Люди Племени-1

Впервые за много лет я по-настоящему свободен. На две недели всего, зато – никто не скажет мне, куда идти, никто не спросит, где я был. Вождь добыл мне посадочные коды, чтобы попасть на Победи-Грех, но я могу и не лететь туда. Могу слетать, например, на Данаю, разузнать, что там теперь и как. Если всё хорошо рассчитать, вполне можно обернуться туда-обратно. Посмотреть издалека на бывший свой дом, отыскав глазами все три окна, и на глыбу Управления, где окна только на самом последнем этаже, в кабинетах начальства. Могу всю увольнительную проваляться в шезлонге на Шии-Раа, потягивая разноцветные коктейли с легкомысленными именами. Могу проболтаться две недели в пустоте – неделю гнать по прямой на одних маневровых, а потом развернуть Фалька обратно. В пределах двух недель мне всё можно. И я лечу на Победи-Грех, конечно, куда мне ещё лететь. Хоть какой-то смысл. Настоящая цель - и моя, не Ковальского. Долли. Быть может, я в самом деле увижу Долли. Столько лет я возвращался мыслями к ней, думал о ней, даже спорил с нею – и ни разу мне и в голову не пришло, что я мог бы разыскать её, посмотреть ей в глаза. Мне понадобилось увидеть эту фальшивку, Веру, чтобы понять – настоящая Долли тоже где-то есть, прямо сейчас, в эту самую секунду. Тоже изменившаяся, постаревшая, но она помнит меня, если только вообще жива. Я отчего-то уверен, что она жива. В конце концов, не для того я её спасал. Не для того она выживала на Шебе, чтобы сгинуть на Победи-Грех. Вера, впрочем, оказалась полезна. Не только тем, что напомнила мне - Долли реальна, она не мираж на дне памяти. Мой гиппократ уломал Веру на полное сканирование, так что сразу по прибытии я активирую программу, которая прочешет всю планетарную сеть на предмет соответствий. Если снимки Долли, её сетчатка или ДНК хоть где-то засветились, я смогу её разыскать. Я не тороплюсь. Официально я уже принадлежу только себе, но, пока Фальк не выпорхнул из гнезда, я остаюсь при Племени. Я остро ощущаю то место на руке, где ещё полчаса назад был комм, где его нет впервые за многие годы. Будто сняли полосу кожи, только не больно, я зябко и пусто, пальцы то и дело тянутся пощупать. Как бы ни хотелось ускорить шаг – на Базе всюду камеры и сенсоры, не годится драпать вприпрыжку на радость Вождю. Даже странно, что он так легко меня отпустил. Единственная награда, которую я получил за годы службы – право две недели его не видеть и не слышать. Ким ждёт меня в тупике, у шлюзовой переборки Фалькова «гнезда». Я издалека замечаю фигуру в чёрном комбинезоне, но до последнего надеюсь, что это не он. Хотя кому бы ещё караулить меня? Стоит немного забыться, и пожалуйста - если не Вождь, то его адъютант. Делает шаг навстречу, преграждая путь. - Чего тебе? Он отвечает неожиданно мягко, как будто даже печально, и я успеваю усомниться, он ли это - или снова какая-то лажа с клонами, как это было в медотсеке. - Крис. Останься. Ты не можешь сейчас улететь. - Не понял? У меня увольнительная на две недели. Свяжись с Вождём, он подтвердит. - Я знаю, - он почти просительно заглядывает мне в лицо, - Збигнев сам тебя отпустил. Но ты не можешь улететь сейчас. Ты нужен ему. Сейчас не время покидать Базу. Покидать его. Он начинает действовать всерьёз, а Мерседес больше нет, и ты нужен ему здесь. - Давай он это как-нибудь сам решит, без заступников? Ким стискивает зубы. Медленно свирепеет. Так-то лучше – во всяком случае, куда привычнее, чем эта странная доверительность. Вот теперь я его узнаю. - Понятия не имею, на