Its always Snape

      Это был обычный день августа. Скучные серые тучи покрывали небо, за которыми, изредка появляясь, пряталось ленивое солнце. А что, собственно, ещё можно ожидать от дождливого климата Туманного Альбиона? Ничего необычного, никаких чудес, что вовсе не означает, что последних не бывает. Всё не так просто как кажется.       На улице завывал прохладный летний ветер, со скрипом покачивая табличку с надписью «Тисовая улица». Погода эта точно соответствовала настроению девушки с торчащими во все стороны чёрными волосами, достающими до плеч, и округлыми старыми очками, скрывающими красивые, как у матери, зелёные глаза. Гарриет Лили Поттер (или просто Гарри, как обычно называли её все вокруг) сидела в своей комнатке на втором этаже дома тёти и дяди и, подперев кулаком подбородок, наблюдала в окно за происходящим на улице. Палочка из остролиста в руках волшебницы слегка постукивала по грязному стеклу, выдавая задумчивость своей хозяйки. Прекрасная белая сова, томившаяся в тесной клетке, казалось, её чувства разделяла, демонстративно и очень недовольно хлопая крыльями и подавая голос.       − Прости, Хедвиг, − тоскливо взглянув на своего фамильяра, произнесла Гарри. – Мне очень жаль, но я не могу ничего сделать.       Жёлтые глаза совы блеснули какими-то понимающими искорками, однако она всё же в очередной раз с возмущением клюнула массивный замок, запирающий её клетку. Девушка-Которая-Выжила тяжело вздохнула, поудобнее устроившись на подоконнике. Она бы очень хотела выпустить несчастную птицу полетать, размять крылья, ведь ей и самой уже жутко осточертело сидеть взаперти, да ещё и без еды.       Словно в подтверждение её мыслей, тощий животик заунывно заурчал. Поттер на это только как-то грустно хмыкнула. Это было стандартным наказанием Дурслей за неповиновение и за занятие её «уродством». Слово «магия» Вернон и Петуния настолько не переносили, что даже никогда не произносили его вслух. Да и обвинения их всегда были необоснованны. За эти шесть лет они уже прекрасно знали, что пользоваться магией вне Хогвартса до своего семнадцатилетия Гарри не имела никакого права. Впрочем, её дядя и тётя были людьми, которые не переносили странности ни в каком виде. Таких скучных людей можно было бы пожалеть, если бы порой со своими принципами не заходили слишком далеко.       Прошло уже несколько дней с того первого кошмара о Волдеморте и вернувшемся к нему послушной крыске Хвосте. Гриффиндорка совершенно не знала, что делать и как быть. Её шрам болел чуть ли не каждую ночь. Это мало того, что было неприятно, так ещё, как показывала практика, было очень и очень плохим знаком. Она чувствовала это, но не знала с кем поделиться. Первым порывом было написать Дамблдору, но что она могла сказать? Жаловаться на головную боль и ночные кошмары директору школы казалось каким-то детским садом. Юная Поттер любила старого волшебника, но ведь он ей не отец в самом-то деле.       Тогда-то ей и пришла мысль о самом родном человеке – её крёстном отце. В ту же ночь Гарри написала письмо Сириусу, рассказав всё, что только смогла вспомнить из своего странно сна, не забыв упомянуть о своём шраме. Она знала, что ответ от крёстного придёт в считанные дни, ведь они уже не раз переписывались с тех, пор как Блэк сбежал из Азкабана.       На удивление солнечный день волшебница провела на грядках тёти Петунии, пытаясь управиться с её многочисленными цветами и прочими культурными растениями, которые непременно должны были выглядеть куда лучше и опрятнее, чем у их соседей. Для тётушки было очень важно производить на людей хорошее впечатление. Что, конечно, было очень трудно с «поттеровским выродком» в доме.       