Вожделение зверя.

ДонХэ нервно облизывает губы, видя, с какой легкостью ХекДже поймал летящую в него стрелу, - это лишний раз доказывает, что этот мужчина умеет слишком много. Намного больше, чем он. Братья встают между людьми и каннибалами, угрожающе медленно вооружаясь топорами. Людоеды переглядываются между собой, понимая, что если завяжется драка, то они проиграют, и плевать, что противников двое – они сильнее. Дети–каннибалы не понимая, что происходит, громко возмущенно топают ногами и рвутся в бой, самый младший размахивает топором, метя в ДонХэ, и это последнее, что он делает в своей жизни. ХекДже хватает его за горло и рывком поднимает над землей, пристально глядя в глаза. КюХен довольно хмыкает, наблюдая за братом, а маленький монстр снова старается напасть, визжит, призывая старших, вцепляется острыми ногтями в мужскую руку, гиенно смеется, и брюнет швыряет его в дерево с такой силой, что ствол содрогается. Монстр падает на землю, а вокруг него растекается лужа крови, ДонХэ кидает на него последний взгляд и морщится от вида раскроенного черепа. Старшие злобно смеются, вовлекая братьев в интереснейшую игру–драку, они в восторге от того, что можно столкнуться с сильными противниками, хотя каждый понимает: они не победят. КюХен и ХекДже наклоняются корпусом вниз, готовясь к атаке, Кю угрожающе рычит, сжимая топоры в руках, а Хек прищуривается, стараясь предугадать движения противников. Каннибалы что–то мычат, размахивая руками, указывают на друзей, и ДонХэ в ужасе пятится назад, только сейчас в его голове появляется мысли, что все они заодно и могут разделить трапезу. Его и СонМина. Но почему–то СонМин стоит на одном месте, он смотрит то на КюХёна, то на каннибалов, и, сделав один шаг, встает за спину рыжего. ДонХэ чуть хмурится, не понимая, что происходит и почему блондин им верит, а людоеды продолжают мычать, размахивают руками, что–то объясняя. – Они наши, – ХекДже закрывает собой ДонХэ, не позволяя целиться в него, он протягивает руку назад, но чувствует только пустоту. – Иди сюда, – впервые голос спокойный, уверенный, и его хочется слушать. Нет ярости и злости, никаких приказов, это первая просьба и нормальное отношение. Хэ с мгновение колеблется, но, вспомнив труп СонДжи, который он недавно видел, преодолевает расстояние между ним и ХекДже за пару секунд. Шатен с опаской смотрит на каннибалов, но, касаясь теплой спины личного мучителя, успокаивается, позволяя понять, что он рядом и сейчас не сбежит. Каннибалы гулко кричат, перебивая друг друга, размахивают оружием, жестикулируя. КюХену это порядком надоедает, и всех оглушает рык–рев, который заставляет заткнуться. СонМин ошарашено смотрит на рыжего, не веря, что это он умеет так «голосить», сам же Кю разминает плечи и снова повторяет: – Они наши. Эти парни не еда. – Канниаблы начинают возмущаться, но когда ХекДже замахивается топором, делают шаг назад, закрывая себя оружием. – Я не ясно сказал? Они не еда! Вы получили свою долю, как мы и договаривались. Их никто не будет есть, уяснили? – кажется, что когда КюХён зол, его голос становится ещё пронзительней, он практически резонирует, оглушая всех вокруг. Каннибалы морщатся, самый младший закрывает уши руками и тихо скулит, видимо, громкие звуки монстрам не нравятся. – Вот почему птиц нет… – тихо бормочет ДонХэ, видя, как мужчины делают от КюХена шаг назад. ХекДже прислушивается к Хэ и кивает, подтверждая его догадку. – Они не переносят громкие звуки, а птицы поют слишком звонко. – О… Он… Они… – самый старший людоед упрямо показывает рукой на СонМина и ДонХэ, всё ещё собираясь на хороший ужин, но к несчастью это раздражает и доводит КюХёна. Как в его руках появляется небольшая булава, никто не замечает, каннибалы не успевают среагировать, как металлический шар влетает в голову мужчины, мгновенно проламывая череп. Хруст и противный чавкающий звук, ДонХэ опускает голову и прижимается лбом к плечу ХекДже, чувствуя тошноту. Запах и внешний вид тварей отвратителен, но когда ты видишь густую кровь, открытую черепно–мозговую травму и мозговое вещество, которое разлетается вокруг, кажется, что вся еда, употребленная за неделю, вот–вот покажется на свет. Каннибалы громко рычат, и самый младший, подросток, который рвался в бой вместе с ребенком, неуклюже бежит на братьев, надеясь нанести хоть какой–то ущерб. КюХен бьет его по обезображенной голове, и парень отлетает с громким воем, а затем рыжий громко свистит, глядя куда–то в чащу леса. Лучше бы он этого не делал. Аид оказывается рядом через считанные минуты, он сносит своей массой деревья, наступив на труп вожака каннибалов, ломает ему кости, а когда КюХен дает сигнал охранять, друзья чуть не теряют дар речи. ХекДже отталкивает их за большое поваленное дерево, заставляя спрятаться, а медведь усаживается рядом, громко ревя, выполняя поручение хозяина. И мало того, что огромные лапы медведя с толстыми, крепчайшими когтями оказываются прямо у их разбитых коленей, так ещё и вопли этих тварей оглушают. Каннибалы визжат, кричат и