Вожделение зверя.

ХекДже прижимает ДонХэ к себе как можно ближе, сжимает пальцами талию, оставляя синяки, и зверь в груди блаженно урчит. Ну, наконец–то, до этой черноволосой головы все дошло! Хэ чувствует, что ХекДже в тихой ярости, каждый его шаг словно тянет дальше от каннибалов, но мужчина слизывает остатки крови с губ и одним взглядом предупреждает о ближайшем будущем. Он никогда не простит того, что только что произошло, за ДонХэ он порвет на части не задумываясь. – Я могу поймать стрелу, но... – ХекДже кусает младшего за нижнюю губу и тихо рычит, проходясь языком. ДонХэ с жадностью хватает старшего за затылок, сжимает волосы в кулаке, прижимая к себе, пытается перехватить инициативу, но ХекДже отстраняется, незаметно забирая у шатена топор. – Ты псих. – Хек кивает и плотоядно усмехается, слыша гул за спиной. – Их так много, а ты… Я ведь пока не могу быть с тобой в паре на поле боя. ХекДже… Хек не слушает, он и так все знает: пройдёт немного времени и они встанут спина к спине на поля боя. Пока, временно, его человек не готов, но лен вскором времени исправит это. Зря они попытались тронуть его пару, зверь не только защищает свое, в нем просыпается хищник, который хочет порубить на части. Он жаждет мести. И сейчас, когда он закрывает ДонХэ, заставляя быстро уйти в сторону леса, разворачивается к толпе тварей, кровожадно–нагло усмехаясь. Каннибалы начинают чувствовать опасность и медленно вооружаются, хотя опытные охотники понимают – от ХекДже будет трудно сбежать или спрятаться, они посмели посягнуть на его пару, хотя все прекрасно видели белесую метку на шее. А это- приговор. ХекДже зол и не собирается останавливаться, сейчас, когда ДонХэ в относительной безопасности, он быстро окидывает поселение взглядом и игриво подмигивает будущим противникам, чувствуя юношеский азарт от предстоящей драки. Вот теперь он развлечется по полной программе. В один момент маленькие дети срываются в сторону домов, что–то мыча, и это служит сигналом для нападения, которого так ждал ХекДже. ДонХэ готов поклясться, что время начинает замедляться для хищника и его жертв. Наблюдая, как Хек расчетливо оглядывает поселение, словно дает шанс на побег, а потом в одну секунду резким и грубым движением сносит одной из облысевших тварей голову. Кровь брызгами летит по сторонам, а брюнет вытирает капли с лица и плотоядно усмехается. Теперь от него никто не спрячется. Азарт вспыхивает в темных глазах, мужчина срывается с места, нанося следующий удар, один за одним, превращая неравный поединок в свою кровавую бойню, в которой только он решает, кто сбежит, а кто сгинет под лезвием топора. Хэ прижимается виском к дереву, наблюдая за идеальными, отточенными годами движениями, за силой, которая обрушивается на ублюдков, и в который раз поражается: мать природа – идеальный творец. Она вылепила из маленького мальчишки восхитительного мужчину, который превратился в охотника и его верную пару. От этих мыслей на секунду сжимается сердце, а в голове взрывается сотня феерверков: они справились, теперь всё будет хорошо и ХекДже принадлежит только ему. Поселение начинает тонуть в криках, визгах и предсмертных хрипах, а зверь распаляется всё больше, его черные глаза вновь и вновь выискивают новую жертву. Бросаясь за новой тварью, ХекДже с легкостью перепрыгивает догорающий костер, на котором ещё недавно кого–то зажаривали, и пускает топор в смертельный полет, прорубая им грудную клетку насквозь. ДонХэ искренне восхищается брюнетом, видя невероятную силу, которую он никогда не применял к нему, ни при каких обстоятельствах. Убийства, драки, ссоры, но он никогда не позволял Хэ устрашиться тому натиску, который может снести его. На поле боя, у множества домов, уже лежит с десяток трупов, а остальные падальщики сбегают, понимая, что не смогут одолеть взбешенного зверя. ХекДже добивает последнего, запуская дротик в его шею, который входит до позвоночника и острие наконечника царапает кость. Мужчина медленно извлекает из тел топоры и, забрав тот самый, первый, который спас ДонХэ, вешает оружие на пояс, с