Полицейская (основная история)

Говорят, что, оказавшись в ситуации, когда приходится только ждать. Ждать и ничего более, человек начинает медленно, но довольно верно сходить с ума. Что, признаться, происходило в этот момент и со мною: руки, накрепко привязанные к стулу, уже порядком затёкшие, развязать мне так и не удалось. Как, собственно, не удалось и ничего больше. Ведь на столе, стоявшем, между прочим, довольно далеко от моего стула, заблаговременно не лежало ничегошеньки острого. А другого банально не приходило в голову. Отчего моя надежда таяла на глазах под тиканье массивных часов. Потому что им нужна была Кесси. Не я или кто-либо из принесённых жертв, им нужна была только она одна. Та самая неуловимая и очень переменчивая Белая Роза. Та самая Белая Роза, которая ещё никого не спасла. Да и пыталась ли? Признаться, сейчас, в этот момент, под тиканье проклятых часов, меня волновало это. Как ни странно, только лишь это. Больше всего. Наверное, потому что самый главный секрет я уже узнала? Похоже на то. Но именно в этот момент я так горячо хотела узнать, пыталась ли Кесси спасти хоть кого-нибудь из погибших. Отчётливо помня, что она сожалела о смерти своих "мышей" и зря пропавшем "материале". Вновь воскрешая в памяти, как оставила того мужчину из Лондона, чёрт, оставила его одного, ни о чём не предупредив. Чтобы просто отправиться ко мне. Медленно приходя к выводу, лишь теперь окончательному, гадкому и до боли жгучему, что Кассандра, всё же, изменилась слишком уж сильно. Куда сильнее, чем я рассчитывала. Даже сильнее, чем опасалась. Отказываясь до этого признавать, что та маленькая девочка, с улыбкой мечтавшая стать полицейской, уже больше никогда не вернётся. И я впервые принимаю эту правду. Также понимая и то, что после случившегося с ней в детстве, после того, что она переживала потом, я вряд ли смогу винить в этом даже саму Кассандру. Смог ли тот, кто сам перенёс столько боли, желать помогать другим? Наверное, только саму себя. После того, что было, я так и осталась любимой дочкой своего папы. Пусть и потерявшей подругу, но сумевшей сохранить свои юность и детство. То самое, которое я отняла у своей Кассандры. Оплакав которое, она смогла "крутиться" и не пропасть. Я знала это. Понимая всё удивительно чётко и ясно. Признавая и больше не отвергая ту истину, в коей я была для Кесси таким же палачом, как её отчим. Разделяя эту вину на двоих и принимая себя. Понимая, что я не могу больше плакать по ней вот так и переживать, что ею не любима. Снова ждать от неё чего-то и верить в чудо, которого не было у неё самой. Я знала это. В этот момент отчаяния даже перестав опасаться казни, которую собирались обрушить на меня чёртовы живодёры. Плавясь и растворяясь в этой зыбкой реальности, в которой я почти что смирилась с этим ужасающим неизбежным. И почти перестала верить, что что-либо спасёт меня. Так думала я. Вот только слёзы, горячие и предательские, наводящие на мысли, что я не должна плакать тут, всё-таки, хлынули из глаз потоком. Заставляя сердце сжиматься от подступающей ненависти к себе и начинающейся истерике. Я плакала. Глотая попадающие в рот солёные капли, позорно показывая врагам свою слабость. Плакала, не в силах остановиться, оплакивая не столь себя, сколько Кесси, и всё, что было. Не в силах оставаться сильной и дальше, и не умея больше держаться. Плакала, пытаясь освободиться от груза, что лежал на моём сердце слишком уж долго. Слишком долго давил. Я плакала, ожидая и надеясь, что вскоре у меня просто закончатся силы на это. Плакала до тех пор, пока снова не заскрипела дверь. в участке — Я ещё раз спрашиваю тебя, где Лейна? — говоривший немного повысил тон. — А я уже в пятый раз тебе повторяю, что я не знаю! — отрезал детектив Джонс, уже со злостью. Этот допрос, начавшийся сразу после обеда, длился довольно долго. И он ни к чему не приводил, кроме как к игре на его нервах. От осознания, резкого и глухого, что напарник, с которым они работали чуть меньше десяти лет, вдруг перестал доверять ему. Ему! Да ещё из-за какой-то девчонки! — Я знаю, что у вас вчера была стычка, — мужчина явно не собирался сдаваться. — Была, ну и что? — выкрикнул Дилан, ударяя кулаком по столу, больше не в силах сдержаться. — Эта лесбияночка рылась в моих личных вещах. Я что, теперь и на это молчать должен?! Прибавил он, с лёгкой издевкой в голосе, думая лишь о том, что, несмотря на весь свой профессионализм, умный шериф слишком уж благоволил к этой Лейне. Слишком уж помогал ей. И слишком многое прощал. И, наверное, детектив бы сумел понять, если бы вся эта помощь имела хоть какой-нибудь сексуальный подтекст. Если бы Олрайт хотел видеть эту девчонку в своей постели. Признавая, всё же, сквозь неприязнь, что новенькая была довольно мила. Была бы ещё милее, если бы одевалась чуть погламурнее. Но он слишком уж хорошо знал друга, чтобы понять: это было не так. И продолжал теряться в неопровержимых