смеются, свист летящих топоров, выстрелы из охотничьего ружья и злобное рычание братьев. ДонХэ поворачивает голову к СонМину; тот не отрываясь смотрит на медведя, а животное, заметив, что один из ребят пошевелился, уваливается им на колени, придавливая своей огромной тушей. Хэ зажмуривается от тяжести, понимая, что ещё немного, и эта махина просто сломает им кости, СонМин тихо бормочет что–то успокаивающее, а потом добавляет: – Ты слышал, что они сказали? – Я как–то не вникал в их разговор, – боясь сделать вдох, ДонХэ удивленно наблюдает, как медведь перекатывается на спину и тяжесть исчезает. – Сбежать отсюда не получится… – Хэ замолкает, слыша довольный смех прямо над своей головой и, подняв взгляд вверх, видит того самого подростка–людоеда, он тянет к нему руку и показывает кривые зубы. – Зря, – шатен, не задумываясь, бьет урода в область шеи, и тот, схватившись за горло, начинает хрипеть, стараясь сделать вдох. Гризли довольно ревет, он уже поднялся на лапы, чтобы перекусить людоедом, но ДонХэ избавился от него быстрее. Осторожно выглядывая из–за поваленного дерева, Хэ видит, как ХекДже вонзает топор в чью–то голову, а затем, прикрывая брата, сворачивает очередному монстру шею. Бледная кожа блестит от пота, лучи света мелькают на красивом теле, а его скорость и реакция поражают: кажется, каннибалы даже не понимают, что происходит. Их уничтожают одного за другим. В братьев не попасть из лука, они ловят все стрелы, так же как и топоры, летящие в них, из оружия не прицелиться, а от звонкого рыка одного из них ужасно болит голова и хочется сбежать, только бы не слышать его. Когда из шестерых в живых остается только задыхающийся подросток, братья убирают топоры за пояс и быстро осматриваются, КюХен принюхивается, но, не учуяв никакой угрозы, качает головой. ДонХэ снова садится на землю, взглянув на СонМина, он вновь понимает, что сбежать отсюда не получится. Или братья, или каннибалы. Найти самим безопасную дорогу им не под силу, а помощи ждать не от кого. Получается, ХекДже был прав, и они навсегда останутся здесь, с ними, в окружении диких животных и монстров, которые будут мечтать перекусить ими. ХекДже и КюХен приземляются перед друзьями на корточки, перепрыгнув поваленное дерево. Гризли неуклюже удаляется, получая от хозяина поглаживание по макушке. Братья молча хватают жертв за руки и, поставив их на ноги, толкают в чащу леса, приказывая возвращаться назад. ДонХэ отводит глаза, медленно направляясь вперед, под пристальным взглядом ХекДже. «А я и подумать не мог, что эти твари находятся так близко. Оказывается, они на расстоянии вытянутой руки, совсем рядом, носятся вокруг вашего дома и гиенно смеются. Если бы вы не пришли, нас бы уже убили и… Даже думать не хочу о дальнейшем, труп СонДжи навсегда будет стоять перед глазами. Как они могут так поступать? Это же люди, такие же как они, один вид. Получается, что, пытаясь сбежать от зверя, я столкнулся с ещё большей опасностью, и ты не отдал меня им на обед, а закрыл собой. Конечно, ты же теперь мой мужчина, который заявил, что будет со мной до конца моих дней. Главное, чтобы мои дни не закончились завтра, или послезавтра, ну или по возвращению в ваш дом, а то чёрт знает твоё неуравновешенное состояние. То злоба, то страсть, то ярость, то фатальная игривость, от которой хочется спрятаться. Но сейчас всё же получается: ты спас меня, а я по своей глупости решил сбежать. Хотя, почему по глупости? Ты убил моего парня, приковал меня к какой–то ржавой трубе, притащив в свой дом, изнасиловал, а когда я укусил тебя, то вышвырнул из дома, словно игрушку», – ДонХэ задумчиво бредет вперед, вынимая из волос маленькие листочки и веточки, которые так и норовят зацепиться за темные пряди. ХекДже идет след в след, закрывая парня от опасности, которая может появиться сзади. Каннибалы любят стрелять в спину и, если заметят человека, то с удовольствием попытаются подстрелить «дичь». – Вы понимаете, что мы не можем остаться тут? У нас есть работа, дом, родные, друзья, у нас своя жизнь, в городе, а не в этом чертовом лесу! – ДонХэ встречается взглядом с глазами КюХена и добавляет: – Мы должны вернуться, там нас ждут. – Вы не вернетесь, – опять злоба и раздражение, ХекДже дает понять, что этот разговор окончен навсегда и больше данная тема обсуждению не подлежит. – Вы всю жизнь будете держать нас на цепи? – СонМин складывает руки на груди, пытаясь согреться. Сейчас, после пробежки и эмоциональной встряски, он уже не чувствует, что ему жарко, озноб пробирает до костей и хочется спрятаться под теплым одеялом. – После сегодняшней вашей выходки других вариантов я не вижу, – КюХен ускоряет шаг, заставляя СонМина идти быстрее, на что тот злобно прищуривается, но молча направляется дальше. – А что, у нас могло быть по–другому? – усмехнувшись, ДонХэ останавливается, с вызовом глядя на ХекДже. – Скажи мне, разве у вас может быть иначе? Вы – монстры, словно звери притащили нас к себе и держите на цепях, насилуете, избиваете, и после этого ты говоришь, что