удовлетворением осматривая поле боя: шестнадцать трупов за несколько десятков секунд. Умница. Разминая правую руку, Хек направляется в лес к ДонХэ, слыша, как каннибалы начинают показываться из–за своих домов, в опаске провожая противника. ХекДже прекрасно знает, почему они вылезают так быстро и, поднявшись к лесу, старается увести Хэ подальше, чтобы он не видел дальнейшей картины. Но чавкающий, жадный гиенный звук пробирает до костей, и ДонХэ понимает все в одно мгновение: твари поедают своих собратьев. – Твою мать… – морщась, Хэ подавляет рвотный рефлекс, прижимаясь носом к плечу ХекДже. – Я думал, своих они хотя бы хоронят, как люди. – Они уже не люди, просто машины для убийства и поедания живой плоти, – Хек обнимает младшего одной рукой, внимательно изучая взъерошенного парня. – Ты почувствовал меня… – проходясь пальцами по затылку, где совсем недавно скользнуло лезвие топора, ХекДже улыбается. – Только это спасло нас. ДонХэ молчит в ответ, чувствуя, что снова по–дурацки улыбается, слыша это бестолковое «нас». Наконец, всё закончилось и можно просто остаться дома со зверем, который так надежно вцепился в тебя когтями, разорвав весь твой мир на части и слепил из обрывков что–то потрясно–невероятное с привкусом крови и запахом свободы. ХекДже направляется в сторону дома, медленно двигаясь между столетними елями, а когда ДонХэ останавливается, прислоняясь к массивному стволу спиной, усмехается. Взъерошенный, потрепанный, взвинченный, с чувством адреналина в крови – просто великолепен. ХекДже подходит вплотную незаметно, вырастая из ведений ДонХэ, когда тот открывает глаза. – Неужели ждешь приглашения? ХекДже нагло и чуть злобно смеется, грубо сминая Хэ в своих объятиях, и с остервенением прижимает его к дереву, жадно кусает сладкие губы. ДонХэ в исступлении обнимает мужчину, проходится пальцами по влажным от крови мышцам, облизывает теплые уста и чувствуя, как ХекДже блаженно выдыхает, едва заметно усмехается. Только его зверь, под полным и непоколебимым контролем, как он и хотел, чтобы были равны. Морально и физически. Хэ посмеивается в теплые губы, но тут же замирает, слыша треск, а затем дерево, к которому его прижимает ХекДже, начинает медленно падать. – Придурок, – с улыбкой на губах, сквозь поцелуй бормочет младший и брюнет на мгновение отрывается от него, наблюдая как многовековое дерево с грохотом приземляется на землю. – Упс, – словно он и вовсе ни в чем не виноват, ХекДже прижимает ДонХэ к себе, внимательно разглядывая карие глаза. – Если бы ты ушел, я бы потом перебил все поселение этих тварей. Никто не имеет права трогать тебя… – Только ты, – уточняет Хэ, и ХекДже, мягко кусая за нижнюю губу, чуть оттягивает её: – Только я и никто более, иначе… – Зверюга, я твой, запомни уже это, иначе буду вбивать эту мысль обухом топора по твоей дурацкой голове, – ХекДже громко смеется от наглости любовника и, приподняв бровь, изучает человека. Когда это он успел понабраться столько храбрости? Неужели пока был в городе, без него? – Кажется, мне снова придется приковать кого–то к постели цепями и хорошенько трахнуть, чтобы не зарывался, – в глазах мужчины столько игривости и животного удовольствия, что ДонХэ не может поверить в простую истину – зверь больше никогда не будет ломать его, он утихомирил свой гнев и сейчас он наслаждается тем, что рядом человек, который примет его любым. – Думаешь, сможешь меня перевоспитать? – ДонХэ искренне удивляется, а ХекДже только нагло усмехается. – Или это просто лишний повод не выпускать меня из нашей спальни? – Рад, что ты видишь суть моих мыслей, – ХекДже медленно проводит окровавленными пальцами по щеке младшего, наблюдая, как алая жидкость остается на его лице и осторожно целует в губы, прижимая к соседнему дереву. ДонХэ чувствует, как пальцы чуть прилипают к влажной от крови коже и, медленно лаская сильную спину, спускается к пояснице, а затем переходит на аппетитный зад, который ему так нравится. ХекДже начинает распаляться всё больше и больше, ощущая наглые ладони, которые сжимают ягодицы, а затем чуть царапают