догадках. — И потом, это ведь ты с ней болтал так мило в конце вечера, — прибавил Джонс с присущей ему издёвкой. Отчаянно не желая говорить шерифу о том, что было вчера около дома Лейны. Всеми силами надеясь этого избежать. Хотя и понимал, что сказать, скорее всего, придётся. — Но это ты вышел вчера почти что за ней, — резонно вставил Олрайт. Снова напоминая своему напарнику, что, несмотря на вежливое отношение к подчинённым, шериф всегда был очень внимателен к ним. Ко всему. И никогда не забывал деталей. — Ладно, — детектив Дилан наконец-то сказал это, закатив глаза. — Я пошёл за девчонкой, проводив её до самого дома. Хотел припугнуть, надеясь, что она расскажет что-то про свою полюбовницу. Да только без толку оказалось: Лейна была вся на нервах. — И, поэтому, весь день ходила с кобурой с пистолетом, — снова заметил шериф, заставляя удивлённо посмотреть на себя. Детектив Джонс, столько следивший за этой подозрительной Лейной, приписывающий ей все грехи мира и пытающийся разоблачить, не заметил столь важной детали. Девчонка боялась чего-то. Своей подружки? "Ты думаешь, я бы стала так врать с "пером" у горла?!" "Меня? Или кого-то ещё?", — задумался он. — Ты сказал, что "проводил" её до подъезда, там был ещё кто-то? — дал небольшую подсказку шериф. Подсказку, за которую нечего было хвататься, как полагал Джонс. Просто пустая трата времени. Может, эта его любимая Лейна просто загуляла с кем. — Темно уже было, да и район у Лейны не особо людный, — пожал детектив плечами. — Она, после разговора со мной, сразу в подъезд направилась. За ней только дворник прошёл. — Какой дворник? — никак не унимался несказанно приставучий сегодня Олрайт. — Да обычный такой, с метлой, — съязвил Джонс. — Не знаешь разве, что такие в каждом дворе бывают? Добавил он с ещё большей издёвкой, только сейчас начиная понимать, к чему клонит первый. К такому просто обычному человеку, который есть всегда в каждом дворе. К такому незаметному парню, на которого никто никогда не обращал внимания, а он работал в группе подпольных учёных. И единственный выжил. Оставаться незаметным на глазах у всех — разве не это главное для преступника? Джонс понял это отчётливо и ясно, осознавая, сколько времени они упустили. Что Лейна была любовницей Белой Розы. Той самой, по следу которой шёл опасный маньяк. Что она была под ударом. Весь этот период? Джонс не пытался загадать так долго. Главное было то, что преступник знал об этой связи. Он уже шёл за Лейной. И это значит, постоянно был где-то поблизости. — Я разыщу дворника, — крикнул детектив Дилан шерифу, выбегая из кабинета. Не обратив должного внимания на то, что в кабинет шерифа, протиснувшись мимо него, тут же вошла хорошенькая секретарша. Дабы огорошить сногсшибательной новостью: — Папа, в участок раздался звонок. И требуют именно тебя. Подойдёшь? Спросила она, хлопая своими длинными ресницами, снова забыв, что он уже раз сто просил не называть его отцом на работе, дабы не нагнетать лишних слухов. Вот только сейчас, к счастью, в кабинете, кроме них, никого не было, и он не поправил дочь. — Иду, — просто ответил немолодой мужчина. И, поднявшись со своего кресла, отправился в кабинет секретаря, где стоял телефон. Смутно боясь, что, при переключении, возможно важный звонок оборвётся. Как обычно, решая действовать на привитых привычках и инстинктах. — Шериф Олрайт слушает, — несмотря на всё, произнёс он в трубку почти равнодушно, думая лишь о пропавшей сотруднице. Отчаянно надеясь, что этот звонок не простая пустышка. Лейну нужно искать, и искать быстро. — Я знаю, где сейчас находится Лейна Тонз, — без запинки ответила ему девушка. По голосу достаточно молодая. Как и он сам сейчас, кажущаяся довольно усталой. Девушка, которой ему очень хотелось поверить. И которой, вопреки всему, отчаянно нельзя было верить на слово. Доверять. Так как таинственная информаторша взялась точно из неоткуда и очень уж вовремя. Слишком вовремя для обычного совпадения. Вынуждая шерифа, сжав кулаки, первым вопросом задать не адрес, где держат Лейну, а нечто другое: — А Вы, собственно, кто? — Белая Роза. Неужто столько выслеживали и не узнали? — собеседница ухмыльнулась. Что прозвучало как-то совсем невесело, а скорей обречённо. Так, что даже шериф потерялся на пару минут, не зная, что говорить на её заявление. И промолчал. Пока якобы таинственная Белая Роза диктовала ему адрес достаточно старого, и сейчас, как казалось Олрайту, уже давно заброшенного посёлка. В котором, якобы, по её словам, обосновался маньяк. — Но я не знаю, в каком доме её держат, — закончила девушка, заставляя его ещё большие теряться в догадках. — Думаю, их там около двадцати. Но вы же ищейки — должны найти. Завершила она свою речь снова почти издевательски, и уже, кажется, собиралась повесить трубку, как мистер Олрайт вышел из своеобразного ступора, чтобы спросить о главном: — Так почему Вы рассказываете об этом мне?