могло бы быть иначе? – Я всё равно получу твоё тело, хочешь ты этого или нет. А то, что я ударил тебя - сам виноват. Я предупреждал тебя: не смей кусаться, ты в ответ сделал всё наоборот. Вот я и заплатил: боль за боль, малыш, – ХекДже складывает руки на груди, а КюХён, решая оставить пару наедине, уводит СонМина в сторону дома, прижимая к себе за талию, чтобы тот хоть немного согрелся. – Ты понимаешь, что… Господи, да перед кем я распинаюсь? Ты упрямый баран, который вбил себе в голову, что ему нужно заполучить постороннего парня и… – Мне не нужен посторонний парень, – ХекДже медленно подходит к ДонХэ, заставляя его пятиться назад, а когда тот прижимается спиной к дереву, наклоняется к его губам: – Мне нужен ты, моя пара. И я не буду заполучать тебя, ты уже мой, податливый и страстный, – касаясь пальцами исцарапанной щеки, ХекДже облизывает пересохшие губы. – Ты привыкнешь ко мне, а через некоторое время поймешь, что уже не можешь дышать без меня, – сильные пальцы проходятся по кадыку, словно намекая, что брюнет может его придушить. – Если бы ты реагировал иначе, не сопротивлялся, а отдался мне, доверился, хотел меня, как я хочу тебя, всё было бы иначе. Абсолютно иначе. Я бы никогда не поднял на тебя руку и не приковывал бы к кровати, хотя, последнее мне нравится, можно получить столько разного удовольствия… Ты ведь выгибался в моих объятиях, стонал и получал удовольствие. – Удовольствие? Ты изнасиловал меня, – ДонХэ прищуривается, глядя в карие глаза. – Тебе абсолютно плевать на то, что и с кем ты делаешь, и я всегда буду вырываться из твоих рук. Привыкнуть к тебе? К дикарю, который живет в лесу и убивает людей? – сжимая руки в кулаки, Хэ чувствует, как по его предплечьям осторожно скользят теплые пальцы, словно забирая себе всё напряжение. – Ты спас меня сейчас, да, закрыл собой от них и... – ДонХэ замолкает, вновь вспоминая тот ужас, который завладел его телом. Перед глазами встают окровавленные лица, а их смех отдается звоном в ушах, тот обглоданный труп, висящий на дереве, заставляет рвотный позыв подкатить к горлу. – Господи, они же… – Хэ закрывает рот ладонью и шумно глубоко дышит, стараясь успокоиться. ХекДже кивает, подтверждая все догадки парня, и, оглядевшись, проверяя, нет ли кого поблизости, снова сгребает его в охапку, в ответ получая ощутимый удар в плечо, а затем жертва устало закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Брюнет вспоминает все события прошедшего дня, начиная от изнасилования, затем гризли и теперь неудавшийся побег. Для его ДонХэ это слишком много. Постоянный страх, от которого сводит мышцы, адреналин мчится по венам и забирает все силы, затем длительная пробежка по труднопроходимому лесу, а затем угроза быть съеденным. Поэтому, возвращаясь в дом, ХекДже нисколько не удивляется, что ДонХэ крепко спит на его плече, обняв за шею одной рукой. Он поднимается наверх и, положив шатена на кровать, стягивает с него обувь, заковывает лодыжку стальным браслетом и, накрыв одеялом, направляется к брату. На улице начинает темнеть, КюХён устраивается на огромном диване перед добротным старым телевизором, который является самой передовой техникой в старинном доме. ХекДже садится напротив брата и, заслоняя собой голубой экран, складывает руки на груди, привлекая к себе всё внимание. – Не начинай, – Кю закатывает глаза и потягивается, разминая спину. – Наши детки в порядке и с ними ничего не произошло, побегали, поигрались, теперь получат по попке и по кроваткам. – Я не про побег, – ХекДже смотрит исподлобья, и КюХен сразу понимает, что хочет сказать старший. – Ну, Аид не слопал твоего драгоценного паренька, не дуйся, – Хек сжимает зубы, отчего скулы ещё резче выделяются на красивом лице. – Братец, я серьезно, всё хорошо, он живой… – Ты понимаешь, что гризли не еноты и даже не волки, мать твою! – вот опять ХекДже начинает выходить из себя, его глаза темнеют, все мышцы напрягаются, и он встает на ноги. – Я запрещаю тебе таскать этих тварей в дом! Аид взрослый медведь, и он спокойно выживет в этом лесу! Накормит себя и защитится ото всех! Каннибалы не едят животных, они охотятся только на людей, никто его не тронет! – КюХен пытается вспомнить, когда брат орал на него в последний раз, и с удивлением подмечает, что не помнит. ХекДже уже давно спокоен, словно каменное изваяние, он никогда не выходит из себя и не повышает голос, максимум рычит на брата и дает подзатыльник. – Тебя так зацепил ДонХэ? Так сильно хочешь обладать им? – Кю невольно улыбается, видя, что брат мгновенно успокаивается только от одного имени пленника. Сейчас он чем–то напоминает ему Аида – до знакомства с Кю тот был неуправляемым и жестоким, а как только встретил человека, медленно начал успокаиваться, доверчиво прижимаясь мордой к теплым пальцам. – Они очень остро отреагировали на убийство любовников. – А чего ты хотел? Городские люди! Два парня, которые всю жизнь жили в обществе, они не знают, что такое лес, что такое хищники, они не понимают, как вообще жить в таком месте! – разведя