кой ты ему сдался. Почему именно ты. В Племени полно людей лучше тебя. Умнее. Надёжнее. По-настоящему преданных. Чего ради он вообще стал с тобой разговаривать, когда ты от синтеза отказался. Как по мне – ты мог бы улететь и не возвращаться. Я бы только рад был. Молодчина, Ким, ну можешь же, если захочешь. Я разглядываю его с почти отстранённым любопытством. Долли так на меня порою пялилась. Долли, Долли, кажется, я начал тебя понимать. Интересно, это совсем плохой признак? - И? Ким вновь сбавляет обороты: - И всё же я прошу тебя остаться. Не Збигнев. Я сам. Пойми правильно, я не сомневаюсь в тебе. Ни в чём тебя не подозреваю. И всё равно - останься. Что бы там у тебя ни было, оно ждало столько лет… а сейчас не время. Збигнев выкладывается весь, он на пределе, разве ты не заметил?. Ему будет не с кем… поговорить, так, как он мог с Мерседес и как иногда может с тобой. Это заземляет его, помогает думать, помогает оставаться собой. И просто оставаться. Я не в счёт, я не понимаю всего этого, и он говорит - если бы я мог понимать, было бы только хуже. Но именно это, говорит он, помогает ему в какой-то мере оставаться человеком. - Я думал, он как раз из кожи вон лез, чтобы стать киборгом. - А альтернатива человеку тут и не киборг вовсе. Мне становится смертельно скучно, до изжоги. Я прямо слышу голос Ковальского, хотя Ким говорит своим собственным. К чёрту обоих. К чёрту всё. За спиной у Кима дверь шлюза, а за ней - мой Фальк, готовый к старту. - Ладно, дай пройти. - Нет. Я пытаюсь обойти его, он смещается вбок, к стене, чтобы снова оказаться прямо передо мной. Раскосые глаза опустели, с лица сошло всякое выражение. Уж не боевой ли режим? Он даже не поднимает рук, но что-то подсказывает мне, что добром он не уступит. Отступаю на шаг, сунув руки в карманы плаща. Пальцы правой натыкаются на ребристую рукоять. «Мерче»! Я и забыл о ней. И Ким её не засёк, она же не фонит, как фонил бы бластер. Большой палец ложится на флажок переключателя и делает всё за меня. Я даже не успеваю подумать, что делаю, и Ким не успевает ничего понять – сползает по стене, бледнея в серое и прерывисто дыша. Я вынимаю пистолет из кармана и осторожно обхожу Кима - держа на мушке, не спуская глаз. Он следит за мной, поворачивая только голову, не пытаясь подняться. И такая тоска у него во взгляде, что впору и правда жать на спуск. Вместо этого я левой рукой нашариваю панель и жду, пока отъедет переборка. Ах ты ж чёрт. Отключаю генератор, но палец со спускового крючка не снимаю. Сейчас я и сам верю – попытайся кто меня остановить, получит пулю. Ким тоже верит и с места не двигается. Дверь громко шуршит. - Ким, я вернусь через две недели, и дальше уж что хочешь, то и будет, - меж тем я боком протискиваюсь в щель и сразу жму «задраить», - Но эти две недели - мои. Он медленно поднимается на ноги. Я продолжаю целиться ему в голову, пока створка не возвращается на место, тогда я блокирую её и бросаюсь к Фальку, уже не заботясь о том, что это выглядит откровенным бегством. Фальк втягивает трап. Все системы в порядке. «Мерче» лежит у меня на коленях, пока я готовлю катер к старту. Я немного успокаиваюсь, лишь увидев, что шлюз начинает открываться. Ким не смог меня тут запечатать. Или просто не стал. Уже неважно. Ну что, стартуем. Бесформенная уродливая громада Базы осталась позади, мы уже отошли на расстояние, достаточное для прыжка, координаты заданы, а я всё медлю. Точь-в-точь как двадцать лет назад, на орбите планеты с идиотским названием Победи-Грех. И я снова ничей.