А почему бы и да?

Голова трещит, словно меня по ней шибанули, в голове вяло кружат мысли, разбегаясь в разные стороны, как только я их пытаюсь словить. Хмурюсь, пытаясь словить ближайшую, и, - вы не поверите! - но я ее ловлю. Она маленькая, но конкретная, со смыслом. Мне хана. Вот и все. Не знаю, чем это вызвано, наверно, просто предчувствие. Открываю глаза. Вокруг полумрак, бежевые стены и больничный запах. Точно, я же грохнулся в обморок когда… когда что? Что это было? Почему классрук тут был? С чего такая реакция? Хотя, я бы тоже разозлился и удивился, если бы какой-то мужик лапал моего подопечного. Ведь мы с ним хорошо знакомы. Хорошо для учителя и ученика. Приподнимаюсь на руках и вижу на кресле напротив меня Артема. Артем Павлович. Нет, нет, нет, Тема. Блин, как мне его называть? Ладно, потом подумаю. Артем выглядит сонно и печально. Смотрю в окно и ужасаюсь. Там темно и отчетливо видно Луну. Хватаюсь за телефон, один пропущенный и один принятый. От мамы.  — Я сказал, что ты упал в обморок и сейчас в больнице. Можешь пробыть тут до утра, потом спокойно возвращаться, родители оповещены. У твоей мамы, кстати, красивый голос, — я посмотрел ему в глаза, которые посверкивали в полумраке. От стены отходило слабое свечение, и я, посмотрев туда, увидел ночник в виде кошечки с большим бантиком. Тут меня проперло на хи-хи.  — Артем Павлович, вот вроде взрослый мужчина, а забавляетесь таким, — я не выдержал и сорвался на смех, уткнувшись носом в колени, но буквально через несколько секунд, получил увесистый подзатыльник, который мигом меня остудил. — Ну, Артем Павлович, детей нельзя бить,  — случайно хрюкнув носом, я залился краской от смущения. Теперь смеялся надо мной Артем. Так мы просидели почти всю ночь, шутя друг на другом, болтая, иногда становясь серьезными, обсуждая прошлое и планы на будущее. Я рассказал о своей мечте стать ветеринаром. Тема сначала посмеялся, а потом сказал, что это хорошая профессия, и что желает мне удачи в этом деле. Он, кстати, разрешил называть себя Темой, объяснив это тем, что не такая уж и большая у нас разница в возрасте. Так же он рассказал мне о Жене и себе. Оказывается, они знакомы с раннего детства, а со школы были вместе, разошлись на время учебы в институте, переписываясь и приезжая друг к другу в гости. Тема рассказал, как Женя возился с ним, пока он был маленький, как помогал, чем мог, пока он учился. За ночь мы стали еще ближе, рассказывая свои тайны и засыпая рядом. Уходя, я впал в апатию, осознавая, что теперь мы точно не сможем быть вместе, сердце защемило. В этот день я не пошел в школу, и проспал почти весь день. Часов в пять вечера позвонил телефон. Это был он. Сердце мгновенно забилось сильнее, пытаясь выскочить из груди, пытаясь быть ближе к любимому. Да, я оказался жутко влюбчивым, но что тут поделать. До ночи мы гуляли по парку, ходили по городу, смотрели на яркие вывески и ели мороженое, не смотря на то, что уже холодно. Когда я пришел домой после одиннадцати, меня ожидал разбор полетов от родителей.  — Где ты шлялся, маленький ублюдок?! — отец напился до чертиков и теперь орал, дыша своим перегаром на меня и брызгая слюной. Мама, как всегда, предпочла не выходить, ведь ей тоже достанется, а потом нам обоим вдвойне. Сейчас от отца невозможно было скрыться, так что пришлось вжаться в угол, тихо, но четко, отвечая и не смотря ему в глаза.  — Я был у друга, он объяснял мне, что было в школе, мы заболтались и не заметили, как прошло время, — отец немного успокоился, но тут неожиданно замахнулся и влепил мне пощечину такой силы, что я упал на пол, вскрикнув. Щеку и губу, на которые пришелся удар, защипало и запекло. Тут же из комнаты выбежала мама и увидела эту картину. Ее глаза испуганно увеличились. Они подбежала ко мне и обняла, прижав меня к себе и шепча на ухо: — Беги в свою комнату. Я все улажу и приду к тебе. Я знаю, что позорно скидывать все на плечи женщины, но так действительно будет лучше. Она знает, что делает, а я буду только помехой. Уснул я в ожидании следующего дня и ожидании следующей прогулки. Женя.  — Сегодня ты его бросишь. Он ребенок, хватит пудрить ему мозги, — я зол. Я очень зол. Мой парень продолжает ходить на свидания с моим учеником и не стесняется мне это говорить. Покалечу его ко всем чертям и буду держать в шкафу.  — Но я не хочу. У нас с ним все несерьезно. Ну, позабавился я разок с ним, я же его не трахал и… — я вздернул его за волосы, заставляя встать на носочки, и приблизил его лицо к своему.  — Ты сегодня пойдешь к нему и бросишь. У мальца гормоны, это скоро пройдет. А я прослежу, — я отпустил Тему. Он выглядел поникшим, но это тоже скоро пройдет. Тема вышел через полчаса, а я за ним. Я уже заранее знал, куда они пойдут и сколько там будут. Сначала алея, которую я хочу пройти через дорогу от них. Там всегда много людей и много зарослей, не думаю, что меня заметят. Следом набережная. Там придется отстать на время, но, когда нас будут разделять кусты, я приближусь. Именно там он и бросит его. Все шло по плану. Нет, конечно, косяки были, но в общем-то по плану. Я видел, каким подавленным стал Тема, но он старался не подавать виду, болтая и развлекая этого мелкого проказника. Несколько раз я терял их из виду, но неизменно находил. И вот впереди уже виднеются кусты, они заходят за них, а я, уходя немного в бок, ускоряю шаг, пока не нагоняю их. Это было опрометчиво и опасно - подходить так близко, когда Раевский в любую секунду может увидеть меня, если присмотрится. Но чтобы точно узнать, бросил ли Тема этого мальца, я должен все слышать. -… да, было бы хорошо, — я услышал голос Темы. В этой части набережной довольно тихо, сюда почти никто не заходит, кроме живущих рядом людей. Дорожки были сделаны из асфальта, из которого торчали белые камушки. Сейчас таких уже не делают. По краям он потрескался, а во все щели пробились трава и кусты. Вокруг редкие деревья и высокие, дикие кусты, которые давно зашли на территорию дорожки, но убрать их банально некому.  — А ты читал "Голодные игры"? Я вот просто недавно купил книгу, и читаю, — один из силуэтов, который слегка ниже и тоньше остановился. Видимо Рома захотел показать приобретение, а, может и что-то другое.  — Послушай, Ром, мне надо тебе кое-что сказать, — второй силуэт остановился в нескольких шагах от первого и повисла небольшая пауза. Я кожей чувствовал, как сложно даются эти слова Артему, но так надо, любимый, так будет лучше. — Нам лучше больше никогда не встречаться, забудь про меня, то, что мы делали в моем кабинете, ненормально. Так будет лучше. Повисла тяжелая пауза. Меня самого начало пробивать то ли сочувствие, то ли какой-то необузданный страх. Когда второй силуэт начал двигаться, Рома заговорил. - Вы, взрослые, считаете себя такими умными, считаете, что именно ваши домыслы правильны. Но это далеко не так. Все мы ошибаемся, все оступаемся. И вы, хоть вы и прожили больше нас, хоть и совершили много ошибок, на которых вы учились, вы не можете решать за всех, — тихо и спокойно сказал Рома, но голос его все равно дрожал. Первая фигурка сорвалась с места, убегая обратно и роняя то, что бережно вытаскивала. Я понимал, что этот глупый ребенок может сотворить что-то необдуманное, посему и побежал вслед за ним. Потеряв его из виду, я забеспокоился. Это по моей вине Тема отшил его, и по моей вине он может сотворить с собой то, чего я не смогу простить себе никогда. Но, как бы я не беспокоился, через полчаса метаний вдоль набережной, я, наконец, нашел его. Нашел случайно, он сжался в комок в щели между домами, в тени и сырости, прижимая к себе какую-то драную кошку. Я обнял мальца, пытаясь успокоить. Он подергался несколько минут, но я не выпускал его. Он же слабый, как девочка, пропустит еще одну физкультуру, я сам буду ему ее вести. Когда он успокоился, я поднял его на руки, но он опять начал дергаться и извиваться, отчего я чуть не уронил его.  — Тише, тише, малыш, все будет хорошо, — я стал гладить его по голове, ведь это должно успокаивать.  — Пустите, пожалуйста, — мальчишка посмотрел мне в глаза. Его голос, выражение лица... они заставили мое сердце сжаться от жалости. Огромные зеленые глаза словно смотрели в душу. Стало тошно от самого себя. Но это правильно решение, ведь это временно, а с Темой у нас все серьезно. Наш союз живет уже много лет, я люблю его с детства, еще с того времени, когда он не понимал этого чувства. А сейчас этот малец мешает нам. Жалость закрыла вспышка злости. Я вздернул мальца на ноги и за руку потащил домой. Сдам его родителям и вернусь домой, к моему Теме, в его нежные объятия. Но в квартире оказалось пусто. Почему-то в этот момент я не задумался об этом. Он взрослый мальчик, сам может о себе побеспокоиться. Может, он вообще гуляет. На улице великолепная погода. Поздняя осень, уже холодно и листья почти все опали, но еще не зима. Я знаю, Тема любит осень и сейчас скорее всего наслаждается ею.