руками, ХекДже чуть хмурится, он не хочет думать о том, что всё так и останется на одном месте, что жертвы не привыкнут к их образу жизни. Хотя, кто их спрашивает? Захотят жить, а не выживать – привыкнут. – Они успокоятся в ближайшем будущем и поймут, как здесь и что устроено, нужно время, правда, с нашими предпочтениями… – плотоядно облизываясь, КюХен смеется, получив подзатыльник от брата. – Да ладно тебе, я вижу, как ты смотришь на него, была бы твоя воля - из постели бы пару дней не выпускал. Хотя, иногда мне кажется, что ты готов убить его за острый язык. – Сейчас тресну. – Испугал ежа голым задом, – Кю откровенно забавляется, видя недовольное лицо брата, и, поднявшись с дивана, направляется на кухню. – Есть будешь? – ХекДже кивает, обращая всё внимание к новостям. Жертвы до завтрашнего утра точно не проснутся. Можно расслабиться. КюХён возвращается к брату с двумя тарелками супа и, устроившись на своем месте, блаженно улыбается: он обожает вечернюю тишину, треск поленьев в камине, телевизор, жужжащий на заднем плане, и полное чувство безопасности. Одним словом, он обожает свой дом, за который порвет любого. ХекДже задумчиво осматривает одну из любимейших комнат, в которой они с братом провели половину детства, и улыбается, представляя лицо ДонХэ, которому тут точно понравится. Комната не очень большая, с огромным диваном, на котором бы поместился Аид с парочкой собратьев, большой старый телевизор, который переживет всех хозяев в доме, огромное окно вместо одной из стен, открывает великолепный вид на лес, если присмотреться, то недалеко можно увидеть обрыв; на стенах висят старые картины, на некоторых уже непонятно, что изображено, и на двух массивных полках выставлены в ряд деревянные игрушки братьев. Правда, теперь между игрушечными солдатиками и машинками можно увидеть несколько топоров и стрел. – Надо всё же им сказать, что мы не собираемся отрезать от них конечности и варить из них суп, – медленно попивая горячий бульон, КюХен потягивается. – А то их от вида кухни трясти начинает, а усаживаешь есть - так вообще чуть не выворачивает. – Думаю, до них уже дошло, если сомневаешься, озвучь лишний раз, – ХекДже прикрывает глаза, откидываясь на спинку дивана, за целый день он невероятно устал, да и к вечеру накричал на брата за идиотского медведя, который никак не хочет уходить. Не убивать же зверя из–за того, что он ворует у них мед и угробит за КюХена? – Иди спать, – подпихивая брата в бок, рыжий усмехается, видя сонные глаза и напряженные плечи. – Локи уже пробежался по территории, тишина и покой, так что давай, двигай отсюда ластами, – ХекДже показывает брату кулак за такое наглое отношение, но тот, отмахнувшись, продолжает ужинать, уделяя всё внимание телевизору. Наконец–то этот длинный день закончился. ХекДже заходит в свою комнату, с сожалением думая, что спать рядом с ДонХэ нельзя и, стянув штаны с ботинками из мягкой кожи, ложится под одеяло, предусмотрительно вонзив топор в стену над головой. На всякий случай. Напряженный день, у ХекДже давно таких не было. В его жизни уже давно чего не было. Посторонних людей, которые бы находились рядом дольше, чем пару часов; не было человеческого тепла и страсти, бурлящей в венах; не было порывов оберегать постороннего человека; давно не хотелось целовать кого–либо так, чтобы коленки дрожали; и давно не было такого количества эмоций за день. В комнате ХекДже стоит большая кровать, она высокая, что уже не раз сопутствовало утренним «полетам» на пол, прикроватная тумбочка, стеллаж с книгами, несколько бра – у входа и кровати, склад оружия под кроватью, ядовитые дротики в стеке массивного дубового шкафа, в которой сейчас свалена одежда ДонХэ вперемешку с его собственной. Он уже давно привык, что семья – это КюХен и несколько диких зверей, даже этого топтыгу–Аида он признает семьей, но сейчас в их жизнь ворвались два посторонних человека, которым нельзя верить и которые хотят сбежать. Точнее, хотели. ХекДже уверен, что больше друзья никуда не побегут. ДонХэ впал в ступор после того, как увидел тот обезображенный труп, вцепился в мужчину и боялся отпустить, а затем и вовсе заснул. Улыбнувшись своим мыслям, Хек закрывает глаза, погружаясь в крепкий сон. Поздно ночью ДонХэ просыпается от холода, открыв глаза, он натягивает на себя одеяло, задевая цепь, и злобно фыркает, сквозь сон понимая, что этот ненормальный опять приковал его. Несколько раз дергая ногой, Хэ пытается улечься поудобней, но оковы врезаются в кожу, а шорты сковывают движения. С трудом садясь на кровати и открывая один глаз, шатен начинает раздеваться, с надеждой продолжить крепкий сон, как в комнату заходит ХекДже, слегка сонно окидывая взглядом комнату. – М? – вместо приветствия и вопроса восклицает ДонХэ, но брюнет, уже пробудившись от сна, разглядывает обнаженное тело, медленно подходит к постели, заставляя шатена проснуться. – ХекДже, я сплю, вообще–то… – нервно сглатывая, Хэ клянется себе, что он идиот без головы на плечах, раз додумался раздеваться в этом