Сломанный мир

Для кого-то утро первого августа наступило посреди ночи, когда в окно постучалась сова из Гринготтса, кто-то с утра пораньше уже успел провести серьезное расследование, потерять друзей, некоторые даже жизнь… Для Люциуса Малфоя утро же наступило ближе к вечеру. Тридцать первого июля, сопроводив сына с женой на Косую аллею за покупками лично, все-таки не каждый год наследник рода впервые идет в школу магии, Люциус после этого отправил семью во Францию до конца лета. Сам же он решил провести вечер в приятной компании старых друзей. Компания собралась довольно быстро, так как многие в тот день занимались тем же, что и Люциус, - провожали своих детей за покупками. Нотт, Гойл, Крэбб и Паркинсон – старые соратники и верные сторонники Темного Лорда, сумевшие впоследствии «выйти из воды сухими», ну или почти сухими, не считая нескольких тысяч (может даже сотен тысяч) галлеонов. Приятели быстро добрались до «состояния нестояния», устроив бурное обсуждение былой славы, прошлой жизни при Великом Темном Господине, его нелепой смерти от ребенка Поттеров, вспомнили и то, что сам этот ребенок одногодок их детей, а значит, в этом году появится в Хогвартсе. Даже набросали что-то вроде плана мести. Кроме всего прочего припомнили странное поведение метки этим летом: после исчезновения Лорда она стала бледной, почти невидимой; в середине июля метка резко вспыхнула ярко-ярко, заставляя обладателей сей своеобразной татуировки скорчиться от боли, затем вновь побледнела. Что означало это странное поведение метки, собеседники не знали, но предположили вероятное возрождение их Господина. Это предположение заставило всех нахмуриться. С одной стороны, возвращение Лорда означало возврат всех первоначальных планов по передаче власти чистокровным магам от полукровок и маглорожденных, оккупировавших Министерство, которых давно пора было поставить на место, а уж регулярные рейды против маглов, мм… это была словно вишенка на торте. Кто бы что ни говорил, а маглы – те же животные, лишь по какой-то прихоти природы похожие внешне на магов, поэтому на них вполне можно было поохотиться. А то, что это было незаконно, только добавляло адреналина. Вот когда Лорд придет к власти, все будет чин чином, наверное, можно будет получать лицензии на убийство в специальном отделе… Маги даже представили себя начальниками этого отдела. С другой стороны, десять лет спокойной жизни, подросшие наследники и наследницы, уже заработанный авторитет, личное богатство, которым явно придется делиться с Лордом. Опять же десять лет, которые маги и думать не думали о поисках своего господина, вряд ли он, вернувшись, будет рад видеть их в рядах предателей. К сожалению приятелей, приятный вечер, продлившийся далеко за полночь, пришлось закончить, а все этот хозяин заведения, его (заведение, а не хозяина), видите ли, уже пора закрывать. Расплатившись за потраченную выпивку, презрительно хмыкнув в лицо официанта, заикнувшегося было о чаевых, собутыльники разошлись по домам. Никто из них так и не заметил, как метка подернулась серым и начала расползаться, превращаясь в простое темное пятно, будто старая расплывшаяся татуировка. С трудом оторвав голову от подушки, Малфой попытался наколдовать темпус, чтобы узнать текущее время. Получилось почему-то лишь с пятой попытки. Узнав, что время стремительно мчится к вечеру, Малфой вызвал своего домашнего эльфа, дабы тот приготовил хозяину ванну, смену белья и распорядился насчет ужина. Однако эльф отзываться на зов хозяина не торопился. - Тинки! Тинки, скотина, где ты там шляешься? Вот погоди, дрянной эльф, только попадись мне на глаза, выпорю и выкину из дома. Посмотрим, как быстро ты сдохнешь без подпитки магией! - Долли! Добби! Мордред вас побери! Где все эти эльфы, когда они так нужны? Покряхтывая, как старик, Люциус поднялся с кровати, выбрал из шкафа с одеждой более-менее приличный наряд, хотел было принять ванну, но передумал и обошелся очистительными чарами, которые, как и темпус, получились лишь с пятой попытки. В больную от похмелья голову прокралась мысль о связи эльфов и барахлящей магии, но, не найдя там других светлых мыслей, покинула это негостеприимное место. Проделав путь из спальни до гостиной, Малфой периодически вызывал то одного, то другого эльфа, но ничего не происходило. Плюнув на нерасторопных слуг, он решил поужинать в каком-нибудь ресторанчике, может даже в компании симпатичной блондинистой ведьмочки. Приятные мечты прервало что-то посыпавшееся на голову. Недоуменно отряхнувшись, маг оглянулся по сторонам в поисках источника мусора, затем медленно (голова продолжала болеть) поднял взгляд к потолку, чтобы шокировано рухнуть на пол в следующий