В то утро и вернулась на Тисовую улицу Хедвиг с ответом от Сириуса Блэка. Побросав тяпку и грязные рабочие перчатки, Гарри немедля кинулась к осторожно приземлившемуся на плиточную дорожку письму. Но его перехватил дядя Вернон.       − Отдайте мне, − вежливо протянула руку волшебница. – Это моё письмо.       Мистер Дурсль смерил нерадивую племянницу таким взглядом, как будто она была душевно больной. Попыхивая трубкой и пригладив свои густые усы, он вскрыл конверт и уставился на письмо с выражением полнейшего отвращения.       − Ты пишешь письма этому своему уголовнику-крёстному? – скривился мужчина. – Да ещё и отправляешь их со своей ненормальной совой! Какую это, по-твоему, тень накладывает на всю нашу семью!       − Это моё письмо, − постепенно раздражаясь, ловко выхватила из его рук свою почту Поттер. – Вы не имеете права его читать! Знаете, я ведь часто переписываюсь с Сириусом, и его очень интересует, как я провожу лето, как со мной тут обходятся. Возможно, некоторые ваши действия ему не понравятся и…       Не успела она договорить, как её с ног сбила увесистая пощёчина. Сидя на разодранных коленках, Гарри опустила голову, подставляя горящую щеку под порывы холодного ветра. Из уголка её рта даже стекала тоненькая струйка крови. Переведя дыхание, девушка исподлобья взглянула на дядю. Тот, казалось, был аж фиолетовым от злости. Его усики смешно дёргались в гневе, глаза выпучились, а на красной шее быстро вздымалась вздувшаяся жилка. Он скомкал в своих больших ручищах письмо Сириуса и, поднесся к потрёпанному пергаменту зажигалку, поджёг его. Дурсль с удовлетворением отметил выражение отчаяния на лице Поттер, когда она могла только беспомощно наблюдать за стремительно тлеющим в ногах мужчины письмом.       − Ты смеешь мне угрожать, наглая девчонка?! – разразился в гневной речи он. – Ты живёшь в моём доме. Мы милосердно взяли тебя к себе, когда нашли тебя на собственном пороге. Заботились о тебе все эти годы, кормили, одевали, хотя могли просто отдать тебя в ближайший приют. И вот это твоя благодарность?       − Ударить меня было очень заботливо с вашей стороны, − кое-как поднявшись на ноги, холодно пробормотала гриффиндорка.       Если бы из его ушей мог пойти пар, он бы сейчас вырывался наружу огромными кольцами как у поезда Хогвартс-Экспресс. Будто нашкодившего котёнка, Вернон схватил Гарри за воротник куртки и резко втолкнул в дом. Она влетела в коридор так, что едва не поскользнулась на скользком полу и не упала снова. Оглядевшись в поисках любопытных соседей, мистер Дурсль убедился, что произошедшего никто не видел, и вошёл следом за племянницей в дом. Опираясь об кухонный стол, Поттер выпрямилась и, не отрывая опасливого взгляда от разгневанного дяди, медленно попятилась назад.       − Может тебе и шестнадцать, но это не значит, что я не могу тебя выпороть как непослушную соплячку, − на ходу складывая пополам ремень, угрожающе произнёс Вернон Дурсль.       При этом воспоминании Гарри Поттер со вздохом прижалась к стене и тут же поморщилась от ноющей боли в спине. В тот день дядя серьёзно занялся «её воспитанием». Может, было бы лучше не пугать Дурслей своим крёстным, бывшим узником Азкабана, как она делала в       самом начале, а действительно написать обо всём Сириусу?       Не-е-е-е-е-е-ет. Эта идея была отброшена, едва успев родиться в её тёмноволосой голове. Она не хотела никому жаловаться. Даже Сириусу. Сильное чувство гордости не позволяло ей этого. Подсмеиваясь, Сириус и Ремус когда-то заметили, что это было чертой Джеймса, её отца. Впрочем, написать Блэку всё равно было нужно. Прошлой ночью ей приснился ещё один кошмар, повторявшийся вот уже несколько дней. Кошмар, в котором Волдеморт в компании Хвоста и ещё одного своего последователя, которому он давал какое-то важное поручение, убил пожилого маггла. Эти сны пугали Гарри всё больше, её раскалённый до боли шрам тоже не был в восторге.       