доме. Плевать, что спать было неудобно, да хоть в смирительной рубашке, главное – одетый! – Я обещал тебе повторить свои слова ночью, – напоминает мужчина, медленно убирая одеяло в сторону. – Думаю, ты не забыл это. – Ты услышал звон цепи, да? – ХекДже довольно кивает и на его губах появляется что–то наподобие улыбки, довольной и игривой, что пугает ДонХэ ещё сильнее. Ему невдомек, что за этим ничего не последует, страх парализует его, он не видит, что Хек не собирается делать больно, не будет избиения и издевательств. – Я… Я не пришел в себя после… После пробежки, – тихо бормочет шатен, дергая ногой, старясь отодвинуться. – Хек, я серьезно, я не собираюсь с тобой спать! Ты меня вообще слышишь? – пленник дергает одеяло на себя, стараясь укутаться в него как можно надежнее. – Не хочу тебя чувствовать и твоих прикосновений тоже не хочу, да вообще ничего не хочу, тем более твою морду видеть! – Хэ чувствует, что становится жарко и, повернув голову к ХекДже, тихо вскрикивает, когда мужчина одним движением прижимает его к постели, устраиваясь сверху, словно занимая своё законное место. Мужчина ничего не говорит, изучает израненное лицо и плечи - пока друзья бежали по лесу, они успели почувствовать на себе всю «любовь» деревьев. ДонХэ замолкает, внимательно глядя на задумчивое лицо насильника, а когда тот касается губами его царапин на груди, сжимает зубы от злобы. С какого черта этот ненормальный обладает такой силой? Почему ему никак не вырваться? ХекДже начинает медленно изучать каждую царапину губами, зализывает глубокие ранки, и ДонХэ старается вырваться, чувствуя грубые ладони на своих ягодицах. Дрожь становится неуправляемой, она перерастает в стыдливую волну кайфа, от которой никуда не спрятаться. ХекДже вводит в него палец и, наслаждаясь своей властью, игриво кусает в плечо, начиная двигать кистью. ДонХэ старается приподняться на локтях и отодвинуться, но, нечаянно качнув бедрами, скулит, прося не трогать его, потому что этот ублюдок словно знает, что он хочет его тело. ХекДже ласкает языком, прижимая к постели, оставляя синяки, яркие отметины на теле ДонХэ, и заставляет его выгибаться, вводя второй палец и начиная двигать кистью быстрее. Он улыбается, чувствуя, как Хэ сжимает его пальцы, сводя ноги, и тихо рычит на ухо: – Хочешь, я заменю их на нечто большее… Что доставит тебе удовольствие… Ты сможешь сам насаживаться и контролировать процесс… – Да пошел ты, – Хэ с силой бьет ХекДже в челюсть, за то, что тот заставляет чувствовать его, он начинает возбуждаться, ему хочется большего, а это ненормально в такой мерзкой ситуации. Мужчина хмурится, начиная медленно злиться и, убирая пальцы, бьет Хэ по попе, поднимаясь на колени. ДонХэ нервно сглатывает, видя, как ХекДже избавляется от штанов, а затем рывком притягивает его к своему возбужденному члену, упираясь влажной головкой в губы. Шатен качает головой, отказываясь выполнять приказ, за что получает сильную пощечину. На мгновение ДонХэ думает, что он теряет сознание, комната вращается перед глазами, а когда картинка восстанавливается, потирает горящую щеку. Не так больно, как страшно, что этот ненормальный снова что–то сделает, выкинет из окна или рубанет топором, или ещё хуже: выпроводит в лес и позовет каннибалов на трапезу. – ДонХэ, не заставляй меня ждать, – снова тот мягкий и спокойный голос, от которого хочется улыбнуться и согласиться на всё. ХекДже проводит пальцами по его подбородку, медленно размыкая губы и опираясь второй рукой о стенку, чтобы не потерять равновесие. Хэ осторожно погружает возбужденный член в рот и начинает ласкать языком, немного краснея от смущения. Раньше он делал минет два–три раза, его бывшие парни не любили подобные ласки, а сейчас, когда на тебя так пристально смотрят, ты видишь блеск ярко–карих глаз, хочется отвернуться и смущенно бормотать, что не надо так смотреть. Пытаясь доставить удовольствие, пленник втягивает щеки и помогает себе рукой, тут же отгоняя мысль, что можно кусаться – одного раза уже хватило. Несколько движений языком по чувствительной головке, и Хэ вздрагивает от гортанного, тихого и незабываемого стона, который отпечатывается в его памяти навсегда. ХекДже позволяет делать ему всё, что он захочет, не контролируя движений, ДонХэ вслушивается в короткие гулкие стоны и, с жадностью лаская твердую плоть рукой, отрывается от своего занятия, облизывая губы. – Ты хочешь кончить, так? – нервно сглатывая, ДонХэ заглядывает в глаза любовника и удивленно замечает, что они стали теплого орехового цвета, не яркие, а успокаивающе – нежные тона карего, отчего кажется, что мужчина умиротворен. – Я хочу всего тебя, Хэ, – шатен снова дергает ногой, намекая, что было бы неплохо освободить его. – Нет, больше я тебя не отпущу, ты будешь сидеть на цепи, раз не понимаешь, что от меня нельзя сбегать… – голос ХекДже проникает так глубоко, что вызывает приятную дрожь и негу в теле парня, он чуть отклоняется назад и шумно выдыхает, когда в него вводят палец и начинают резко трахать, доставляя удовольствие. ХекДже