Притворяйся, пока не поверишь

Тодд бежит по льду не разбирая дороги, ослеплённый известием о смерти Нила, лишённый вообще всех чувств, кроме острой боли. Кто-то торопится за ним следом, готовый схватить за шкирку, если тонкая ледяная корочка вдруг проломится под ним. Тодд не самоубийца, но если он вдруг упадёт в прорубь, он, наверное, не попытается выплыть. Тодд не самоубийца, а вот Нил… Эндерсон падает носом в снег и горько плачет оттого, что ничего уже вернуть: ни ночей в одной постели, ни грандиозного запуска с крыши набора письменных принадлежностей, ни декламации друг другу стихотворений – тех, что они стеснялись прочесть на собрании общества мёртвых поэтов. Нил учил его притворяться, и у Тодда почти получилось поверить в то, что его безнадёжно серая жизнь не так уж сера, как казалось раньше. Нил учил его притворяться, и Тодд был уверен, что уж кто-кто, а сам Нил умеет это давным-давно. Нил, который мечтал о том, чтобы блистать на сцене. Почему он просто не мог сыграть ещё одну роль — роль послушного мальчишки, который во всём слушается отца, а потом находит ловкий обходной путь для достижения своей цели? Может быть потому, что у него не было самого преданного зрителя? Тодд видел взгляд Нила после того, как отец уволок того прочь из театра. Начинающим актёрам, даже таким талантливым, как Нил, трудно играть без поддержки друзей, устроившихся в первом ряду. Эндерсон слишком привык к чужой заботе и к тому, что сильные руки обнимали его в трудный миг, не пытаясь обнять в ответ. Тодд отмахивается от облепляющих его встревоженных слов, как отмахивался раньше от собственных, призванных сказать Нилу о том, как сильно он его любит. Если Нил сейчас в раю, он наверняка уже знает это. Если Нил в раю, он уже понял, как фатально поспешил, не воспользовавшимся собственным уроком, как сапожник, разгуливающий босиком. Если Нил в раю, то он сможет убедиться в том, что Тодд не повторит этой ошибки; он не был таким уж хорошим другом, а тем более, больше-чем-другом, но он станет самым примерным учеником и притворится, что не так уж сильно страдает за Нилом, не так сильно винит себя в его смерти, не так сильно скучает по его горячему дыханию, щекочущему затылок. Если Нил желает ему самого лучшего, он порадуется этим неуклюжим попыткам. Тодд будет притворяться, что может справиться без Нила. Притворяться, пока не поверит сам.