кожу на пояснице, заставляя прижиматься теснее. ДонХэ с такой жадностью изучает его тело, словно в первый раз, мужчина невольно чувствует себя полнейшим идиотом – он мог несколько недель назад наслаждаться любимым человеком, но вместо этого почему–то начал сомневаться в своей паре, которая никогда бы от него не отвернулась. – Хэ… – Я знаю, ты скотина, каких мало, и извиняться ты не будешь, но я – твоя пара, и ты сожалеешь, – ДонХэ знает все наперед, на его губах усталая улыбка, которую ХекДже старательно зализывает, мягко кусая в подтверждение и наказывая за наглость. – Давай уже займемся делом, потом поговорим, или за полгода ты привык помогать себе сам? – Хек точно уверен, что в городе Хэ напился таблеток наглости или храбрости, раз так отчаянно пристает к нему. – Оттрахаю так, что сидеть не сможешь, – на это ДонХэ только смеется и согласно кивает, медленно проводя кончиком языка по красивой шее, вдыхая запах леса и огня, которым пропах ХекДже ещё со вчерашнего вечера, пока протапливал камин. – Знаешь, я хочу попробовать несколько новых поз… – ХекДже приподнимает бровь, а когда Хэ проводит ладонью по его ширинке, рвано выдыхает. Изучая стройное тело, Хек пытается повторить путь губами, замечая, как возлюбленный плавно двигает бедрами, соприкасаясь с его пахом, медленно вызывая темные круги перед глазами. Он гребанных полгода не ощущал его рядом, и сейчас, снова пробуя вкус любовника, нечаянно рвет одежду, когда пальцы в четвертый раз не могут расстегнуть маленькие пуговички. Надо запретить носить ДонХэ одежду – максимум, как он, чтобы были штаны, и то такие, чтобы снимались за считанные секунды. – Я скучал, – невольно вырывается у ДонХэ, и стыд окрашивает щеки в алый цвет. ХекДже приподнимает голову и едва заметно улыбается, хотя внутри зверь протяжно урчит. Его пара хотела к нему, рвалась изо всех сил, не забывала ни на минуту, ни на одно мгновение. А он, идиот, уже решил, что возлюбленный никогда не вернется. – Больше никогда не смей уходить, не обернувшись, – ХекДже выкидывает лоскуты, которые совсем недавно были одеждой ДонХэ. – А если бы я обернулся… – Да. Младший прижимается к теплым губам, не понимая, что происходит с его телом: страсть и жажда близости настолько невероятна, она превращается в животную тягу, когда хочется вцепиться в возлюбленного, хорошенько встряхнуть, а затем врезать, чтобы навсегда распрощаться с прошлым. Похоронить его и никогда не возвращаться. Но главное, что ХекДже ответил на вопрос, который мучил его все полгода: «Он бы не отпустил, если бы Хэ обернулся тогда. Никуда и ни за что не отпустил, даже после злосчастного ночного происшествия». Медленно разоружая любовника, ДонХэ не отрывается от горячих губ, пытается продлить момент, но ХекДже слишком долго ждал, и его терпение иссякло ещё пару недель назад, и сейчас каждое движение, - словно звук тамтамов в голове, которые уже дали команду «старт». Он сминает ягодицы руками, потирается бедрами о пах, пытаясь быть ближе, практически срывает ремень с петель и злится, когда чертовы пуговицы не позволяют расстегнуть ширинку. Топор один за одним входят в массивный ствол дерева, и ДонХэ вскрикивает, когда старший впивается в его шею, оставляя засос на недавней освеженной метке, одновременно извиняясь и делая её ещё ярче. – Если у тебя никого… – Потерплю, возьми быстрее, иначе точно тресну, – член болезненно потирается о плотную ткань штанов, но ХекДже медлит, ласкает губами, покусывает нежную кожу, оставляя следы, словно ждет, когда же ему сделают замечание, а, расстегнув ширинку, дует на возбужденную головку, заставляя сдавленно всхлипнуть. – Чтоб тебя, Хек… – Тебе что–то не нравится? – кажется, что ХекДже и вовсе не возбужден, он нагло усмехается, и только карие глаза выдают буйство чувств, которые он пытается сдерживать. ДонХэ замечает, как дыхание учащается, а грудная клетка ходит ходуном, словно вот–вот начнется гипер винтеляция легких. За несколько мгновений становиться очень жарко, ладони прилипают к окровавленному торсу, а в горле пересыхает. ХекДже целует иступленно, с