издевается, постоянно меняя ритм и направленность движений, он проходится влажным членом по приоткрытым губам и, войдя в податливый рот, начинает двигаться, не прекращая своих ласк. ДонХэ жадно дышит через рот, когда чувствует, что Хек входит в его рот по самое основание, он наслаждается горячей влажной глубиной, не собираясь останавливаться. – М! – возмущенный и недовольный стон, ХекДже задумчиво изучает припухшие губы любовника, проводит по ним пальцем, ощущая мягкие уста подушечками, и кивает, позволяя ДонХэ действовать самому. Шатен закрывает глаза, стараясь отвлечься от происходящего, но, как на зло, всё, что он может чувствовать, это - возбуждение и похоть, которая действует с ХекДже заодно. – Оближи получше, – ДонХэ погружает член в свой рот как можно глубже, с жадностью облизывает ствол и, поласкав головку языком, отрывается, тут же поспешно вытирая рот, ужасно краснея. Стыдно. – Умница, – наклонившись, ХекДже чмокает парня в припухшие губы и, сжимая одной рукой ягодицу, подталкивает его к подушке: – Давай, малышка, раздвинь ножки. – Нет, – Хэ снова упрямится, и это бесит ХекДже всё сильнее, он не делал так больно, как бы мог. Да, секс по принуждению, но его пленник получает удовольствие, а не теряет сознание от боли. – Если не хочешь, я сам всё сделаю. По голосу ДонХэ понимает, что снова сделал хуже себе и, пытаясь вывернуться из крепких рук, чувствует настойчивые ладони на своих ягодицах, а затем ХекДже вводит в него два пальца, начиная плавно ласкать. Второй рукой он проводит по полувозбужденному члену и нагло улыбается, прижимая ДонХэ к постели своим телом. Шатен прикрывает глаза и вскидывает бедра от удовольствия, пальцы плавно скользят в нем, а настойчивая рука продолжает ласкать член. ХекДже осторожно вынимает пальцы и, раздвигая ягодицы руками, потирается об упругую дырочку головкой, оставляя на ней капельки смазки. ДонХэ отворачивается, надеясь, что так будет меньше чувствовать, но ХекДже нагло и резко входит в него, сразу заполняя по самое основание. Хэ тихо стонет от болезненного проникновения, в этот раз уже не хочется кричать и вырываться, можно потерпеть. Правда, ДонХэ понимает, что ему нужно намного больше самообладания, когда ХекДже начинает резко входить в него, буквально вколачивая в постель своими мощными толчками. Он сжимает его ягодицы ладонями, несколько раз больно шлепает по попе и довольно усмехается, видя, что Хэ кусает губы, сдерживая стоны. Жертва яро сопротивляется, пытается оттолкнуть насильника, вместе с этим поскуливая сквозь зубы. ХекДже входит в него с громкими шлепками, тихо рычит, с каждым разом надавливая на простату всё сильнее и сильнее, а когда ДонХэ не выдерживает и громко вскрикивает - довольно ухмыляется. – Я же говорил, тебе это понравится, ты будешь моим… Ты будешь кричать и просить меня быть с тобой… – с удовольствием смакуя каждое слово, ХекДже сжимает упругие ягодицы. – Твоя дырочка с такой жадностью принимает мой член, чувствуешь, Хэ? – шатен качает головой, краснея ещё больше, но Хек, не останавливаясь, продолжает нашептывать на ушко: – Ты весь взъерошенный, с блестящими от кайфа глазами, видел бы ты себя, мой мальчик, столько наслаждения и желания… Ты так хочешь, чтобы тебя желали, что не можешь контролировать это. Вырываешься, злишься, но всё равно в тайне желаешь мужчину. И твоей парой могу быть только я… – комнату оглушает ещё один стон, когда ХекДже надавливает на простату, прижимая изнывающего шатена к себе. – Кричи громче, ты ведь хочешь этого… ДонХэ старается не слушать этот чертовски сексуальный голос: закрывая глаза, он потирается стоящим членом о живот мужчины, вцепляется в его плечи, надеясь сделать больно, за что получает по попе и тихо поскуливает. ХекДже с удовольствием наблюдает, как его жертва борется с самим собой, как выгибается дугой, бьет кулаками по постели, рычит, извивается, кусает губы и старается ласкать себя, только бы, наконец, кончить. – Ты прекрасен, – ХекДже зарывается носом во влажные волосы и, делая несколько резких грубых движений, входит в любовника, вновь заполняя его своим семенем. ДонХэ обхватывает его талию ногами, сжимает плечи руками, в вознаграждение получая несколько плавных движений руки по своему члену и, наконец, изливается в ладонь ХекДже, обессиленно ударяясь затылком о подушку. – Ты… психопат… – с трудом выговаривает шатен, чувствуя медленные ласки длинных пальцев на своей дырочке. – Ненасытное животное, – ХекДже посмеивается и, демонстративно медленно слизав сперму ДонХэ с ладони, шлепает его по попке, обещая вернуться, затем тут же покидает его спальню, прихватив с собой штаны. – Твою же мать, куда мы попали?.. *** – Зачем ты тащишь нас вниз? – СонМин дергает цепь, которой связаны его руки, ДонХэ плетется рядом, прихрамывая и иногда морщась от резких движений. На удивление, блондин так крепко спал вчера, что ничего не слышал, даже криков друга. – Я веду вас завтракать, – КюХен - верх спокойствия, рывком усаживает жертв за стол и сразу предупреждает: – Значит так, – парни