Полицейская (основная история)

Говорят, что человек, всю жизнь ждавший своего испытания, чтобы искупить грехи прошлого. Или, по крайней мере, хотя бы немного замазать их белой краской, ищет его большую часть своей долгой жизни. А, неожиданно получив желаемое, в первые минуты даже не осознаёт, что это может быть им. Избавлением, которое он желал настолько страстно и сильно, что, подчас, становилось даже трудно дышать. Испытание получила в своей жизни и я, поняв это только после всех пролитых слёз, осознав в полной мере. И первое, что я должна сделать — это не предаваться пустым страданиям и ждать смерти, а постараться передать сведения о моих похитителях. Если и не самой Кассандре, с которой не было связи, то хотя бы моим коллегам по службе. Зная, что этого бы хотела она. Что и станет, в конечном итоге, моим искуплением перед нею. Даже если не выберусь из дома живой. Я выдохнула, чувствуя, как после слёз, всё же, медленно становится легче. Словно этим простым, естественным действием смогла очистить хоть часть души, чтобы вновь продолжать движение. Которое, кстати, так и не заставило себя ждать — дверь моей своеобразной "камеры" распахнулась, пропуская внутрь второго, не менее главного участника этой драмы. Слегка сгорбленного мужчину, навскидку я бы дала ему лет как минимум пятьдесят, не видя лица. Его я, как оказалось, не раз замечала в своём дворе, сгребающим на лопату листья. Мужчину, на которого ни разу не обратила внимания. Поэтому не заметила и тогда. Гива Миллоя. Войдя в комнату, чтоб убедиться, что всё в порядке, он скользнул по моему заплаканному лицу равнодушным взглядом и принялся раздеваться, вешая одежду в шкаф на углу. Превращаясь, тем самым, из пожилого чувака в неприглядной кепке в достаточно обычного юношу с довольно плохой осанкой. Его, насколько я могла убедиться, мало интересовало как моё похищение, так и я сама. Делая мою жизнь этим, в общем-то, чуточку легче, но и сложнее одновременно. Ведь он пожертвует мною без колебаний, если от меня больше не будет толку. И вряд ли подождёт даже появления Кесси. А я ведь ещё не знала того, кто из них двоих был убийцей, а кто просто сообщником. — Гив, ну где тебя носит? — раздался голос из другой комнаты. — Я же говорил прийти в пять. Голос весьма недовольный и слишком уж требовательный для простого напарника. Голос явного босса. Или, по крайней мере, считающего себя таковым. Слова которого заставили машинально бросить взгляд на часы, показывающие сейчас около трёх. Время неправильное. Чтобы запутать? Или для чего-то другого? По крайней мере, меня уже должны были хватиться коллеги. И хватиться, надеюсь, уже довольно давно. — Я ж не с пустыми руками, "подарочек" тебе захватил, — крикнул в ответ Миллой, улыбнувшись как-то уж слишком искренне. Как-то до боли странно, учитывая всю нашу ситуацию. И, наверное, почти сумасшедше. Невольно напоминая, что я так же улыбалась любимой девушке. Любимой Кесси. "Он подарил мне цветы один раз"... Неужто? Время на секунду застыло, оставляя кругом только моё бешеное сердцебиение и мою внезапно резанувшую реальность догадку. Ещё робкое неверие, что я, всё-таки, оказалась права. Что я чертовки оказалась права... И осознала только в тот момент, когда в комнату похищения вошла, собственной персоной, Кассандра. С лёгким румянцем на щеках от холодного ветра, она совершенно не выглядела испуганной или попросту загнанной в угол. Но главное из всего было то, что её руки совсем не были связаны. Явственно говоря мне, что пришла в этот дом она именно по своей воле. Словно случайно встретив давнишнего знакомого Гива? Я не знала и этого. Медленно приходя в себя от пережитого шока и беспомощно наблюдая, как крутящийся около явно нравившейся ему девушки Гив, вежливо помогал ей снять куртку. Спрашивая о чем-то своём и настолько естественном, что запершило в горле. — Кесси, — это имя, имя любимой девушки, кажется, всё же слетело с пересохших губ. Когда я нашла в себе силы хоть как-нибудь попытаться привлечь её внимание. Дать ей рассказать о себе. Что, кажется, у меня не получилось совсем: любимая Кесси, отвлёкшись с самого начала на юношу, не удостоила меня даже взглядом. Продолжая, по-прежнему, расспрашивать хозяина дома, как ему этот город и скромная жизнь в почти не отапливаемом домишке. Продолжая обращать своё внимание лишь на него. На Гива Меллоя. Который между ответами, насколько могла расслышать, называл её вовсе не Кесси, а другим именем. Кажется, Кэтрин. Снова наводя на нехорошие мысли о том, что моей милой Кассандры больше не существует в природе. Ведь она не хотела называться своим настоящим именем даже в присутствии своих бывших друзей. Ведь она оставила прошлую себя навсегда. — Кэтрин, не ожидал, что ты появишься настолько быстро, — я подняла голову, увидев стоящего в дверях комнаты Джека. К моему удивлению, он выглядел в эту минуту достаточно ошарашенным появлением девушки. Прихода которой, несмотря на свою браваду, явно не ждал раньше завтра или послезавтра. Ждал ли её вообще? Или хотел просто убить меня ей назло? — А чего тянуть? — Кассандра невозмутимо повела плечиком, садясь за небольшой диванчик по левую сторону от меня. И откинулась на его спинку настолько естественно, что даже я в этот момент не могла определить точно, напряжена ли она сейчас. Продолжает ли играть, как играла всегда, или, наоборот, вышла из своей роли. Она же, насколько я помнила это, так хотела избавиться от своего сталкера. Сталкеров. Неужели могла передумать и заключить с ними сделку? — У меня есть к вам дело, — дополнила своё предложение Кесси, так как в комнате вдруг повисло тягостное молчание. Столь ужасное и давящее на уши, что отчаянно хотелось нарушить его даже мне. Чего, если учитывать всё, сделать бы никак не сумела — этим парням я была попросту не нужна. Совсем. Только моя любимая. И похитили только лишь для того, чтобы привлечь её. Ведь милая Кесси всегда говорила, что честно заботится о своих "мышах". — И что же так нужно от нас бывшей начальнице небольшого отдела? — уточнил Джек, явно несколько издевательски, наверняка зная причину, и выделяя голосом лишь слово "бывшей". После чего, посмотрел на примостившуюся на диванчике Кесси настолько недобрым взглядом, что стоящий поодаль Гив тут же заметно напрягся. И, сжав свои совсем не накаченные, тонкие руки в кулаки, приготовился к следующему акту сей пьесы. Напряжение которой в считанные секунды достигло своего апогея.