момент. По потолку, словно молния, вилась широкая трещина, из которой и сыпалась пыль. Недоуменно моргнув раз, другой, Малфой крепко зажмурился, досчитал до десяти и медленно открыл глаза. Трещина даже не думала исчезать, наоборот, она захватила на потолке еще больше места, медленно распространяясь во все стороны. Бросив взгляд на стены, хозяин поместья обнаружил трещины и на них. - Мерлин и Моргана! Что ж такое творится? – совершенно неаристократично выругался Малфой, поднимаясь на ноги. – Ритуальный зал! Надо срочно проверить, что с ним. Забыв о больной голове, маг помчался в сторону подвала, вспоминая, когда в последний раз в ритуальном зале, самом сердце поместья, проводились какие-либо ритуалы. Вспоминалось плохо. Вроде бы последний раз ритуал проводился на… его семнадцатый день рождения. Отец иногда проводил ритуалы и в другие дни, но Люциус считал это глупостью, пережитком прошлого, поэтому сам в них больше не участвовал и после смерти родителей в зале не был ни разу. Большая тяжелая железная дверь от старости покрылась ржавчиной, замок заело, поэтому пришлось прибегнуть к помощи магии, откликнувшейся не сразу и как-то нехотя. Темная пустая зала заросла паутиной и покрылась толстым слоем пыли, от которой захотелось чихнуть. В центре зала располагался алтарный камень. Должен был располагаться. Тяжелая каменная плита с вмурованным в центр крупным изумрудом, отбрасывающим причудливые блики в свете факелов и свечей во время ритуалов, рассыпалась, превратившись в кучу пыли. Рухнув на колени перед кучей, Малфой начал рыться в ней в поисках камня, но под руками оказывалась лишь пыль. В очередной раз помянув древних магов, мужчина, наконец, наткнулся на искомое. С трудом очистив себя и находку от пыли, пару раз при этом оглушительно чихнув, Люциус уставился на то, что лежало в его руках. Темный, мутный, словно оплавившийся, это камень был совсем не похож на тот, что остался в его памяти. И лишь зеленый цвет говорил о том, что это именно он. Отбросив находку в сторону, Малфой направился в сторону камина, расположенного в злосчастной гостиной с трещинами. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше и требовалось с кем-то обсудить случившееся. Исчезновение домовых эльфов, трудности с заклинаниями, струящиеся по стенам поместья трещины, особенно многочисленные в гостиной, разрушенный ритуальный камень, все это складывалось в безрадостную картину. Что-то происходит, и это явно что-то плохое. Может быть Нотт или Паркинсон что-нибудь могут рассказать? Наколдовав в камин Инсендио, дождавшись, пока тот разгорится, Люциус достал из красивой вазы над камином большую горсть летучего пороха, кинул его в огонь и с фразой «Поместье Ноттов» шагнул во взметнувшееся красное пламя. Красное. Этот факт Малфой заметил в самый последний момент, когда остановиться было уже невозможно. Вылетевшее из камина, полыхающее как факел, тело забилось в немом крике на шикарных коврах гостиной, превращая их в тлеющую рухлядь, дернулось в последний раз и застыло. Спустя несколько часов пламя охватило все поместье, превратив его в факел, погасший с первыми лучами солнца. *** Пострадавших в тот день от отключившейся в какой-то момент каминной связи было очень много. Кто-то застрял в трубе в момент перемещения, кого-то распылило на атомы в процессе перемещения, другие скончались или получили тяжелые травмы от ожогов. Всех пострадавших для оказания помощи в Святом Мунго собирали на Ночном Рыцаре. Ведь использовать аппарацию при тяжелых травмах было нельзя, а врачей было слишком мало, чтобы аппарировать к каждому больному на дом. Мчащийся по Лондону фиолетовый трехэтажный автобус летел на полной скорости, уворачиваясь от возникающих на пути людей, машин, домов. Пострадавшие от травм хватались за поручни, других пассажиров, использовали клеящие чары, пытаясь удержаться на ногах. Переполненная машина была всего в паре кварталов от больницы, когда чары, наложенные на автобус, перестали действовать. На глазах изумленных прохожих и автомобилистов прямо из воздуха возникший транспорт на огромной скорости влетел в своего двухэтажного собрата, в этот момент проезжающего перекресток. Эта авария стала темой номера всех вышедших на следующий день местных печатных изданий. Одни газеты обсуждали оригинальный вид трехэтажного автобуса, от которого остался местами обгоревший остов и странный двигатель. Другие подсчитывали рекордное число жертв и их неопознанное происхождение. Третьи СМИ муссировали идею глобального заговора, что-то про волшебников, живущих среди простых людей и прочую, по мнению простых обывателей, непонятную чушь. В одном все газеты сходились: это была настоящая трагедия.