precious moments

Сато нервно переминался с ноги на ногу, поглядывая на часы уже десятый раз за пять секунд и пытаясь определиться, чего хотел больше — провалиться сквозь землю или увидеть, чёрт возьми, мать его, машу вать, чтоб он долго жил, Арта. Мурасаки закатил глаза — это невозможно выдержать: — Пойду куплю кофе. — И мне. — Ты не любишь кофе. — Да? Пауза. — Да. — Ну тогда ладно. Найс присел на скамейку, с которой встал не так давно, и натянул наушники, беспокойно похрустывая пальцами и разминая шею. Танака посмотрел на него, как на великовозрастного кретина, и вздохнул с невыразимой тоской, всё же отправляясь в сторону автомата с напитками: пожалуй, позволить себе оставить друга ненадолго одного он может, надеясь на то, что ничего непоправимого в его отсутствие не случится. Ну пожалуйста. То, что его подняли в три часа ночи, как оказалось, было не самой большой проблемой — сложнее оказалось убедить Найса в том, что его точно захотят увидеть, в том, что всё будет нормально, в том, что он, конечно, придурок, но Арт тоже не без греха, в том, что надевать шапку посреди октября всё-таки жизненно необходимо, и не столько потому, что можно заболеть, а потому, что от того же инспектора можно отхватить по первое число. В общем, кто бы мог подумать, что ссора перед отъездом сотрудника полиции в недельную командировку выльется в такой масштабный нервоз у частного детектива? Бёздей как-то предлагал отвести их к семейному психологу, но после этого Сато почему-то категорически отказался ехать встречать Арта вместе с ним. Рыжий не особо протестовал — у него было, чем заняться ночью… и утром, и днём… Когда Мурасаки вернулся со стаканчиком горячего кофе, побуждающего хоть к какой-то мыслительной деятельности, Найс уже наворачивал вокруг скамейки круги, очень удачно пародируя детский хоровод вокруг ёлочки под Новый год. Очкарик тактично постучал по его плечу, когда его чуть не сбили. — Мне кажется, тебе стоит успокоиться, — это действительно начинает тревожить и Танаку, потому что Сато в принципе достаточно редко позволяет кому-то увидеть то, как переживает, так что сейчас это было весьма дурным знаком. — Я в порядке, — детектив отмахнулся, потом глубоко вдохнул и выдохнул. — А если он не хочет со мной разговаривать? — почти жалобно, поднимая на друга взгляд, полный дикой паники. Танака поперхнулся. Его уже давно не удивляли странности лучшего студента Факультаса, учитывая, как долго они знакомы, но одна вещь поражала неизменно: как, будучи профессионалом в распутывании преступлений, имея потрясающие аналитические способности и стойкое мировоззрение «наплевать», он может при этом быть настолько беспомощным в человеческих отношениях? — Просто говори правду и будь с ним, — Мурасаки пожал плечами. — Не думаю, что ему что-то ещё от тебя требуется. — Угу, — Найс втянул носом холодный воздух и… закашлялся, только усмотрев в немногочисленной толпе знакомое серое пальто, тёмно-фиолетовый шарф и светлую макушку. Сердце очертя голову бросилось вниз, рухнув в пятки и сжавшись испуганной мышью. Тем не менее, на лице у Сато вообще перестало что-либо отражаться — он поднялся на ноги, мешкая ещё несколько секунд, и пошёл навстречу, считая шаги про себя. Голубые глаза смотрели прямо и спокойно, губы сжались в тонкую полоску. Арт споткнулся о высокий порог, себе под нос выругавшись совсем не присущим ему образом — после поездки у него болело всё тело от неудобного положения во сне, голова ныла, а глаза закрывались, отказываясь сотрудничать с аналогичным образом немного спящим мозгом. Так что в том, что он не успел затормозить, когда перед ним вынырнула знакомая фигура, одним только вырвиглазным цветом наушников немо представляющаяся, не было ничего необычного. Инспектор уткнулся носом куда-то ему в правое плечо, дёрнулся назад, поднимая голову и чувствуя, как ему на талию легли знакомые руки. Он рефлекторно потянулся вперёд, останавливая этот порыв только каким-то чудо и всматриваясь в лицо напротив. Они молчали. Найс прокашлялся, хмуро осматривая его с ног до головы и пытаясь понять, что теперь делать. Он был похож на ребёнка, получившего свой новогодний подарок, но не знающего, как открыть коробку. — Привет, — наконец, неловко протянул Арт в наступившей тишине. Ну… нужно же было что-то сказать? — Ты приехал? — в смысле, «я просил меня не встречать». — Да, я… хотел тебя увидеть, — детектив мысленно ударился головой об стену несколько раз, а потом послал всё к чёрту. — Яскучалихотелизвинитьсяпотомучтотымнеоченьважендуракянеигнорировалтебяи… — Найс, — инспектор начал улыбаться, потому что Найс невероятно смешно зажмурился… и всё ещё не заткнулся. — На-а-а-айс, — уже громче, на всякий случай закрывая ему рот ладонью. Голубые глаза удивлённо распахнулись: — Фто? Арт улыбнулся, потянув его за воротник на себя и осторожно коснувшись губами холодной щеки. — Ничего. С Новым годом, Найс.

***

Проходя в родное кафе, Танака обалдело замер ещё на входе, затормозив всю процессию за собой, и попытался осознать, не уснул ли тогда в такси, потому что то, сколько на столе, созданном наспех из четырёх маленьких, стояло разнообразной еды, из которой по какой-то неведомой подозрительной причине большую часть составляли десерты, конфеты и прочие сладости, могло только привидеться. Не успел Сато недовольно поинтересоваться, почему Мурасаки решил изобразить столб в натуральную величину, как тот просто приложил ладонь ко лбу, чуточку отодвинувшись, чтобы из-за его плеча ребята могли рассмотреть немую сцену. На одном диванчике, свернувшись у запрокинувшего голову Дока на коленях, дремал Бёздей, на другом, в уголочке, закутавшись в собственный бежевый пиджак, тихо посапывала Конэко. У Арта отвисла челюсть, Найс тоже не спешил, уйдя в себя, возвращаться. Очкарик хмыкнул. — В следующий раз, когда Бёздей позже полуночи таинственно скажет мне, что у него и Ратио есть, чем себя занять, я всё-таки уточню, что он имеет ввиду.