reason to stay

Послышались чьи-то шаги, заставившие Ваню оторваться от монтажа. — О боже, мама, я в телевизоре, — в комнату, шатаясь, весь растрёпанный, как после изрядной пьянки алкоголик, но с улыбкой на лице ввалился Рома. Он неуклюжа шагая подошёл к столу и забрал очки, щурясь от солнца. — Вот вы и попались, — злобно процедил он. — И тебе того же, — Ваня поднял глаза. На секунду Рома замолчал, осматривая комнату. — Черт возьми, а сколько времени вообще? — Резко спросил он. — Половина первого, Ромка! Опять ты всё проспал! — О, четка-чечётка, это рано ещё… Помнишь же, как я до ужина спал? — парень засмеялся, не дожидаясь ответа —, а вообще, мне нужно в душ. — Ага, иди, соня. Только смотри — не усни там, а то мне придётся тебя оттуда доставать потом. — Ваня усмехнулся, окидывая приятеля язвительным взглядом. — Не достанешь. — Рома улыбнулся. — Кстати, вкусно так пахнет! — парень надел оправу, предварительно протерев линзы уголком футболки, - а, кстати, что с очками-то? Какого они у тебя вообще оказались? Я их минут пятнадцать искал… — Ну, это называется «почувствуй себя Ромкой». — Ваня покинул рабочие место, прихватив с собой пустые чашки, дабы снести их в раковину, — если что, там, на плите эта… ну, как её… яйцо в общем. — Он указал свободной рукой в угол комнаты, где ютилась кухонная утварь в небольшом количестве. — Спасибо, Вань. Чтоб я без тебя делал? — после сказанных слов Рома резко поник и, опустив глаза куда-то к ногам, замолчал. Это было очень странно, ведь буквально секунду назад он буквально сиял в солнечных лучах радости. Ваня аналогично себя повёл, просто промолчав. В комнате повисла неловкая тишина, и лишь системный блок продолжил своеобразно жужжать, перебивая кондиционер. — Ну ты и смешной, конечно; яичницу сам сделать не сможешь, — с опаской возобновил диалог Ваня, — да даже Федька сможет! — Переходя на гордый возглас, заявил он, смеясь. Позитивная атмосфера постепенно возвращалась в бетонные стены высотки. Но в эти секунды Рома не мог воспринимать тонкий юмор товарища; он был настроен слишком серьёзно для веселья. Летсплейщик тяжело вздохнув, развернулся к двери, собираясь покинуть залу, а позже и вовсе этот ужасный город. В горле встал противный ком, не давая возможность что-то объяснить; он сковывал тело миллиардом цепей, парализуя все органы чувств. Почему-то захотелось плакать — наверное, от своей же ничтожности. Рома сжал кулаки и резко остановился, победив назойливые порывы сентиментальности; что-то держало его в комнате, в Саппоро, держало в этом мире — держало живым всё это время. Парень сглотнул, а рука остановилась на ручке бронзового окраса. В спину упирался пристальный взгляд друга, прожигая насквозь. Всё тело разрывалось от нерешительности и панического страха сделать что-то не так. Хотелось умереть, и это было ужасно. — Знаешь, а ведь я могу! Могу, мать твою! — неожиданно закричал Рома, повернувшись лицом к другу. На секунду Ваня засиял ещё более довольной улыбкой, чем прежде, явно удивившись такому повороту событий. Тем временем продолжил вещать: — … Я ведь могу… могу делать лишь неприятности. Сам себе и навсегда. — тихо пробубнил он, вновь отвернувшись. Послышался щелчок и дверь закрылась. — Ромка, да что ты такое говоришь… — Ваня уложил чашки в раковину, — настроен он был изрядно позитивно, — какие неприятности? — водяная струя злобно зашипела, перебивая его, — о чём ты… — парень неожиданно замолк, понимая, что внимает его репликам лишь стена, напротив. Что-то внутри ёкнуло, давая толчок, впоследствии пробравший мурашками с ног до головы и не давший спокойно отпустить. Оставив чашки и выключив воду, со всех ног Ваня помчался в коридор в попытке задержать товарища. Уже через несколько секунд Ваня достиг совей цели. — Стой ты, — его рука резко опустилась на плечо друга, — стой, дурачок. Рома стоял на пороге ванной комнаты в полураздетом виде, рассматривая опухшие глаза в зеркале. Появление друга со спины ввело его в смятение. — Ты плакал? .. — в недоразумение спросил Ваня, уставившись на него. Ответа не