Вороненок

— Я больше не буду закрывать глаза.

      Кагеяма был сосредоточеннее обычного. Он лежал на своей кровати, смотрел в потолок и подбрасывал вверх волейбольный мяч. Слишком много всего навалилось на него в последнее время, а ноющие ушибы и ссадины только подтверждали это. Со времен начальной школы он еще никогда не дрался. Вот совсем ни разу. Лишь однажды, еще в детском саду, он устроил истерику, но подробностей того случая он не помнил. Даже когда Ойкава-сан замахнулся на Тобио в средней школе, дракой это не кончилось — спасибо Иваизуми-сану. Да, он постоянно срывался на Хинате: кричал на него, пинал, хватал за волосы. Но дракой этого тоже назвать было нельзя.       Это произошло на глазах у Ячи. Хината налетел на него, бил по бокам и по груди, Кагеяма несколько раз ударил в ответ, по лицу, по рукам. Рыжий идиот пару раз упал, но всё равно каждый раз вставал и вновь летел на Тобио. Пока Танака не разнял их. Драка помогла выпустить пар, но из-за нее болело тело и тренироваться было сложнее. Тем более, что на пару дней Укай их даже отстранил от тренировок. А по возвращению, запретил тренироваться вместе.       Тобио чувствовал себя подавленным, даже Ойкава-сан ничем ему не помог. Что делать, если Хината не научится новым пасам? Столько времени он может потратить на отработку приемов или финтов, а он хочет…       — Как ду­ма­ешь, он уже це­ловал­ся?       Голос Куроо вспомнился ему не внезапно. Было ощущение, что это воспоминание плавно прошло мимо, как будто так и надо. Однако Кагеяма сжал мяч в руках и нахмурился сильнее. Что за глупое пари? До второй поездки в Токио осталось несколько дней, его должны волновать тренировки, а не этот глупый спор!       Если Хината с кем-то встречается… Наверное, его девушка сейчас волновалась за него. В конце концов, они оба ходили все в пластырях и бинтах после драки. «Что за глупости? Какая девушка влюбится в такого идиота как он?» — разозлился на себя и свои мысли Тобио. Он с силой швырнул мяч в стену, надеясь, что тот не разобьет ничего. Однако было слишком поздно и мяч отскочил прямо на рабочий стол, опрокидывая кружку. Кажется, на её дне всё ещё оставалась какая-то жидкость. Однако вставать и убирать всё это связующему не хотелось.       В Токио ему нужно будет как-нибудь доказать Куроо свою правоту. Только вот как ему следить за Хинатой после того, как они поссорились? Они больше не ходят домой вместе, он сразу убегает куда-то, на общих тренировках не говорит ни слова. Даже во время перерыва он лишь бегает, как ни в чем не бывало, за Сугаварой с просьбами попасовать ему.       Хината изменился. До Кагеямы это доходило долго, мучительно долго, невероятно долго. Когда они встретили Ушиджиму, он это начал замечать, но только после дурацкого пари с Куроо, он осознал это в полной мере. Хината всё ещё был несносным, активным, слишком выносливым, быстрым, раздражительным,.. но более… сильным? Он перестал так сильно пугаться соперников, он стал серьезнее относиться к своим тренировкам и возможностям. Он упорно верил в свои возможности. Он был требователен. Нет, не так. Он стал требователен.       При таком раскладе, не удивительно было бы, окажись у него девушка. Но разве он стал бы молчать о ней? Кагеяма верил, что Хината был из того типа людей, кто растрезвонит об этом всему миру. Так почему?

***

      — Кенма-сан! Кенма-сан! Кенма-сан! — невероятно громко орал Лев на площадке, пытаясь уговорить Кенму на тренировку съёмов. Казалось, Кенма был явно этому не рад, вжимая голову в плечи и зажмуриваясь от невыносимой громкости.       «Твои приёмы хуже, чем у Шоё»; «Твои подачи хуже, чем у Шоё»; «Твоя база хуже, чем у Шоё». Кажется, Куроо слышал эти фразы от Кенмы слишком часто. Лев, конечно же, на них обижался, но стремления своего не терял. Все ещё называл себя диагональным, крутым и сильным. Одним словом — ребёнок.       Только за пару дней до второго тренировочного лагеря с Карасуно, Куроо наконец понял, что количество слышимого им «Шоё» перешло все границы. Да, сравнивать Льва с непутевым первогодкой из Карасуно было полезным делом, но не так часто же? Конечно же, Кенма не твердил об этом без умолку, он вообще, как обычно, был немногословен. Но если почти во всех его разговорах упоминается этот коротышка, разве это не может не насторожить?       После того, как у Льва начало получаться, Кенма стал лучше к нему относиться. Спокойнее тренировался с ним, помогал ему. Но стоило Карасуниным приехать на прошлых выходных, у Куроо из головы не вылезало это «Шоё». Казалось, Кенма говорит это имя тише, чем все остальные. Казалось, он его этим выделяет. Куроо чувствовал в этом что-то явно неладное, но не мог понять, что именно.        Он не знал, на что отвлечься и чем занять свои мысли. Почему-то ему всё это не нравилось.       — Мы есть кровь тела, — говорил Куроо как всегда спокойно и уверенно. Казалось, эта фраза успокаивала его самого. — Плавно течём и доставляем кислород. Чтобы мозг… Мог нормально функционировать.       Лев отчего-то завелся не на шутку, за ним и Ямамото. Яку попытался их остудить колкой фразой, и лишь Кенма полностью проигнорировал. Куроо следил за своей командой. Он хотел знать всё, что они чувствуют, как они себя ведут, что на них влияет. Он улавливал каждое движение, каждый взгляд. И только Кенма волновал его больше обычного. Он был сосредоточен, собран, немногословен — как всегда — вот только что-то было не так. Его всё это снова не интересовало?

