Вожделение зверя.

ДонХэ потягивается на кровати и, слыша грохот на первом этаже, уже хочет встать, но рука, которая крепко обнимает за талию, никуда не желает выпускать. Решая, что проблемы подождут, Хэ укладывается рядом с возлюбленным, и стоит ХекДже только подмять его под себя, как дверь с треском открывается и на пороге появляется взъерошенный, злой СонМин с топором. – Хэ, вставай немедленно! Ты мне нужен! – ХекДже приподнимает бровь, словно спрашивает: "Ты правда, думаешь, что сможешь прервать нас?". – М… – с трудом отрываясь от губ Хека, Хэ чуть приподнимается на локтях: – Что произошло? Двенадцать часов дня! – учитывая, что братья приучили любовников к ночному образу жизни, то теперь все ложатся не раньше чем в шесть утра и встать так рано, как в двенадцать дня – издевательство! – Я говорю, вставай! Всё, хватит с меня этого Тритона! Мы уходим! – ХекДже перекатывается на бок и потягивается, выслушивая друга, который, кажется, вот–вот сорвется и просто открутит голову его брату. – Куда уходим? – ДонХэ садится на кровати, пытаясь прикрыть обнаженные бедра. – Что ты опять придумал? – Мы идем в лес, за поленьями! Я решил сколотить КюХену гроб и утопить в реке! – СонМин вешает топор на пояс, тяжело выдыхая. – У тебя пять минут, жду тебя внизу, – с грохотом закрыв дверь, Мин идет на первый этаж, а ХекДже усмехается: – Мне кажется, что даже я не хотел его убить столько, сколько этого хочет СонМин. – Твой брат – зараза, и ты в этом виноват. – ХекДже приподнимает бровь. – А кто воспитал эту пиявку, которая высасывает из всех кровь и мило улыбается, когда ему вот–вот светит получить камнем по башке? – Избалованный паразит, которого вы, между прочим, любите! – раздается голос той самой «заразы» из–за двери, и Хэ смеется, видя чуть смущенного ХекДже, который запускает топор в дверь, да так, что лезвие проходит насквозь деревянной преграды. – Очень испугался, ну, прям вот всё! Умираю от ужаса! – издеваясь над братом, КюХен быстро куда–то уходит. – Поможем Мину закопать Кю? – ДонХэ укладывается на подушку и довольно потягивается. – М… Только–только заснули… – ХекДже наваливается сверху, снова устраиваясь на любимом как можно удобнее. – Если ты хочешь повторения, то хочу заметить: мы закончили два часа назад и я жутко хочу спать, и ещё должен помочь своему другу, – ДонХэ целует зверя в подбородок, с удовольствием ощущая легкую щетину, и всё же выбирается из постели, не замечая, как на его лодыжке защелкивается стальной браслет кандалов. – Хек, – с укором и довольной улыбкой Хэ освобождается от цепи и направляется к двери, а когда около виска в стену входит второй топор, посмеивается: – Я тоже люблю тебя, детка, – ХекДже усмехается и, завалившись на подушку, обнимает её руками, всё же намереваясь поспать хотя бы полчаса. Но, видимо, не судьба. Не проходит и десяти минут, как с первого этажа раздается грохот и приходится выйти из спальни, попутно вооружаясь любимыми топорами и цепью. ДонХэ стоит у лестничного пролета, упираясь локтями о перила, и наблюдает, как СонМин и КюХен разносят гостиную, а заодно и кухню. – И что тут происходит? – взъерошивая короткие черные волосы, ХекДже обнимает любовника со спины, заставляя откинуться в свои объятия; ДонХэ кладет затылок на плечо мужчины и тихо бормочет с улыбкой на губах: – Не поверишь, но всё то же, что было вчера и позавчера… – Короче, постель не поделили, – зная дурной характер своего брата и его фантастическую способность говорить всякие гадости, не осозновая их смысл, ХекДже поражается, как СонМин его терпит. У него, ХекДже, нет вариантов, он старший брат, у ДонХэ тоже нет вариантов – он пара Хека, а вот СонМин… Он сам подписал себя на эту глупость, и теперь стандартно, раз в неделю, обещает убить Тритона, который его достал. КюХен становится мягче, чуть сдержанней, но он зверь и его характер всё так же не управляем, и да, ХекДже не завидует СонМину. Абсолютно. – Знаешь, а ты ведь такой же дурной, – оповещает ДонХэ, а ХекДже удивленно приподнимает бровь. – Ну, а что, разве нет? Вы братья, кровь у вас одна, да и характер у тебя… Легче убить, чем спорить с тобой, ты ведь собственник до мозга костей, а ещё эгоист и наглая сволочь, – без малейшего намека на шутки заявляет ДонХэ, на что ХекДже только усмехается