Как бы то ни было, связаться с волшебным миром пока не было никакой возможности. Хедвиг была заперта в клетке на замок, ключ от которого был у дяди Вернона. Он просто ненавидел сову волшебницы. Поттер могла бы, конечно, освободить птицу с помощью волшебной палочки, но прекрасно помнила, что было, когда в прошлом году она в порыве гнева раздула свою дражайшую тётушку Мардж. Гриффиндорка невесело усмехнулась. Правила, за которые её в считанные секунды могли исключить из Хогвартса, она нарушать больше не рисковала. По крайней мере, в мире магглов.       Девушка-Которая-Выжила очень злилась, что ей приходилось жить летом у Дурслей. Они все её ненавидели и даже не пытались этого скрыть. Какой прок в том, чтобы оставаться здесь? Когда Сириус предложил ей жить с ним, Гарри была так счастлива, что и передать трудно. Впервые в жизни у неё появился по-настоящему близкий человек, который мог о ней позаботиться не потому, что она «Избранная», как любили писать в «Ежедневном Пророке», а потому, что они действительно могли и хотели быть одной семьёй. Нет, Поттер, конечно, любила мистера и миссис Уизли, но у тех были и свои дети.       Именно благодаря Сириусу волшебница смогла впервые вызвать мощного телесного патронуса. И с того дня, если бы предатель Петтигрю не сбежал, если бы Снейп не имел привычку лезть туда, куда его не просят, и не повторял во всеуслышание какой Блэк опасный преступник, крёстному не пришлось бы скрываться от авроров, и они могли бы жить вместе как семья. То, чего у знаменитой Гарри Поттер, никогда не было. Дом на Тисовой улице был для неё уже невыносимым.       − Ну, ничего, − глубоко вдохнув, успокаивала саму себя Гарри. – Завтра уже первое сентября, и я снова вернусь в Хогвартс.       Всё чаще и чаще девушка отождествляла Школу Чародейства и Волшебства со своим истинным домом. Ведь там у неё были её верные друзья, которых она не видела с Чемпионата Мира по Квиддичу, запомнившегося ей очень надолго как великолепной игрой, так и внезапным нападением Пожирателей Смерти.

***

      Даже в Хогвартсе кошмары снились Гарри Поттер каждую ночь. Пугающие сцены с участием Волдеморта захлестнули её сознание, мучая, не давая спать. После каждого такого ночного сеанса шрам в виде молнии болел со всё более невероятной силой. Гарри была вынуждена закусывать подушку так, что аж челюсти сводило, чтобы заглушить свои стоны боли и не разбудить лежащих на соседних кроватях Гермиону и близняшек Патил. После двух таких ночей гриффиндорка решила, что проще вообще не спать.       Это решение очень быстро дало о себе знать. Недосып, постоянная работа с заклинаниями, объёмные домашние задания вдобавок к ещё не зажившим ссадинам на спине от дядюшкиного ремня истощали её. Так что было совершенно не удивительно, что Поттер заснула прямо посреди лекции в кабинете Зельеварения.       − Поттер! – раздался над ухом недовольный профессорский голос.       Его ладони со стуком опустились на её парту, и Гарри, встрепенувшись, тут же выпрямилась, пробуждаясь ото сна. Широко распахнув глаза, волшебница смотрела на каменное лицо слизеринского декана, зная: что бы она сейчас ни сказала, тот всё равно снимет с её факультета энное количество баллов. Волшебница нервно сглотнула и неловко опустила глаза.       − Эм… прошу прощения, профессор, − виновато проговорила Гарри Поттер. – Я заснула.       − Очевидно, − скрестив руки на груди, невозмутимо отозвался Снейп.       Чёрные глаза зельевара были полны неприязни и, казалось, были способны прожечь в ней дыру. Со стороны слизеринцев по классу прошли тихие смешки. Самодовольно ухмыляющийся от уха до уха Драко Малфой поймал её взгляд и показал язык. Гарри устало закатила глаза – будто им всё ещё по одиннадцать лет, в самом деле!       Со вздохом девушка откинулась на спинке стула и тут же, соприкоснувшись с ранами на спине, зашипела от боли. Она слишком устала, чтобы выслушивать чьи-то насмешки и уж тем более отвечать на них.       − Это вышло случайно, − убрав непослушную прядку волос, попыталась оправдаться Гарриет. – Я вчера слишком поздно закончила своё эссе о ядах.       − Понятия не имею, почему Вы всё ещё ходите на мои уроки, − едва заметно поведя плечами, с достоинством произносил Северус Снейп. – Полагаю, Ваш мозг не способен усвоить даже наипростейшую информацию. Возможно, Вам стоило обратить внимание на что-то другое, мисс Поттер? Скажем, Прорицания?       Поттер скрипнула зубами, ощутив внезапный прилив какого-то необъяснимого раздражения. Она ответила быстрее, чем успела подумать.       − Знаете, я и сама этого не понимаю. Возможно, потому, что если я покину класс, Вам больше не над кем будет издеваться, − любезно отвечала Гарри Поттер и, чуть помедлив, мстительно добавила. – Сэр.       С передних парт кто-то присвистнул. Слизеринцы начали неодобрительно переглядываться и перешёптываться. Малфой и Крэбб с Гойлом демонстративно развернули свои стулья и устроились поудобнее, наблюдая за своим деканом и своей главной "немезидой". Рон хихикнул в кулак на слова подруги, за что тут же получил болезненный толчок под рёбра от явно обеспокоенной Гермионы. На по обыкновению непроницаемом лице самого профессора Зельеварения же не дрогнул ни единый мускул, он лишь с небольшим прищуром изучал раздражённое лицо «знаменитости». Гарри уже и сама понимала, что сказала лишнее, но ничего не могла с собой поделать.       Молчание становилось слишком тяжёлым. Волшебница едва могла выдержать его пристальный взгляд и была вынуждена первая отвести глаза в сторону, прервав затянувшиеся гляделки.       Снейп подался вперёд и прошипел: − Минус двадцать баллов с Гриффиндора, Поттер! Отправляйтесь к директору. – Он вдруг хмыкнул и, не скрывая своего скептицизма, приподнял бровь. − Или Вы думаете, что раз Вы, так называемая, «Избранная», то можете делать всё, что Вам вздумается?       Дочь Джеймса Поттера упрямо сжала губы в плотную линию, поднялась со своего места, быстро собрав в сумку учебные принадлежности, и вышла вон из класса. Уже оказавшись за пределами кабинета Зельеварения, в коридоре Девушка-Которая-Выжила ускорила шаг и послушно направилась в сторону кабинета директора.       Она уже не могла сдерживать своего гнева. О, Мерлин, как же это всё надоело! Ежедневные насмешки, издевательства. Если не в доме Дурслей, так обязательно в подземельях Хогвартса. В чём она виновата? Видит Бог, Гарриет Поттер никогда не хотела быть «так называемой, Избранной», в чём только что попрекнул её Снейп. Все знали Девочку со шрамом. Он принёс ей славу, которую гриффиндорка, не задумываясь, променяла бы на нормальную спокойную жизнь и семью. Только идиот мог думать иначе.       Миновав все лестницы, Гарри, наконец, остановилась у знакомой горгульи и принялась вспоминать пароль, который она пару дней назад случайно услышала от МакГонагалл.       − Лакричные палочки.       Услышав пароль, горгулья пропустила волшебницу, и через несколько мгновений Гарриет уже сидела в кресле напротив директорского стола и, пытаясь успокоить судорожную дрожь в пальцах, держала в руках любезно предоставленную старым волшебником чашку чая.       − Тише, дитя, − поглаживая её по плечу, успокаивающе приговаривал Альбус Дамблдор. – Я понимаю, ты взволнована, но тебе нужно успокоиться.       − Я… я не могу, профессор, − слабо отозвалась девушка. – Я понимаю, что виновата сама, но Снейп просто выводит меня из себя!       − Профессор Снейп, Гарри, − в очередной раз напомнил он.       Поттер на мгновение замолчала и, чуть помедлив, кивнула, соглашаясь. Прижав к губам чашку, она вдохнула приятный аромат и сделала несколько глотков, старательно пытаясь взять себя в руки. После снов с участием Волдеморта Надежда Магического Мира и без того была на грани нервного срыва, а теперь её ещё и, буквально, колотило от обиды и злости. Удивительно, но уже после первого глотка горячего чая стало значительно легче.       Будто почувствовав это, Дамблдор улыбнулся, мягко глядя на студентку из-под своих очков-половинок: − Ну, как?       − Лучше. Спасибо Вам, сэр, − искренне поблагодарила его Гарри.       Директор удовлетворённо кивнул и удобно устроился в своём любимом кресле, наблюдая за своей юной воспитанницей и думая о чём-то своём. В умиротворённой тишине слышалось тиканье всевозможных маленьких безделушек, расставленных на столе и полках, а в воздухе витал запах сладостей и бергамота. Невозможно, было сказать, что этот кабинет действительно принадлежит серьёзному, мудрому и самому могущественному волшебнику своего времени, а не добренькому старичку из Сладкого Королевства.       − Э-э-э… Профессор? – неуверенно позвала Гарри Поттер.       Альбус в любопытстве перевёл взгляд на неё, всем своим видом показывая, что внимательно её слушает. Гриффиндорка ощущала некоторую неловкость и, собравшись с духом, наконец, решилась.       − Профессор, могу я больше не ходить на Зелья?       Старый волшебник, казалось, немало удивился такой просьбе и, сложив руки на животе, мягко заговорил: − Гарри, у тебя хорошие результаты СОВ. Если не ошибаюсь, ты ведь сама выбрала в этом году для себя Зельеварение. Я бы не рекомендовал тебе отказываться от этого предмета, если ты всё ещё хочешь стать аврором.       − Плевать. Совятни тоже кто-то должен чистить, − невесело усмехнулась она.       На самом деле это было просто чудо из чудес, что ей удалось сдать СОВ по Зельям на оценку «Превосходно». Снейп не всегда ставил ей «Удовлетворительно», не говоря уже о лучшей оценке. В прошлом году Гарри очень помог учебник некоего Принца-полукровки, который она нашла перед рождественскими каникулами, перебирая старые книги на очередной отработке с деканом Слизерина – больше, чем с ним она отбывала наказания, наверное, только с вечно ворчащим Филчем. К сожалению, так часто пользоваться своим счастливым учебником студентка больше не могла, так как дала своё слово Гермионе. Видите ли, у Принца, гениального зельевара и по совместительству создателя собственных заклинаний, слишком отвратительное чувство юмора. Хм! Сама Поттер пока была ему только благодарна за подсказки. Благодаря им, она узнала за это короткое время о зельях гораздо больше, чем от Снейпа за пять лет.       − Не думаю, что это разумно, − улыбчиво покачал головой Альбус Дамблдор. – Это глупо отказываться от своей цели из-за маленького инцидента с профессором Снейпом.       − Маленький инцидент, сэр? – переспросила Гарриет. – Да он ненавидит меня!       Старик устало вздохнул: − Я думаю, ты преувеличиваешь. С чего бы ему тебя ненавидеть?       − А вот это лучше спросить у него самого, − сквозь зубы произнесла волшебница.       − Гарри…       − Профессор, Снейп издевается надо мной с первого дня моего появления в этой школе! – возмутилась Поттер. – Иногда мне кажется, что весь смысл урока скатывается в то, как бы побольнее меня уколоть и поглумиться над моими умственными способностями. Да, я не идеальный ученик, но я стараюсь, честно! И уж точно не заслуживаю его гнева. Он только и делает, что шипит и плюётся ядом, как василиск!       − Гарри, дитя, ты слишком увлекаешься, − поспешил прервать её поток лирических сравнений Дамблдор. – Северус всё ещё твой профессор. Соглашусь, возможно, он иногда бывает слишком резок, но уверен, он делает это не специально.       − Он слил абсолютно нормальное зелье! – воскликнула гриффиндорка. – Разбил склянку с моим образцом. И кто из нас двоих после этого дитя?!       Директор подпёр свой нос кулаком в задумчивом жесте, однако Гарри отчётливо видела, как слегка трясутся его густые усы и тянутся, чуть изгибаясь, губы в полуулыбке.       − Вот Вам смешно, сэр, а мне надоело смотреть, как его бесит то, что я – Поттер! – с усталым вздохом пробормотала Избранная, обессилено плюхнувшись обратно в кресло. – Другой, более адекватной причины я не вижу.       − Профессор Снейп сложный человек, − прочистив горло от насмешливых ноток, успокаивающе заговорил Альбус. – И у него есть на это свои причины.       − Это какие например? – недоверчиво посмотрела на него Гарриет.       − Он очень многое пережил, − пояснил волшебник. – Также как и ты, Гарри. По моему скромному разумению, вы двое в чём-то похожи.       Девочка со шрамом закусила губу, не зная, что на это ответить. Она не понимала, что под этим имел в виду Дамблдор, и что-то подсказывало ей, что разъяснять сказанное он не собирается.       − Что бы ни было причиной ваших споров, могу заверить тебя, что ненависть не имеет к этому никакого отношения, − по-отечески положив ей руку на плечо, продолжал Альбус Дамблдор и, на секунду призадумавшись, вдруг произнёс. – Более того, все эти годы профессор Снейп помогал мне оберегать тебя.       Гарри уставилась на старика так, как будто бы тот был сумасшедшим. Ну! Возможно, отчасти действительно так и было, но, подавив в себе удивление, волшебница нахмурилась, копаясь в своих воспоминаниях.       − Профессор Квиррелл? – чуть помедлив, уточнила она.       − В том числе, − подтвердил Дамблдор. – Первый матч и проклятье на метле. Я не ожидал этого.       Поттер опустила голову вниз и принялась разглядывать свои перепачканные в чернилах пальцы. Это же надо было умудриться заснуть прямо на уроке! Может, стоило попросить у мадам Помфри Зелье Сна Без Сновидений? По крайней мере, тогда бы она не сидела бы сейчас в кабинете директора, а с бодрой головой готовила какое-нибудь зелье… Даже неважно какое – Ужас Подземелий в любом случае остался бы недоволен, а теперь приходилось как-то переваривать мысль о том, что Снейп спас ей жизнь и, судя по намёкам директора, даже не один раз.       − Думаю, вам обоим стоит получше присмотреться друг к другу, − улыбнулся Альбус. – Дай ему шанс, Гарри. Северус не так плох, как хочет казаться. И что бы ни случилось, больше с ним не препирайся. Он всё же твой профессор. Но если хочешь, я могу поговорить с ним, чтобы он был с тобой не так строг.       − Чтобы он потом порезал меня на ингредиенты для зелий? – подхватив свою сумку, хмыкнула Гарри. – Нет уж. Спасибо, сэр.       Старый волшебник едва заметно улыбнулся и уже серьёзнее произнёс: − Ты можешь идти, Гарри. Однако это всё же был проступок, так что, думаю, будет справедливо назначить тебе недельную отработку в подземельях.       − Конечно, − с некоторым недовольством согласилась Гарриет. – До свидания, профессор.

