Тайна Чёрного Дрозда

Июльская жара совсем не ощущается наступившим прохладным утром в белоснежной комнате. Матовые белые лучи струятся на ворсистый белоснежный ковёр. Молодая девушка лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Чёрные волосы разметались по подушке, тонким рукам и гладкой спине. В помещении стоит лёгкая прохлада. Ничего не должно помешать сну девушки, но что-то заставляет её проснуться. Она поднимает голову, упирается руками и переворачивается. Вздыхает, потирает глаза и недоумённо оглядывает помещение, как обычно оглядываются вокруг спросонья. Но её недоумение читается в зелёных глазах всё явственнее и явственнее, перерастая едва ли не в панику. — Где я? — спрашивает она сиплым ото сна голосом и прикладывает ладонь к шее. Светящаяся белым комната безобидна, но что-то рождает в девушке страх. — Кто-нибудь?! Ау! Девушка поднимает голову ещё выше и смотрит в потолок. Встаёт с постели и оторопело замирает на месте. Что-то ещё кажется ей непривычным. Она вновь садится с ногами на постель. — Какого хера?! Меня похитили?.. — девушка вскрикивает, насколько ей то позволяет голос: — Кто-нибудь! Эй! Её голос отражается в углах тихим звоном. — Где ноутбук? Где бутылки?.. — бурчит она, ожидая ответа, и вдруг вскрикивает, глядя на свои руки. — А где татуировки? Что за херня творится?! Дверь открывается, и девушка оборачивается туда. Входит тоже черноволосая, зеленоглазая, но гораздо более высокая девушка с уверенной походной и плавными движениями. Её здесь все знают, кроме новоприбывшей. — Привет, Эми, — произносит вошедшая, садясь на край постели. Девушка смотрит на неё, приоткрыв рот с белыми резцами, меж которыми виднелась лёгкая щербинка. — У меня сейчас странное чувство, — говорит Эми. — Словно я вас знаю и не знаю одновременно. Я вас где-то видела, но имени не назову. Скажите, где я? — Меня зовут Америка, — вздохнув, отвечает Ами. — Эми, извини за татуировки. Ты можешь набить у нас их заново. У нас есть хороший мастер. Это была мера предосторожности. За окном пищит какой-то сигнал, словно отмеряющий пульс больничный аппарат. Эми сглатывает. — В смысле... — Эми поправляет лямку бюстгальтера. Писк прекращается. — А как у вас получилось их свести? Я даже не заметила... А вообще где я? Как долго я спала? — Ты не спала, — тихо отвечает Америка. — Это ошибка — думать, что после жизни следует сон. Да, наша жизнь похожа на сновидение... Теперь ты одна из нас. Эми вздрагивает. — Всё кончено, — неожиданно твёрдо произносит Америка. — Но для тебя всё только начинается. — Блин!.. — С досадой бросает Эми. — Как?! Я умерла? Вот, почему мне всё показалось таким странным... И в какой момент! Всё же только наладилось! Я избавилась от этой грёбанной наркоты! А как же свадьба Ники? Я испортила ему весь праздник. Блин... как это случилось? — Ты сильно переборщила с алкоголем, — Америка смотрит на Эми, перебирая пальцами. — Как тупо!.. Сколько всего я не доделала... — низкий голос Эми начинает дрожать, в глазах сверкают слёзы. — Я не вышла за Рэга, не родила ребёнка! А как же Августина? Я обещала за ней приехать и забрать с собой... Хер с ним, с альбомом, его как-нибудь доделают... Блин, а как же мама? Мамочка... — две тёплые слезы капают на руки. Эми бросается к Ами, и та принимает её в свои объятия. Малышка Эми прикладывает голову к груди Америки и пускается в рыдания. Горячее дыхание обжигает грудь, солёные слёзы омывают её. Эми крепко обхватывает Америку и плачет так горько, что и из глаза Ами медленно стекает слезинка. Давно Америка не чувствовала так чужое горе. Наплакавшись вдоволь, Эми смолкает. — Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю, — по-матерински говорит Америка. — Это должно тебя порадовать. Только не бойся. Наш дом — и твой дом тоже. Взяв