А почему бы и да?

Артем. Смотреть в его глаза, полные боли и непонимания, — это пытка. Пытка, которая ранит сердце, самые мягкие его части, самые чувствительные. Когда Рыжик убежал, я застыл в оцепенении. Ведь это, может быть, последняя наша встреча. Я могу больше никогда его не увидеть. Хоть мы и знакомы совсем немного, но я привязался к нему, такому ласковому и нежному, такому невинному. Я уже хотел уйти, но наткнулся взглядом на книгу, которую Рома хотел мне показать. А она ведь ему дорога. Подняв книгу, я рассмотрел этот не малых размеров томик и сел недалеко от этого места на лавочку. Я видел, как Женя побежал следом за Рыжиком. «Смысла беспокоиться нет». Женя хоть и холодная ледышка снаружи, но внутри такой же ребенок, как и рыжик. Только ребенок этот очень глубоко. Я все равно доверяю ему, не смотря ни на что. За книгой я не заметил, как начало смеркаться, а заметил только тогда, когда букв стало почти не видно. Домой не хотелось совсем. Захотелось напиться. Женя. Проснулся я от грохота на кухне. Ну, может, мой любимый там что-то уронил пока готовил? С кем не бывает. Выхожу на кухню в одних штанах, я знаю, что ему нравится мое тело, зеваю. На кухне пока нет вкусных запахов, но это не беда. Открываю глаза.  — Что это, мать твою, такое?! — моему возмущению нет предела. Этот гад сидит на полу, рядом валяется сковородка и большая разбитая бутылка из-под коньяка. Тема раньше никогда не пил, а сейчас, судя по виду, всю ночь беспросветно бухал. Его вид оставлял желать лучшего. Под глазом наливался синяк, губа разбита и припухла, лицо было бледно-зеленым, а глаза жутко выделялись красным. Тут его тело содрогнулось. Я понял, что его сейчас вырвет, и буквально за шкирку потащил к туалету. Чуть не запачкав всю квартиру, я все же успеваю. Бережно придерживаю его над унитазом, пока он еле стоит на коленях, поднимаю, умываю, заставляю выпить воды пусть даже из крана и опять к туалету. В таком состоянии я его видел только на выпускном, да и то, тогда они баловались только пивом и вином. Но штормило его организм от этой смеси знатно. «Почему он так напился?» Во мне опять зародилась безудержная злость, и, когда он вроде все вывел из организма, я насильно прочистил ему еще раз желудок водой и за одно и задницу, которая в ближайшем будущем будет отвечать за все хорошее. Спал мой милый долго. За это время я успел придумать, что я буду с ним делать, как он будет отвечать за свои поступки. Это, конечно, подло, ведь он и так будет мучиться с головной болью, но он должен мне ответить на несколько вопросиков. За то время, пока Тема спал, я успел подготовить все к будущему наказанию. Связав руки своего беспробудно спящего любимого веревкой, я прикрепил их к изголовью нашей кровати, чтобы Тема поменьше дергался и не пытался вырваться. Он знает, что я хорошо связываю. Откопав в недрах шкафа толстый кожаный ремень с железной бляшкой, я с ухмылкой щелкнул им, уже представляя красные отметины на коже своего провинившегося парня. Избавив Тему от одежды, я наклонился к его уху, ласково шепча:  — Просыпайся, соня, — дождавшись, когда парень с тихим мычанием разлепит заспанные глаза, я с садистской усмешкой ухватил его рукой за волосы и вдавил лицом в матрац. — Не хочешь ответить за свой проступок? — нежно проворковал я, совершенно неласково сжимая между пальцами его волосы.  — М-мне больно, — осипшим голосом прошептал Тема, в его голосе я явно уловил нотки угрюмого подчинения.  — Знаю, милый, — я кивнул, зная, что он не увидел. — Но тебе придется потерпеть. Я чувствовал, как во мне кипела ледяная злоба напополам с ревностью. Хотелось не просто отхлестать Тему хорошенько ремнем, но и выпороть, рассекая кожу плетью, чтобы в следующий раз неповадно было.  — Считай, пожалуйста, до тридцати, — я отпустил его волосы и, подтянув его слабо дрожащее тело к краю кровати, замахнулся ремнем.  — Один, — тихо и сипло пробормотал в простыни Артем. В его голосе отчетливо слышалась боль. Еще легкая, но уже ощутимая. Еще замах, звук хлесткого удара, на его нежной коже расцветает красный укус, а он стонет цифры, все громче, срываясь с каждым ударом. Красные припухшие отметины покрывают его кожу сплошняком от ягодиц и почти до лопаток. Кое-где виднеются кровоточащие алые ранки разорванной кожи, но меня это не останавливает, я лишь прикладываю большую силу, пока его осипший голос со сдавленными рыданиями не произносит «тридцать». Я отбрасываю на пол ремень и окидываю взглядом его содрогающееся от крупной дрожи тело. Сиплые стоны и неприкрытые всхлипы только заводят меня, отчего я полностью теряю контроль над собой. Одним коленом упираюсь в матрац и нависаю над телом Артема. Языком провожу по его кровоточащей спине, оставляя мокрую дорожку вдоль позвоночника. Он с тихим мычанием прогибается, стараясь уйти от болезненных касаний. От этого я завожусь только сильнее. Выпрямляюсь, снимаю с себя штаны вместе с бельем и, вытянув из тумбочки презерватив, раскатываю его по своему возбужденному члену. Пальцы немного пачкаются в смазке, я знаю, что этого мало, но сейчас меня это не заботит. Резким движением ставлю его раком и растягиваю, небрежно и быстро, не заботясь о его удовольствии. Он напряженно прогибается, лбом упираясь в кровать, тело сводит чуть ли не судорогой, я слышу его тяжелое хриплое дыхание… - Женя… - тихо стонет парень, реагируя на мои грубоватые и резкие движения внутри его тела. – Может, не на-адо?.. Я прижимаюсь к его спине своей грудью, отчего он сдавленно шипит, и резко вхожу в его едва ли подготовленное тело до основания. Артем снова всхлипывает, а я, крепко держа его за бедра, начинаю двигаться, чувствуя, как сильно он сжимается изнутри. Это окончательно и бесповоротно сносит мне крышу. Сильные, рваные движения, заполняющие тело Артема полностью, не доставляющие ему ни капли удовольствия, зато доводящие до оргазма меня. Я до синяков сжимаю бедра парня, жестоко трахая его. С губ сами собой срываются тихие хриплые стоны. Еще несколько толчков, и я натягиваю его на себя жестче и грубее, кончая. Немного отдышавшись после оргазма, я наклоняюсь к уху Темы, так и не выходя из него, и шепчу, пошло облизываясь: - Ну что? Получил свое, шлюшка?