бледнеют, осматривая стол. – Я говорю один единственный раз, поэтому запоминаем, – щелчком пальцев Кю привлекает всё внимание пленников к себе. – Мы не каннибалы, ясно? – ДонХэ и СонМин переглядываются, медленно кивая, как два глиняных болванчика. – Умницы, и запомните это, чтобы в будущем не возникало тупых вопросов, иначе тарелку на башку надену и выпихну ночью в лес погулять. На территорию наших соседей, – видя, что друзья замирают от ужаса, КюХен смеется и, подойдя к плите, начинает готовить завтрак. – Ты такой добрый, аж блевать тянет, господин повар, – СонМин чувствует, как страх отступает, ведь он так долго ждал этих чертовых слов: «Мы не каннибалы». Три слова, и появляется надежда на нормальную жизнь, хоть и в лесу с двумя ненормальными. Ладно, у него есть Рыбка, а значит, они справятся. – Я точно выпорю тебя, да так, что на свою шикарную задницу ты не сядешь, – рявкает мужчина, видя довольную ухмылку на губах блондина, что раззадоривает КюХена всё сильнее. Упрямая наглая выскочка, которой впору зашивать рот и связывать. Ну, и трахать, конечно, про это он тоже не забывает. – Я смотрю, ты только и думаешь, что о моей заднице, – ДонХэ с опаской смотрит на КюХена, прекрасно понимая, что он не мог «уйти» от своего брата далеко и характер у него ещё тот. – Эм… А где ХекДже? – с момента, как он открыл глаза, Хэ не видел своего насильника. – Он решил оставить меня под твой присмотр? – Он на крыше, – фыркает КюХен, с грохотом расставляя тарелки на столе. – Что, неужели решил сброситься? – Нет, идиот, он просто ремонтирует крышу, – Хэ удивленно приподнимает бровь и сглатывает, представляя высоту, на которую взобрался брюнет, чтобы починить злосчастную крышу. – Не расстраивайся, киса, к тебе он скоро спустится, ну или навернется как в прошлый раз из–за рёва Аида… – подойдя к СонМину, КюХен задумчиво смотрит на цепи и, рывком подняв блондина на ноги, освобождает его, тихо шипя на ухо: – На стол накрывай, а я пока приготовлю завтрак… – А что ещё тебе сделать? – мило улыбнувшись, Мин складывает руки на груди, но когда Кю облизывает губы, нервно сглатывает. – Кретин. – Мы можем повторить, если хочешь, – намекая на вчерашний инцидент на кухне, КюХен с удовольствием наблюдает, как СонМин начинает накрывать на стол, а на его плечо спрыгивает белка из своего «домика» и тут же мчится к ДонХэ, чтобы осмотреть нового соседа. – Так, Афина, а ну бегом отсюда, – белка останавливается около баночки с медом и внимательно смотрит на КюХена. – Я говорю: бегом назад, иначе по орехам получишь, – животное тут же мчится обратно, используя вместо лесенки обнаженные плечи блондина. – Почему все животные названы именами древнегреческих богов? – Хэ дергает руками, стараясь избавиться от цепей, КюХён терпеливо вздыхает и, развязав его, взглядом предупреждает, что не нужно больше никаких попыток побега. – Нас с ХекДже воспитывали на легендах древнего мира, рассказывали вместо сказок и, между прочим, Бог Локи не из древнегреческой, а из германо–скандинавской мифологии, – когда на столе появляются хлопья, джем, тосты и молоко, СонМин и ДонХэ ошарашено смотрят на КюХена. – Ваши вопросы поперек глотки уже, ешьте, – рыжий выглядывает из пустого дверного проема, ночью он благополучно убрал искореженную дверь и громко зовет брата. Не проходит и секунды, как ХекДже приземляется на корточки перед Кю и отвешивает ему подзатыльник: – Сколько раз говорить, не ори, когда я на крыше. Ещё одного сломанного предплечья я тебе не прощу. – Так я тут не причем, – КюХен очаровательно улыбается, а СонМин даже невольно заглядывается на столь очаровательное лицо, не понимая, как этот парень сочетает в себе сразу две личности. Идеального прекрасного ангелочка с чарующим голосом и неуправляемого убийцу–охотника, который заебал его до чертиков. – А кто причем? – ХекДже никак не реагирует на милую моську брата, а когда тот показывает на ДонХэ, который сразу бледнеет, приподнимает бровь. – Хэ? – Да, он спрашивал, где ты, вот я и позвал. Соскучился, видать! – Ну, ты и зараза, – не сдержавшись, комментирует блондин, качая головой. Его друг нервно сглатывает и тут же принимается за еду, стараясь не привлекать к себе никакого внимания. СонМин садится рядом и, взяв кружку с кофе, осторожно делает глоток под пристальным взглядом ХекДже, который кивком указывает на цепи, спрашивая брата, почему пленники не связаны. – Я больше бегать за ними не собираюсь, ещё раз попытаются пробежаться, и я лично позову наших соседей на небольшой ужин. Хотят жить, пускай включают мозги, мы уже показали им реальную расстановку сил, – КюХен оскаливается, словно волк, и усаживается напротив СонМина, принимаясь за завтрак. «Всё же ты странный. Игривый, переменчивый, пошлый, наглый, и мне не страшно. Это идиотство, я знаю, это ненормально, но после вчерашнего «побега» мне не страшно быть рядом. Я стоял за твоей спиной, и ты чувствовал меня, закрывал собой, не позволяя нападать, и это было громче выстрела в моей голове. Ты уже не отдашь меня им, да ты никому