наш поздний ужин подняла на меня свой взгляд. И выглядела при этом такой усталой, будто прокопала за сегодня целую траншею. — Вокруг да около? — переспросила она, начав так же внимательно изучать и моё лицо. Явно стараясь найти там чего-то, что было между строк. Другие эмоции, скрываемые мной? Злость на её поведение? Только сейчас их не было. Я просто хотела открыть все карты. — Ты хочешь поймать своего преследователя, это уж слишком явно, — начала я, отправляя в рот первый кусочек омлета. — И поэтому ты пришла ко мне. Тебе нужны сведения. — Нужны, — она повторила эхом, облизывая губы и тоже принимаясь за пищу. И почему же она не сказала об этом сразу, когда нашла меня? Почему юлила и притворялась, разыграв драму? Почему изобразила похищение, чтобы узнать своё? Ведь я рассказала бы ей и так. Не спросила об этом. Понимая, что на эти вопросы Кесси вряд ли ответит мне очень честно. У неё были свои мотивы. Главное было сейчас другое. — Я изучила остальных из твоей группы, пока была на работе, — закинула я первую удочку, надеясь перейти на самую важную тему. — Могу тебе рассказать. А взамен ты расскажешь своё. Ты кого-то подозреваешь? — Если бы подозревала, то так отчаянно не искала зацепок, — фыркнула Кесси, показывая белые зубы. И, если честно, была абсолютно права в своём утверждении. Она именно искала их у меня, зацепки, особенно в тот момент, когда допрашивала меня со связанными руками. Вот только от этих воспоминаний, в отличие от бывшего отторжения и холода, по телу неожиданно прошла волна жара. Так просто и сложно. Я очень хорошо помнила, как страстно она целовала меня тогда. — Аманда Коул, Джек Линкс и Гив Миллой, вы были связаны как-то? — задала я первый и самый важный вопрос. — Работали вместе, — бесстрастно ответила девушка, насмешливо улыбнувшись. — Так ты снова будешь юлить?! — я готова была взорваться. Стукнуть кулаком по столу, разобраться и, наконец, послать бывшую любовницу на все четыре стороны. Отпустить её навсегда. Отпустить и забыть. Заняться вплотную своим расследованием, а не вечно бежать за призраком прошлого. Что, наверное, наконец, стоило сделать, разорвав нашу связь, чтоб больше не поддаваться. Не позволять играть со своей душой. Вот только вместо этого я спросила: — Как вы были связаны вне работы? Дружили? Я думала об одном. Что они четверо были очень похожи между собой. Потому что это, как мне казалось, могло стать для них магнитом. Вот только. — Не слишком, — Кассандра выдохнула, снова положив на руки свою голову. — Аманда была немного высокомерна и предпочитала держаться особняком. А Джек, пусть и отринувший своё прошлое и разорвавший все связи с семьёй, в душе так и остался обыкновенным мажориком, любящим после работы закатывать шумные вечеринки и напиваться почти в драбадан. — А Гив? — напомнила я, так как девушка неожиданно замолчала. — Милый мальчик, — ответила Кассандра задумчиво, глядя вперёд себя, но явно пребывая не здесь. — Милый и очень тихий. Отчего всем нам, порою, казалось, что ему куда интереснее проводить время со своими исследованиями, размышлениями и бумагами, чем с живыми людьми. Хотя, он подарил мне цветы один раз. Не покупные, просто ромашки с клумбы, но это было приятно. И так невинно. Она невольно улыбнулась своим воспоминаниям, явно чувствуя тепло от того, что было. Впервые так просто говоря мне свои размышленья о людях, с которыми работала очень много и довольно давно. Об опасных людях. К которым она, несмотря ни на что, была немного привязана. Попросту не могла не привязаться. Отчего новый укол ревности в сердце, заставил меня выпалить быстрое: — Гив единственный из этой тройки, кто остался жив. И, возможно... — Что? — Кесси перебила меня так резко, что я осеклась на полуслове. Заметив, как её и без того довольно большие глаза стали круглыми от неожиданности и изумления. Она не знала?