Она была с глазами синими...

Сколько Эрика себя помнила, ей везло. Везло там, где обычный человек давно бы погиб. Хотя с обычными людьми не случались те странности, что происходили с ней. Эрика Фантомхайв, будущая графиня Фантомхайв, взяла от отца, которого никогда и не знала, «прекрасные синие глаза», редкую улыбку и острый подбородок. В мать она пошла гривой непослушных белокурых волос. Когда вдова графа Фантомхайв укладывала волосы в причёску, лицо девочки формой напоминало сердце, что леди Элизабет казалось «ну очень миленьким». Эрика Фантомхайв была спокойной и серьёзной девочкой, не носилась по коридорам лондонского поместья и любила книги. В синих — отцовских — глазах мелькала иногда его жесткость и непримиримость. Нечасто. Для матери и её многочисленных подруг она всегда оставалась «миленькой, прехорошенькой девочкой». Раз в две недели Эрика приходила на могилу отца, долго молчала, глядя на могильную плиту и смущаясь бушующих в ней эмоций. Странных. Непонятных. Не тех, что должна испытывать девочка, ни в чём не знающая отказа. Отец умер, когда она ещё не родилась, оставив матери и ей огромное наследство, семейную компанию, множество редких книг и славу. Не слишком-то добрую. Мать перебралась в лондонское поместье, так как оставаться в доме семьи Фантомхайв, где всё напоминало о муже, она не могла. Как казалось Рикки, боялась. Молодой вдове с ребёнком помогали родственники, поэтому состояние пошло в дело, а семья покойного графа жила на хорошие проценты. Жизнь маленькой девочки была бы похожа на сказку: любящая мать, заботливые родственники. Любой каприз тот час же исполнялся. Почти любой. Однажды за матерью стал ухаживать молодой виконт. Леди Элизабет таяла, смотрела влюблёнными глазами и говорила, что господин Мерсье невероятно похож на её отца. Десятилетняя девочка хмурилась и не понимала, почему она должна любить или хотя бы уважать незнакомого ей человека только из-за того, что он похож на Сиэля Фантомхайва. Молодой франт, старательно увивающийся за богатой вдовой, ей вообще казался подозрительным. Пользуясь доступными для любой маленькой девочки средствами — слухами и подглядыванием, она узнала, что семейство Мерсье на грани банкротства и что виконт Фредерик поклялся очаровать графиню Фантомхайв и сделать всё, чтобы та вышла за него. Но мама впервые на её памяти не пожелала выслушать! Больше того, наказала за клевету и долго говорила, что разочарована в ней, что не ожидала такой подлости и низости. Эрика не знала, что делать. Домашний арест не был так уж плох, но перспектива стать падчерицей этого скользкого типа ужасала. Но хуже всего было то, что через три дня Фредерик зашёл сообщить ей, что наказание отменяется, в связи с «радостным» событием. Графиня Элизабет согласилась стать его женой. И он, конечно же, не держит зла на маленькую глупую девочку, поверившую мерзким слухам. Вовсе не обрадованная Эрика проплакала весь день. А потом вслух пожелала, чтобы жених матери пропал: «Если он исчезнет, а все узнают о его планах на деньги моей семьи, мама точно не будет так рада новому замужеству! Главное, чтобы пропал до свадьбы, а то потом новоявленные родственники явятся!» Странное желание для ребёнка, но засыпая, Рикки услышала негромкое, тише выдоха: «Как пожелаете». Мать плакала и долго возмущалась, что поверила «этому подлецу». Мир в семье был восстановлен, но девочка запомнила другое. По ночам ей снилось громкий шелест птичьих перьев и невесомое, неоконченное «Как пожелаете, мой…» Кажется, с этого времени девочка старательно складывала в копилку своей памяти все происходящие с ней странности. Эрика помнила, как заблудилась в лесу. Они выехали на пикник, одно из новомодных развлечений высшего света. Мать, как всегда, блистала, а дочь в это время, увлечённая новой обстановкой отходила всё дальше и дальше. Когда опомнилась, не слышно было даже гула, издаваемого множеством людей. Зато в вечерних сумерках отлично