не отдашь и не отпустишь, как бы странно это ни звучало. Я всегда под присмотром, мы постоянно издеваемся друг над другом. Да, ты можешь врезать, когда я перейду границы, но это не страшно. На боксерском ринге я получал удары и посильнее твоих. Сейчас, кажется, что ты один из немногих в этом чертовом мире, кто может уберечь меня. Видимо, нужно было увидеть монстров хуже тебя и понять, что мы далеко не в худшем положении», – СонМин задумчиво смотрит в тарелку и переводит взгляд на ДонХэ. Шатен медленно ест и чуть хмурится, когда ХекДже подходит к нему и медленно наклоняется. Хэ сжимает зубы, ожидая очередной подлянки, хочет отодвинуться, но мужчина приподнимает его лицо за подбородок и мягко целует, тихо бормоча в приоткрытые губы: «С добрым утром». ДонХэ отворачивается, решая не отвечать на подобный жест, и чуть морщится, словно его не поцеловали, а как минимум облили какой–то гадостью. Хек внимательно изучает реакцию парня и молча садится на свое место напротив ДонХэ, принимаясь за завтрак – тосты с джемом и медом. – А вы… Сколько вам лет? – СонМин неуверенно задает вопрос, замечая, что ХекДже улыбается уголком губ, но, конечно, отвечает не он, а КюХён. – Мне тридцать, а ХекДже тридцать пять, – рыжий усмехается, делая глоток кофе. – С чего такие вопросы? – Да хочу узнать, откуда у ХекДже столько терпения на такого паразита, как ты, – от такой наглости КюХен чуть не давится завтраком, а Хек, пряча улыбку за кружкой, думает, что этот парень не даст его брату заскучать. Чтобы приручить неуправляемого блондина ему потребуются все силы. – Детка, следи за язычком, если так хочется поработать им, предлагаю пойти в спальню, – СонМин чуть краснеет, КюХён видит его смущение и специально задевает самое чувствительное место – их недавний секс. – СонМину было просто интересно, – заступаясь за друга и переводя тему, ДонХэ старается не смотреть на ХекДже, который не сводит с него глаз. – Просто мы, получается, младше вас. Мне двадцать шесть, а СонМину двадцать восемь. ХекДже внимательно слушает своего мальчика и жалеет, что сел слишком далеко – до него не дотянуться, хотя сейчас хочется этого больше всего. Усадить к себе на колени и крепко обнять, прижимая к себе так крепко, чтобы чувствовать стук сердца и наслаждаться каждым мгновением рядом. За всю свою жизнь ХекДже привык к тому, что все самые дорогие люди, кроме брата, исчезают из его жизни, и сейчас он старается урвать каждую секунду близости со своим возлюбленным. Да, грубо и насильно, но ему плевать, потому что он точно знает: его отнимут у него. Неважно кто и где, он просто знает это. Потому что так было всегда, и единственный человек, которому он нужен – КюХён, брат всегда был рядом, ему плевать на его внешний вид, кровь, нрав, характер, ему плевать на всё, потому что это его ХекДже, который его вырастил и не дал погибнуть в лесу, защитил от родителей и подарил жизнь. – А вы… Давно тут живете? – с трудом справляясь с паникой, Хэ смотрит в глаза ХекДже; тот задумчиво изучает его и едва заметно кивает, видно, что он не особо хочет разговаривать, но когда ДонХэ не отводит взгляд, всё же ожидая ответа, принимается за завтрак, рассказывая: – Мы родились в Сеуле, мама рожала в городе, а затем, как только выписывалась из больницы, сразу уезжала сюда, в лес. Мы с КюХёном выросли тут, среди диких зверей, с каждым днем оттачивая свои способности, изучая окружающий мир и понимая, что в город возвращаться нет никакого желания, – ХекДже замолкает, делая глоток кофе, но ДонХэ не отводит взгляда и он продолжает, повинуясь немой просьбе возлюбленного: – Отец и мать погибли, если вас это интересует. И, конечно, вы хотите знать как. Их убил я. На этом вопросы окончены? – Хек прищуривается, глядя в глаза напротив, но Хэ качает головой, прося закончить и объяснить. – За что, да? – ДонХэ с трудом кивает, надеясь не дернуться от злобного взгляда. – Когда мне было десять, а КюХёну пять, они попытались накормить нас человеческим мясом, – Хек сжимает ложку в руке, не отводя взгляда от любовника, а Хэ поджимает губы, словно чувствуя, как противно брюнету вспоминать об этом. – А я понял, что это не обычное мясо, и не стал есть, тут же уводя брата наверх. Прошло несколько дней, они попытались сделать это со мной насильно, но на запах человеческой крови из леса вышла стая волков. Родители замешкались и ослабили хватку, а я рванул в дом и закрыл дверь. Отец и мать бежали следом, надеясь спастись, а я оставил их на улице, заперся и не впускал, потому что знал – они любым способом добьются своего. Теми людьми, которые воспитывали меня, они уже не были, а значит, они могли сделать из нас таких же каннибалов, которых вы вчера видели в лесу. И я решил, что такого никогда не случится. – Вы не ели человеческое мясо? – тихо спрашивает ДонХэ, чувствуя, что в горле пересохло. – А это важно? – так же тихо отвечает ХекДже, не сводя с него глаз. – Для меня – да. – Никогда. И ДонХэ едва заметно улыбается, понимая, что эти два брата всегда были людьми. И это сейчас важнее всего.