последовало. Несмотря на это, Ваня похлопал Рому по плечу и уже более бодро продолжил: — Не важно, в общем. Ну не могу же я отправить тебя в душ с такой миной на лице, — Ваня двумя пальцами растянул уголки губ товарища, имитируя слабую улыбку, — вдруг ты суицидник какой! — Даже если и так. Кому какое дело? — он фыркнул. Ваня удивленно смотрел на него глазами размером с тарелку. — Отстань, у меня всё в норме, — Рома отмахнулся рукой, — все хорошо, понимаешь? — сказал он, растерянно шагнув за порог ванной комнаты. — Не понимаю я! — Ваня остановился в дверном проёме, — точнее, я всё прекрасно понимаю! Так нельзя, Ром, — он протянул товарищу футболку. Рома молчал, игнорируя оппонента и его помощь. Кровь активно бурлила в жилах. На секунду парень очутился погребённый в своих же мыслях и переживаниях. Правда так и рвалась наружу, не давая отмолчаться в ответ на слова товарища. — Окей, слушай, сейчас ты идёшь в душ, — Ваня дёрнул друга за руку, тем самым вернув его с небес на землю, —, а потом мы отправляемся на улицу. Вместе, — он закинул футболку Роме на плечо, — там ты сможешь отдохнуть и всякое такое… — Да какое нафиг отдохнуть?! — Рома схватился за голову. — У меня скоро рейс, — он закрыл глаза руками, — рейс, Ваня… рейс. Самый настоящий. Мне реально жаль. Я не хотел этого говорить! Далее следовала вереница глупых оправданий со стороны летсплейщика, но Ваня уже не слушал его. Первых слов ему хватило по горло. Он лишь стоял, потупив взгляд куда-то в стенку, пытаясь переварить услышанное в простую оговорку, не более. — А потом и в Барнаул… — Ваня растерянно развёл руками. Его стеклянные глаза отчаянно бегали по ламинату в попытке найти что-то. — Именно так. И знаешь, — продолжил Рома, — я был бы чертовски рад этому, если бы не то, что держит меня в этом ужасном мире, даёт стимул жить дальше и просто, — он замолчал, — просто сводит с ума, — взгляд Ромы встретился с глазами изумрудного цвета. Дыхание стало прерывистым и кровь мощным потоком ударила в голову. Ваня покраснел, смущение подступило к горлу, а озарение ослепило резким потоком света. Он вновь спустил взгляд к ногам. — Но зачем тебе уезжать? Какие на это могут быть причины, если я тут, перед тобой… — он опустился на корточки, соскользнув по гладкой стене и всё ещё сохраняя румянец. — Ты точно хочешь знать правду? — Рома приподнял бровь, — не думаю, что ты хоть что-то поймёшь из этого бреда. Ваня молча кивнул, хотя уже всё понимал. — Как бы смешно это ни звучало, но эта «причина» имеет барьер недосягаемости и сидит прямо напротив меня. — Рома глупо улыбнулся. — Ага… Но поче.. — Ваня почесал затылок и поднялся с карачек и попытался возразить, но друг перебил его. — А ещё… — парень, выхватил из рук друга свою футболку и, натянув её, быстрым шагом направился в зал. Ваня поплёлся следом. Все происходило слишком быстро; он даже не успевал ретироваться и хоть что-то сказать в ответ. — Ещё вот в чём причина, — придя в гостиную, Рома схватил со стола рамку красного цвета и кинул Ване, — теперь тебе всё ясно? — Марьяна… — ловко словив рамку в руки, блоггер опустился на диван. Рома сел рядом и устало положил голову другу на плечо. Страсти улеглись. — Я устал… — Рома вздохнул, — прости меня, Вань, — закрыв глаза, прошептал он, — я сам в этом виноват. Неожиданно на русую голову летсплейщика с предельной нежностью, опустилась рука друга. Она была настолько тёплой, что Роме буквально хотелось замурчать от удовольствия. — Успокойся. — Ваня начал легонько гладить товарища по голове. — Я тоже устал. Устал от постоянных претензий, устал дарить подарки и осыпать комплементами человека, которому я безразличен, — парень грустно улыбнулся, — поверь, я бы всё отдал, лишь бы на месте Марьяны был ты. Именно ты. Тот, кто любит меня так же сильно, как люблю его я, — Ваня вытащил фотографию из рамки и немедля разорвал пополам, - тот, кто станет моей причиной жить дальше, — Ваня указал на часть снимка, с которого приветливо улыбалась Мэр, — когда-то она была моей причиной, но время идёт. Время идёт, и люди меняются.