***

      Усмешка Куроо, казалось, заполнила всё пространство вокруг. Она чувствовалась в воздухе, отражалась от всех поверхностей. Он был слишком уверенным в себе, слишком сильным. И слишком близко.       — Не гей, да? — казалось, он смеялся, склоняясь ближе к уху Тобио, заставляя первогодку нервничать. Почему этот самоуверенный тип так напрягал его? Потому что он легко принимал все его подачи? Потому что он был семпаем? Потому что из столицы?       Тобио даже не понял, как покраснел. Это нельзя было назвать смущением, всё его нутро было возмущено такой близостью. Ему это не нравилось, он боялся. Что будет, если он оттолкнет его? Что будет, если не оттолкнет? Что будет, если их увидят? Что хочет сделать Куроо? Чего он добивается? Почему так усмехается?        Даже с закрытыми глазами он чувствовал усмешку капитана Нэкомы. Она прожигала изнутри. Кагеяма напряг каждый свой нерв, каждую клеточку тела, силой заставляя себя не закрывать глаза. Казалось, такая реакция только больше забавляла Тетсуро.       — Не гей, — зачем-то повторил Кагеяма, запнувшись. Повторить это оказалось сложнее, чем похвалить Тсукишиму. Повторить это даже сложнее, чем учить японскую литературу.       Куроо поцеловал его. Так естественно и сильно, что ничего иного Кагеяма и не ожидал. Он чувствовал, что так и будет, как будто Тетсуро уже давно всё внушил ему. Но поцелуй не был похож на поцелуи в фильмах, манге или даже порнушке. Этот поцелуй был странным. С неприятным привкусом, как будто Куроо недавно съел что-то очень солёное. Тетсуро не углублял поцелуй, он просто кусался, задевая своими клыками верхнюю и нижнюю губы Тобио поочередно. Доигровщик не давал Кагеяме даже выдохнуть. Сжимая зубы, связующий не заметил, как зажмурился и попытался сделать шаг назад. Ему не хотелось этого. Ему не нравилось это. Плевать что Куроо о нем подумает, он не хотел этого! Воздуха не хватало, чтобы сказать этого вслух. Воздуха вообще не было. Ноги подкосились, и Кагеяме показалось, что он упал.       Мышцы вздрогнули, ища опору. Он лежал. Лежал на кровати, в темноте, тяжело дыша.       У себя в комнате.       Это даже не Токио, здесь не могло быть Куроо. Сон?       Кагеяма зажмурился, сжимая зубы. Что за дурацкое пари? Ему не позволено даже спать?

***

      На тренировках Хината плохо играл. Или так казалось Тобио. В конце концов, ему не было позволено отдать ему пас. Как только заканчивалась общая тренировка, все бежали на индивидуальные. И только Хината исчезал полностью. Его не было, казалось, ни в одном спортивном зале школы.       Плавный пас… Чтобы прямо перед рукой нападающего он начал падать… А этот идиот опять словит его своим лицом, кретин! — Кагеяма злился, промахиваясь снова и снова. Мяч летел мимо нужной бутылки, Хината не отобьет такой пас. От злости, следующий мяч влетел в стену.       — Кора, кора, кора! — в дверях женского волейбольного зала стоял Танака с бутылкой воды. — Ты чего это тут психуешь, тебе мало было прошлой драки?       Кагеяма осекся, виновато потупив голову. Он снова выплеснул эмоции наружу. Что мешало ему сосредоточиться? Почему не получалось дать верный пас?       — Если вы опять подеретесь, я лично надеру вам задницы! — в своём репертуаре проговорил Танака, предлагая воды Тобио. Тот с благодарностью взял бутылку и выпил почти половину. — Не получается?       — Почти… — замялся Кагеяма, оглядываясь на выставленные вдоль сетки пустые бутылки. — Это намного сложнее, чем простой пас… Вряд ли всё пойдет гладко, когда мы снова отправимся в Токио.       — А кто этого ожидает, дубина? — суровый голос Танаки вновь заставил Кагеяму замяться, — Ты думаешь, мы все только и надеемся, что на твои чудесные пасы? Расслабься, все прекрасно знают, что не всё и сразу. Для этого мы и поедем в Токио, чтобы тренироваться. Вы с Хинатой ещё помиритесь!       Видеть Танаку таким было необычно. Но это действительно взбодрило Кагеяму. Рюноске умел вот так поднимать настрой. Когда они приедут в Токио, тогда и будут решать все проблемы. А пока он должен тренироваться. Куроо подождет.