и проводит языком по красивому шраму на шее. – Да, знаю, я тоже, Хек, я тоже. ХекДже никогда не говорит, что любит, вообще никогда. Он словно не имеет права произносить эти слова, ему легче доказать это, продемонстрировать как–то, но вот произнести вслух… Нет, это же ХекДже. Если он признается Хэ в любви – значит, Земля остановится и с неё можно будет сойти. Сразу. – На охоту? – ХекДже наблюдает, как смертоносное копье пролетает над самой макушкой СонМина, а в ответ в КюХена летит изящная стрела – всё как обычно. – Предлагаю перекусить и сегодня подготовиться к походу, всё же не хочу оказаться первый раз в горах около нескольких семей гризли неподготовленным, – ДонХэ чувствует, как руки на его талии каменеют, и улыбается. – Я знаю, что ты – моё лучшее оружие, но я хочу всё сделать сам. – Мне это твоё «хочу»… – Что? Устраивает только в постели? – Хэ громко и заливисто смеется, вызывая улыбку на губах ХекДже. Он терпит многое, очень многое. И наглость, и дерзость, и излишнюю своевольность, и ещё с десяток всякой ерунды, которая иногда переворачивает его душу и разум. Он волнуется и психует, когда ДонХэ начинает непримиримую схватку с очередным диким волком, а когда рядом разъяренный гризли, то он сам не понимает, как в руке оказывается топор и он уже через мгновение находится за спиной возлюбленного. ДонХэ прекрасно видит каждую эмоцию и пытается учиться с каждым днем, «впитывая» в себя всё больше и больше. Ловя стрелы, топоры, обучаясь тактике боя и метанию ножей, он хочет быть с ХекДже на поле боя, особенно сейчас, когда каннибалов почему–то стало больше. Несколько месяцев назад КюХен вернулся от подножья гор и сообщил, что эти твари облюбовали старые пещеры и теперь охотятся на альпинистов, просто отрубая им конечности или перерезая веревки, отчего люди срываются с невероятной высоты. Как оказалось – эти подонки невероятно, просто до ужаса плодовиты. И ДонХэ хочет точно знать, что он сможет защитить свою семью в любой момент, ХекДже способствует этому, обучает, злиться, нервничает, но всё равно всегда поддерживает, хотя иногда срывается, бросает всё и уходит в дом, буквально на пару минут, а потом, успокоившись, возвращается. А для ХекДже – вот так утихомириться, очень тяжело. Иногда даже КюХен жалуется, что он не был таким терпеливым с ним. «Я бы уже схлопотал под первое число и не смог бы встать с кровати. Рука у Хека – как обойный молоток, и я навсегда запомнил свой ушиб спины, из–за которого наклоняться не мог больше недели. А с тобой он терпит, ворчит, но не отступает», – сетует КюХен, когда Хэ вновь доводит брата. Хотя сам КюХен стал более расчетливым и вырос в глазах ХекДже, хотя бы потому что теперь и речи не идет о том, чтобы Аид жил в доме. Младший из братьев несколько раз замечал, как гризли плотоядно смотрит на СонМина, и решил, что всё же хищник должен жить в лесу, но никак не в доме. Ну, или потому что СонМин намного дороже, а он не хочет думать, что может не успеть к нему в тот момент, когда Аид соберется перекусить человеком. ДонХэ выводит из мыслей очередной грохот, и когда из гостиной появляется взъерошенный, довольный КюХен с ссадиной под левым глазом, улыбается – вот, снова успокоились. – Боюсь, завтра в поход не отправимся… – бормочет Хек, наблюдая, как брат, закинув сопротивляющегося блондина на плечо, тащит его в спальню. – Минимум ещё двое суток в постели и, возможно, тогда можно будет подумать о том, чтобы… – Чтобы нам не выходить из спальни пару суток? – с интересом уточняет шатен, а ХекДже задумчиво приподнимает бровь. – Мне нравится ход твоих мыслей, – утягивая младшего в спальню, Хек замирает у дверей, слыша противный гиенный смех недалеко от дома. – Сначала поиграем, а потом отдохнем в купальне, – снимая со стены топор, ДонХэ первым мчится на улицу к незваным соседям, попутно хватая копье. А ХекДже смотрит ему в след, на мгновение не понимая, как он мог думать о другом парне, когда его пара воистину идеальна. Спускаясь следом, ХекДже тихо закрывает за собой дверь, оказываясь рядом с возлюбленным на поле боя. И это предел его мечтаний. Пара, которая всегда с тобой, которая закрывает твою спину и любит твою дурацкую душу. «Да, Хек, и я тоже. Очень сильно. Тебя одного. Продолжение ты ведь знаешь, моя зверюга?».