предыханием, стараясь убрать влажную челку со лба, но сейчас даже это не получается сделать. Противореча самому себе, он стягивает с любовника штаны до колен и заставляет его облизать пальцы, о чем тут же жалеет: теперь настала очередь ДонХэ поиздеваться над ним. То, как плавно и медленно скользит язык по пальцам, вызывает дрожь, и кажется, ещё несколько юрких мокрых движений, и он кончит в штаны, как мальчишка от просмотра откровенного порно–ролика. Хэ прикрывает глаза, отдаваясь столь приятным ласкам с головой, двигает языком, мягко посасывает, чуть втягивая щеки, а ХекДже тихо стонет ему в ухо, уже изнемогая от терпения. Нагло и сладко, но так пошло, что мужчина еле сдерживается, чтобы не взять младшего без какой–либо подготовки. – Нужно ещё подготов… – Хек глотает слова, когда ДонХэ проводит языком по его ладони и одновременно сжимает член другой рукой. – Ты решил взять правление в свои лапки, наивная душа? – А ты думал, всё будет по твоему? – усмехается Хэ, прижимаясь под натиском ХекДже ещё сильнее к дереву. – А ты думал – нет? Я эгоист, и тебе очень не повезло, что я выбрал именно тебя, – Хек осторожно касается дырочки влажными пальцами, прижимая возлюбленного как можно крепче к себе. ДонХэ закусывает нижнюю губу и на мгновение зажмуривается от столь забытых ощущений. – Смотри на меня, скоро станет полегче, – младший кивает, намертво вцепляясь в плечи брюнета. ХекДже действует медленно, растягивает с удовольствием, вслушивается в каждый стон и шипение, пытается увлажнять пальцы как можно чаще, но ДонХэ словно сходит с ума в его руках, извивается, подобно змее, и гулко, рвано дышит от каждого движения. Он просит ещё, сдерживается, чтобы не сказать, что больно, терпит, и в награду ХекДже берет его изнывающий член в рот, начиная медленно ласкать сочащуюся головку. ДонХэ прикрывает глаза, медленно двигая бедрами, а когда задевает ребристое небо, не сдерживаясь, громко стонет, чуть выгибаясь в спине и прижимая Хека как можно ближе к себе. Слишком пошло и мокро. Запуская пальцы в темные волосы, он насаживается на пальцы, которые уже не доставляют столько дискомфорта, скорее наоборот, боль смешивается с нетерпением и желанием. Как же он хочет его, как можно быстрее всего, резко и горячо, чтобы выбивало дух и заставляло чувствовать любимого зверя рядом. – Хек… – мужчина и не думает отрываться, продолжая растягивать младшего, но тот упрямо хватает его за плечи и приходится подняться на ноги. – Возьми, не надо дальше… Потом в купальне все залечим… – в карих глазах сумасшедший блеск, слова с трудом слетают с губ, а дыхание настолько неровное, что кажется, будто парень задыхается от наслаждения. Ужасно жарко, хочется продолжения, уже нет сил сдерживаться, и плевать, что потом будет проблематично сидеть - главное заполучить этого собственника себе. – Я потерплю ещё пару минут, ты только… – Хэ отрицательно качает головой и, прижимаясь спиной к стволу дерева, чувствует, что из–за твердой коры его спина покрылась десятками маленьких царапин. ХекДже дрожат руки, он приспускает с себя штаны как можно ниже и проводит влажной ладонью по члену, используя слюну вместо смазки. – Потом всё залечим, не истязай себя и меня, – в голосе звучит просьба, едва заметная, но ХекДже улавливает каждую интонацию и поражается: он не мог представить себе, что когда–нибудь его пара попросит быть рядом, настолько близко, что внутри будет перехватывать дух, а кровь леденеть в жилах от томительного ожидания. ХекДже придерживает ДонХэ за бедра и медленно входит, ощущая как влажно и горячо в теле возлюбленного, младший тихо шипит, терпит боль, а когда он погружается полностью, невероятно эротично стонет, словно отмечая эту памятную минуту в их жизни, навсегда запоминая эти фантастические ощущения. – Наконец–то… – Губы сливаются в поцелуе, Хэ несколько раз мягко кусает, а затем начинает ласкать, проходясь по ровному ряду зубов, а затем и вовсе забирая себе всю инициативу на пару секунд, порабощая язык старшего. ХекДже терпит, надеясь, что любимый привыкнет к его размерам и боль уйдет, пытается