Люди Племени-1

- Ребят, вам же цитометр прямо сейчас не нужен? Флоранс с разбега влетает к нам и тормозит уже почти у самого стола, и, не дожидаясь ответа, нашаривает взглядом прибор. - А с твоим что? - Не знаю. Лазер накрылся. Я просила починить или заменить, но это когда ещё, а мне сейчас надо. Не то, чтобы я был в восторге от идеи одалживать свою аппаратуру. Не то, чтобы Фло это заботило. - Обязуюсь вернуть до захода солнца! – она сияет глазами, улыбкой и атласной гладкости чёлкой, а сама уже обходит стол, чтобы оказаться поближе к прибору. - Какого ещё солнца?.. Мне после обеда понадобится… - Спасибо, Энрике, я знала, что ты мне не откажешь! - Вот как? С каких пор у меня на лбу надпись «этот всё стерпит»? - Просто ты добрый. А я милая. - Я не добрый, я очень вежливый, - бурчу я, но Фло уже унеслась прочь, прижимая к груди трофей, и я не успеваю закончить, что и она не столько милая, сколько беспардонная, а такие, как я, её только развращают. Дверь остаётся открытой, подумаешь, какие мелочи – здороваться там или закрывать за собой. Кажется, это называют детской непосредственностью, вот только Фло не дитя, в её половозрелости никто не усомнится. Пока я раздраженно пялюсь на проём, Вера закрывает створки дистанционно. Мне становится неловко – и за то, как я мямлил с Флоранс, и за то, как бессильно злился ей вслед, и всё это при Вере. Я улыбаюсь ей, чтобы разрядить обстановку, и тогда она заговаривает: - Доброта – это свойство характера, а вежливость – просто сдерживающий фактор, так? - Да, вроде привычки. В какой-то момент может и отказать. И, будь уверена, ты не хочешь знать, что будет, если я однажды перестану себя сдерживать! - рычу я злодейским голосом. Вера смотрит на меня очень серьёзно. - Я абсолютно уверена, что хочу это знать. Чего мне ждать, если твоя сдержанность вдруг откажет? Вера и её непредсказуемые проблемы с чувством юмора. Вера и её неподражаемое умение поддержать разговор. Вера и её вопросы. - Ну даже и не знаю, - интересно, а какого ответа она ожидала? - Может, убью кого-нибудь. А может, сяду и буду плакать. Или в шлюз выпрыгну. Или все сразу. - Ясно. Она в самом деле кажется вполне удовлетворённой ответом. Кивает и возвращается к работе, сама безмятежность. Вот уж кому нечего опасаться. При всех её странностях Вера никогда не испытывает на прочность мою выдержку. С ней легко работать. Но поработать спокойно нам не удаётся. Сенсор двери активируется, я подключаюсь к камере… Крис Кассе. С тех пор, как мы вернулись с Новы-67, я его видел разве что мельком. Открываю, встаю. Видно, что он уже набрал воздуха для приветствия, но воздух выходит из него сдавленным выдохом. - Долли?! - Моё имя Вера. Я переслала вам на комм свой идентификатор. Вы приняли меня за кого-то другого? Эта сцена мучительно напоминает другую, семимесячной давности, я даже успеваю открыть рот, когда приходит сообщение от Веры. Очень короткое: НЕТ Я немедленно признаю её правоту и медленно закрываю рот. Марта даже ей не объяснила, в чем дело, а Крис всё-таки очень мутный тип. Вера встаёт. - Я схожу к Флоранс, попробую отвоевать наш цитометр. Крис провожает её взглядом. Как только дверь за ей закрывается, он приступает ко мне с расспросами - кто она, откуда, давно ли здесь. Я знаю немногим больше других, она-то мне ничего не рассказывала. Отвечаю, как есть: - Вера восьмой год в Племени. И семь лет работает со мной в медблоке. Да, в общих чертах я представляю себе её историю, в основном с чужих слов. Ты вряд ли мог знать её прежде, она здесь дольше тебя. Впервые я вижу его настолько выбитым из привычной колеи. Он растерян и, кажется, не слишком хорошо понимает, как быть дальше. Я приглашаю его наконец зайти, жду, пока он усядется, и начинаю рассказывать: - Её нашли на борту крейсера «Тихий», принадлежавшего ЧВК «Пирамида», слышал о такой? «Тихий» - корабль-призрак, самый настоящий. Кроме Веры, там больше никого не было. Оружие, боеприпасы, амуниция – и никого, одна она. Связь, кроме ближней, выведена из строя, прыжковый двигатель повреждён. Оставались только маневровые, она научилась ими пользоваться, но далеко ли на них улетишь? Так и дрейфовала в космосе. - Хочешь сказать, она одна порешила весь экипаж? - Я ничего не хочу сказать сверх того, что сказал, - терпеливо объясняю я, - Там не было тел, следов крови или каких-то явных признаков побоища. Судя по накладным, припасов было на пять сотен человек, продержаться она могла ещё долго. - И сколько она так прожила? - Четыре с половиной года. По крайней мере, судя по судовому журналу, столько прошло с момента старта. Брошенный крейсер нашли пираты. Тогда Вождь ещё водил с ними дружбу, так что, обнаружив корабль с вооруженным киборгом на борту, они не стали его штурмовать, а связались с ним. Он прилетел, заговорил с ней. Получил разрешение подняться на борт… вышли они вместе. Может, он и знает, что там произошло на самом деле, спроси при случае, если тебе так интересно. - И что, на Базе у неё вдруг открылась тяга к медицине? Его тон снова действует мне на нервы. Умеет он изрекать какие-то бессмысленные банальности так, что «сдержанность вот-вот откажет», как сказала бы Вера. - Да нет… Ещё там, на «Тихом», она оперировала сама себя. Она была довольно серьёзно ранена во время последней их высадки, об этом есть запись в бортовом журнале. Может, её бы списали по возвращении. Но она сама себя оперировала прямо там, используя аппаратуру, что была в медотсеке, и медицинскую литературу, которую смогла найти. И всё равно её потом ещё лечили здесь… То есть сюда она попала уже с некоторой теоретической подготовкой и практическим опытом, пусть и очень специфическим. Но ей было, с чего начать, и она хотела продолжить. - И ей позволили играть в медсестру? После того, как она - пусть предположительно - угробила пятьсот человек? - Медсестру? Вера хирург, и сейчас уже я у неё в ассистентах. А насчёт экипажа «Тихого»… Никто ведь не знает, что там на самом деле произошло. Я знаю лишь, что она никогда не проявляла интереса к боевому подразделению. И с самого начала просила разрешить ей остаться при медицинском. Сначала помогала мне, а потом… Если когда-нибудь решишься на синтез, проси, чтобы тебя оперировала именно она. Лучше никто не сделает. Крис молчит, хмурится и едва заметно шевелит губами. Потом, словно спохватившись, отрицательно качает головой. Меня так и подмывает спросить, за кого же он принял Веру – наверняка же за кого-то из её клонов, и я отчего-то убеждён, что это именно тот клон, которого знала Марта. Я как раз обдумываю, как можно было бы задать вопрос, когда приходит сообщение от Веры: ОН ЕЩЁ У ТЕБЯ? ДА ЦИТОМЕТР БУДЕТ НАШИМ ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА ПОНЯЛ Лучше, если через полчаса его здесь уже не будет. - Крис, ты ведь не о Вере поговорить пришёл?