были видны белые клыки и горящие голодом глаза. Оцепеневшая от страха девочка лишь с ужасом смотрела к подбирающейся на мягких лапах смерти. Но волк вдруг заскулил по-собачьи и, поджав хвост, сбежал. А через несколько часов её нашли: сказали, что дорогу указал какой-то мужчина, словно растворившийся в сумерках. В другой раз Рикки похитили, чтобы потребовать выкуп. Она ничего не помнила, потому что девочку чем-то опоили, но слышала, что нашлась она в своей комнате, с запиской в руках, которую леди Элизабет тут же спалила. Ещё неделю графиня была растеряна, вздрагивала от каждого шороха и прижимала дочь к себе. Даже косметика не могла скрыть тени под её глазами. Почему Эрика была уверена, что графиня испугалась именно письма, а не пропажи дочери, сама понять не могла — мама ведь любила её. Но в своей догадке была уверена. После этого случая они на лето уехали в поместье Фантомхайвов. Мать заперлась в комнате отца, где ничего не менялось уже много лет, и о чём-то слёзно молила и плакала. Маленькая Рикки отправилась гулять по поместью. Познакомилась со старым Танакой, никудышным поваром Бардом, милым садовником Финни и немного неуклюжей Мейлин. Правда, выяснилось, что последняя просто носит неподходящие очки. На кухне она наслушалась легенд о некоем Себастьяне, дворецком отца, который исчез после его смерти. Все странности оказались вскоре забыты. Гуляя по поместью, Рикки нашла кабинет отца. Всё здесь оставалось таким, каким было при Сиэле Фантомхайве. С благоговением она рассматривала тяжёлые книги в кожаных обложках, какие-то старые бумаги, чернильницу, в которой были свежие чернила. Как будто кабинет ждал своего хозяина. Тихо вздохнув, Эрика залезла в удобное кресло. Подёргала шкафчики стола — заперты — и с удивлением разглядела среди вороха бумаг перстень. Перстень с синим камнем, про который рассказывала мама! Дрожащими руками девочка взяла его в руки и поочерёдно примерила на каждый палец левой руки, но удержался он лишь на большом пальце. Синий камень завораживающе блестел. — Эрика! Эрика Фантомхайв! Что ты здесь делаешь?! — Мама? — Растерянно спросила девочка. — Мы немедленно возвращаемся в Лондон, слышишь меня? Идём! А перстень остался с ней. В дом отца они вернулись через год, когда стало популярным проводить лето за пределами Лондона. Мать, занимающая не последнее место в иерархии светских львиц, вынужденно подтвердила, что ей есть куда поехать с дочерью этим летом. Уютная тишина поместья нравилась Эрике. Здесь было спокойно и безопасно, несмотря на все те ужасные случаи, что пережило это поместье в прошлом. Здесь ей казалось, что она вернулась домой. Она не плутала в коридорах, уютно чувствовала себя в большой кровати с жёстким матрасом и именно о таких портьерах всегда мечтала. Не хватало только… Чего не хватало, она и сама сказать не могла. А ещё она читала те книги, которые читал отец. Страницы открывались на тех местах, которые он любил перечитывать, в некоторых лежали закладки, а кое-где были аккуратные приписки на полях. Наверное, впервые в жизни Эрика восприняла своего отца не как воспоминание леди Элизабет, но как живого человека. Разговоры слуг, которых нанимали ещё при её отце будоражили воображение. Отец казался невероятно умным, смелым, хитрым и добрым. Он помогал стольким людям! А мама и не рассказывала… Хотя Эрика была умной девочкой и, конечно же, не поверила в рассказы о гигантском псе, превращающемся в человека. А ещё папа был очень ответственным, не любил всякие девчачьи занятия, которые терпеть не могла и сама Эрика, но обожал сладкое. Запивавшая черным крепким чаем сладкое пирожное, привезённое специально для неё, девочка только засмеялась. Она и не представляла, насколько у них с отцом совпадали вкусы. Долго леди Элизабет в поместье не прожила. Через две недели они уехали в Лондон. Но эти четырнадцать дней что-то изменили в душе девочки. Словно призрак отца теперь всегда стоял за её спиной.