***

      В кабинет Зельеварения Гарри Поттер вернулась, когда урок уже закончился. Ученики разошлись, многие из них уже вовсю носились по коридорам, так что Девушка-Которая-Выжила чувствовала себя в подземельях Слизерина как сапёр на минном поле. Всё вокруг казалось слишком чужим и враждебным. Впрочем, оно и неудивительно. Дома Гриффиндор и Слизерин соперничали со дня основания уже тысячу лет.       Гарри мрачно оглядела пустой класс. Северус Снейп стоял возле своего стола спиной к ней и, казалось, не замечал её, собирая свои бумаги. Она нерешительно топталась в дверях, не зная, что сказать. Всё, в чём была уверена волшебница, так это в том, что ей нужно стойко принять все удары от язвительного профессора и удержаться от того, чтобы ответить ему тем же. Остальные гриффиндорцы не будут в восторге, если она потеряет ещё с сотню баллов всего за день.       − Вы так и будете стоять там, Поттер? – вдруг нарушил тишину его бархатный голос.       Очнувшись от задумчивости, Гарриет вздрогнула и, осмелившись сделать несколько шагов вперёд, неохотно произнесла: − Вы напугали меня.       − Не сложно, − хмыкнув, сказал Снейп. – Ваша бдительность оставляет желать лучшего, так же как и Ваша внимательность на моём уроке.       Получив столь лестную характеристику, девушка устало потёрла лоб рукой, но от ответных комментариев воздержалась. Закончив с домашними заданиями шестикурсников, профессор, наконец, обернулся и, прислонившись спиной к своему столу, скрестил руки на груди.       − Что Вам нужно, Поттер? – спросил он. – Урок вполне успешно закончился и без Вас. Мистер Лонгботтом в очередной раз взорвал свой котёл. Это я к Вашему замечанию о том, что мне якобы «больше не над кем издеваться».       Поттер склонила голову, внезапно ощутив, что у неё горят щёки, и, выдержав паузу, ответила: − Профессор Дамблдор назначил мне отработку у Вас, сэр.       − У меня нет времени, − стремительно проходя мимо неё, монотонно отозвался Северус Снейп. – Приходите завтра в семь.       Гриффиндорка коротко кивнула и, переборов себя, окликнула его: − Профессор!       − О, Мерлин! Что ещё? – начиная раздражаться, остановился в дверях зельевар.       − Я должна извиниться перед Вами, − после долгих раздумий, наконец, произнесла Гарри.       Снейп недоверчиво уставился на неё, выразительно приподняв бровь.       − Директор велел? Вижу, у вас была очень продуктивная беседа.       − Нет, он…, − запнувшись, возразила волшебница, разглядывая свои внезапно показавшиеся интересными руки. – Нет, мне только велели прийти на отработку. Я просто чувствую, что должна извиниться. Я не должна была этого говорить. Простите.       Декан Слизерина смотрел на неё так, будто впервые увидел, однако ему очень легко удалось скрыть своё удивление и вернуться к привычной манере поведения.       − Что ж, − протянул Северус Снейп, − всегда сначала дерзите, а потом думаете, верно, мисс Поттер?       Та только слабо усмехнулась. По крайней мере, лишняя надменность в его голосе исчезла, значит, можно было считать, что извинения он принял. Поттер уже хотела распрощаться и уйти, как вдруг следующий вопрос заставил её замереть на месте от неожиданности.       − Что у Вас со спиной?       Она была удивлена, что зельевар заметил. Ссадины от ремня мистера Дурсля всё ещё не зажили, и любое соприкосновение со спиной было очень болезненно. Однако нельзя же было ответить правду, верно? Ей бы и не поверили. Уж точно не профессор, который её ненавидит.       − Тренировки по квиддичу, − соврала Гарри Поттер. – Иногда не самые удачные.       Снейп ничего не ответил, лишь задумчиво хмыкнул и отошёл к своим многочисленным стеллажам. Девушка не была уверена, что он поверил ей. Впрочем, разницы никакой не было. Что ему за дело? Он ведь даже не её декан.       Профессор вернулся очень быстро, протянув ей какое-то зелье: − Держите, а то на Вас жалко смотреть. С Вашим несомненным талантом попадать в неприятности, думаю, оно Вам не раз пригодится.       Гарриет немало удивилась, но всё же кивнула: − Спасибо, сэр.       − А теперь, ради Мерлина, выйдите уже из моего класса! – скривился бывший Пожиратель Смерти. – Насколько я знаю, у вашего курса сейчас сдвоенный урок Чар со Слизерином.       И с этими словами Северус Снейп вышел в коридор, спеша куда-то по своим важным делам. Гриффиндорка же осталась стоять у входа в запертый класс, недоверчиво покручивая в своих руках склянку с зельем. Может, Дамблдор был всё же прав? Что если профессор Зельеварения не так прост, как кажется? Что ж, будь что будет. Всего лишь любопытство – научный интерес, если угодно. В конце концов, говорят, дьявол кроется в деталях.