не двигаться, но ДонХэ сам, медленно качнув бедрами, немного выпускает и вновь погружает член в себя. – Надеюсь, потерпишь, – Хэ с готовностью кивает, медленно обхватывая перепачканные кровью плечи, когда ХекДже начинает двигаться, набирая темп. Одно движение следует за другим, младший замирает в стальных объятиях, пытаясь привыкнуть к ощущениям, а когда возлюбленный всё же находит простату, кусает в шею, рывком прижимая к себе за ягодицы. Ещё один толчок, и Хэ громко вскрикивает, рывком прижимая мужчину к себе, вцепившись в черные волосы. Немного больно, с привкусом крови на губах, но резко и мучительно желанно, ДонХэ прикрывает глаза, погружаясь в поток чувств, но ХекДже делает невозможное: добавляет в поток наслаждения томительное ожидание, касаясь стоящего члена младшего пальцами. – Ещё, – с тихим стоном–выдохом, и ДонХэ снова вскрикивает от очередного размашистого движения. Немного грубо и несдержанно, ХекДже словно дорвался до своей пары, входит в податливое тело, сжимает до хруста костей, слизывает капельки пота с подтянутой груди, а когда ДонХэ сам жадно целует, забирает себе всю инициативу, на мгновение ощущая то чертово чувство: обладание собственной парой. Вот теперь всё, Хэ точно принадлежит только ему и никому более. Морально и физически, обладание и полное наслаждение, повиновение и покровительство, от которого сносит немногочисленные рамки, за которыми находился здравый, ну или не очень, смысл. ХекДже движется резче, входя как можно глубже, а каждый разгоряченный стон ДонХэ словно дает энергию для следующего движения. И оказывается это чертовски приятно, когда твоя пара наслаждается единением, он вскрикивает твоё имя, просит двигаться резче, умоляет не останавливаться и сам движется навстречу, словно ты можешь вот–вот остановишься, а он просто не может позволить этому произойти. ДонХэ взъерошен, словно после драки, с покусанными губами и сумасшедшим взглядом, облизывает и без того влажные губы, а когда ХекДже целует, сжимает его плечи, демонстрируя силу великолепного тела, которое теперь навсегда принадлежит только ему. И всё же ХекДже больной собственник. До мозга костей больной до ДонХэ. – Ещё, ещё немного… – старший кивает, прижимая младшего к стволу дерева, придерживает под поясницей, чтобы не травмировать спину, но Хэ старается сам двигаться навстречу, наблюдает за ярко–карими глазами и бездумно улыбается. Теперь этот взгляд будет обращен только на него и ничто этого не изменит. ХекДже упирается одной рукой в дерево, чтобы, ненароком, не раздавить ДонХэ своей силой, и бедный ствол, снова не выдерживая, накреняется под нечеловеческой силой, а младший посмеивается: – Всё же ты неуправляемая зверюга… – Хек кивает в подтверждение, видя потемневшие синяки на теле возлюбленного от слишком крепких объятий. А ДонХэ, кажется, абсолютно плевать на такие мелочи, он тянется к губам старшего и прикасается к ним в детском, невинном поцелуе. Дыхание и сердце уже давно сбились с ритма, но жизненно важные органы всё же умудряются двигаться в непонятной мелодии, подстраиваясь друг под друга. ДонХэ тихо что–то бормочет, выгибается, заставляя сменить угол проникновения, и когда ХекДже не выдерживает, кончая в него, словно дополняясь семенем любовника, взрывается следом, пачкая спермой их животы. Возбуждение всё ещё окутывает тела, и оба понимают, что этого невероятно мало после столь длительной разлуки. Стараясь отдышаться, ХекДже закрывает глаза и, вслепую найдя влажные губы, остервенело целует, одновременно благодаря за столь сладкое воссоединение. Но это только малая толика удовольствия, небольшой фальт–старт, который позволяет действовать дальше. – Ещё, – кажется, что ДонХэ и не кончал вовсе, в его глазах полыхает страсть, и Хек тяжело выдыхает: – Только не у дерева, предлагаю пойти… – договорить он так и не успевает. Правильно, ДонХэ лучше не прерывать, когда он хочет целоваться, разве зверь этого не знал? Ах да, ему, как оказывается, теперь очень многое нужно узнать и принять, особенно то, что касается его Ли ДонХэ. «Ты мой. Только мой, запоминай».