Эми за руку, Америка ведёт её из комнаты по ступеням вниз и выходят на улицу. Эми сколько ни пытается, никак не может разглядеть надписи на табличках с указателями названий улиц. Девушки останавливаются у входа в бар «Рок-н-ролл». — Америка, — обращается Эми, обхватив её руку двумя. — Спасибо, что утешила. — Я ничего не сказала, — возражает Ами. — В тебе есть что-то успокаивающее и родное. А как называется это место? — Ад, — с демоническим равнодушием бросает Америка, и девушки входят в здание. Громко играет песня “Gorillaz”, Америка ведёт Эми по коридору, освещенному красно-синими неоновыми лампами, в прокуренный зал. Сквозь музыку слышны смех, разговоры и звуки гитары. — Дорогие мои, — декламирует Ами, — я привела вам кое-кого! Америка подзывает гостью и выводит к публике. Эми, опешив от такой встречи, оглядывается на Зами. — Ого! Привет! — Добро пожаловать, мисс Уайнхаус! — Эми, нам нравится твоя музыка! — Садись сюда, Эми! Эми растерянно улыбается. При жизни ее называли тем, кто за словом в карман не полезет. Но мало кто знал, какой в самом деле хрупкой и ранимой она была. — Приятно познакомиться, — несмело произносит она. — Привыкай, это теперь твой дом навсегда, — куря, молвит Сид Вишес. — Сейчас здесь людно и весело. Когда я сюда попал, тут было совсем ещё пусто, — смеётся пионер бара «Рок-н-ролл» Брайан Джонс. — Когда я здесь оказалась, сначала подумала, что хочу вернуться обратно, доделать дела. Потом поняла, что в жизни мне никогда не было и не будет так клёво, как тут, — делится Дженис. — Вот жиза, — соглашается развалившийся на диване Джими Хендрикс. — Я знал, что скоро умру. Не ожидал, что это случится именно в тот день, но нисколько не удивился, — вставляет слово развалившийся рядом с Хендриксом Моррисон и затягивается сигаретой. — А я сам всё решил, — отрывается от гитары Курт. — Нисколько не жалею. — И я, — присоединяется Иэн Кёртис. — Поначалу всем, конечно, непривычно. Я всегда думала, что жизнь — отстой, а смерть — облегчение. Оно так и есть, — говорит Дженис. — Не во всём, милая, — возражает Джими. — Да, тут нет копов, передозов, похмелья, залётов, поноса. Зато есть огромная проблема. Вдохновение для тебя — сплошная мука. Ты можешь играть на гитаре круглыми сутками, но только то, что уже сочинено тобой или другими. Тебе никогда не сочинить ничего нового. Тебя парализует, и это никак не обойти. Все наперебой рассказывают Эми об устройстве этого места, наливают выпить и предлагают покурить. Америка с грустью смотрит на присутствующих, задумавшись над тем, какие разные реакции она встречала в ответ на сообщение о том, что гость умер и находится в Аду. Большинство не могли поверить в это сразу, некоторые проклинали Америку за дурные вести или обман, но все, все до единого, в том числе самоубийцы, жалели о том, что не все успели сделать на земле. — Америка, — окликает ее Эми, — я все-таки расту из джаза. Возможно ли познакомиться с ними? — Конечно, милая. Пойдём. Существуют и другие залы бара «Рок-н-ролл». Название бара подразумевает не жанр, а символизирует ритм, принципы, образ жизни. Поэтому встретить здесь можно не только представителей рокнролльной братии. Особенно в ресторанном зале бара, пустом, как кафе в спальном районе. На сцене неустанно выступает старый контрабасист. А за большим банкетным столом в углу сидят легенды джаза: Льюис Армстронг, Дюк Эллингтон, Гленн Миллер, Телониус Монк, Майлз Дэвис, Чарльз Мингус, Марвин Гэй, Донни Хэтэуэй, вот Дин Мартин, Элла Фитцджеральд, Фрэнк Синатра, которых Америка когда-то встретила сама. Заметив их, Эми ахает, как ребёнок, и каменеет на месте. — Иди, иди смелее, ты же так хотела с ними познакомиться, — шепчет Ами ей на ухо. Эми бросает на нее искрящийся взгляд. — Спасибо… Америка провожает Эми взглядом.