Hate Me To The Moon

– Гарри! К тебе пришли! – слышится голос Джей из коридора. Гарри поднимается с шезлонга в саду и заходит в дом. Диего уже сидит за кухонным столом, а Джей подаёт ему чашку чая. Она широко улыбается, видимо, очень заинтересованная тем, что рассказывает ей гость. – Привет, – Гарри обнимает его и тоже присаживается за стол, чтобы выпить чаю. Они с Диего без особых друг к другу претензий согласились быть просто друзьями, потому что всё между ними уже давно не так как раньше. Они проводят достаточное количество времени вместе, потому что отношения их лёгкие и непринуждённые, да плюс за спиной столько приятных совместных воспоминаний. Гарри обычно ходил к нему домой, но сегодня Диего настоял на том, чтобы зайти за ним и пойти в кино на трёхчасовую документалку про спутники, которая, разумеется, кроме них никого не интересовала. – Джей, это мой друг, Диего. – Ох, я знаю, дорогой. Мы успели немного поболтать. Я и не знала, что ты умеешь ставить палатку всего за минуту! Это очень пригодится, если мы когда-нибудь пойдём в поход, – Гарри начинает немного волноваться, потому что мало ли, что Диего успел рассказать о том времени в летнем лагере. – А ещё у него талант находить отличные места для установки палаток, а то целоваться сидя на камнях не особо приятно, – усмехается парень, а Гарри в свою очередь давится чаем. А вот Джей почему-то выглядит ничуть не встревоженной и тоже смеётся. – Так вы, значит, были вместе? А сейчас вы…? – Не-не-не, теперь мы просто хорошие друзья. Но этот кудрявый парень был моей первой влюблённостью, – Диего подмигивает Гарри, а тот размышляет о том, как в максимально короткие сроки убить себя чайной ложечкой. – Очаровательно, – улыбается Джей, а Стайлс не совсем уверен, что за чёрт сейчас происходит. – Ты обязан зайти на ужин! Отказы не принимаются. – Ну, если только Гарри не против, – Диего бросает взгляд на своего совершенно потерянного друга. – Милости прошу, – кудрявый маскирует свою растерянность за улыбкой, изо всех сил стараясь вести себя естественно. – Тогда замечательно! Надеюсь, тебе нравится буйабес (прим. переводчика: блюдо французской кухни, рыбный суп, характерный для средиземноморского побережья Франции.), – радостно хлопает в ладоши женщина. – Да я практически вырос на яхте моего отца! Морепродукты, можно сказать, у меня в крови, – ухмыляется Диего. – Нам уже, наверное, надо идти. Но спасибо за приглашение, мадам. С нетерпением жду сегодняшнего вечера. – Какой очаровательный молодой человек! И, пожалуйста, зови меня просто Джей. Ждём вас к семи. Веселитесь, мальчики, – сияя от счастья, говорит она. Гарри почти полностью уверен, что попал в параллельную вселенную. Джей до этого, конечно, ни разу не делала и не говорила ничего гомофобного, но, сложив два плюс два (Луи, боящийся ей признаться, её религиозность и консервативные взгляды на жизнь), Стайлс сделал выводы, и, кажется, совершенно неверные. Интересно, знает ли об этом Луи? Стоит ли рассказать ему о том, что его мать только что преспокойно обсуждала с Диего его отношения с Гарри. Но они не разговаривают с Луи уже несколько дней, и Стайлс понятия не имеет, как сказать всего лишь пару слов и сдержаться, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. В кино парни опаздывают на десять минут, но пропускают только рекламу, и даже успевают купить попкорн. Ничего нового в фильме не рассказывают, поэтому Гарри устраивается в кресле поудобнее, складывая ноги на пустое сиденье перед ним, и просто наслаждается возможностью освежить в памяти и так уже имеющиеся знания о луне, но в то же время посмотреть на всё с другой перспективы. Когда они возвращаются, стол уже накрыт. Все ужинают в столовой, потому что сад из-за дождя, который льёт целый день, становится не самой благоприятной локацией. – Диего! – восклицает Дес. – Как жизнь? – закрыв за гостем дверь, мужчина тепло обнимает его и провожает в столовую, попутно расспрашивая всё о его отце. У Гарри никогда не было проблем с Десом по поводу его ориентации. Ему даже не пришлось ни в чём признаваться. Когда Гарри было шесть, он спросил у отца, почему сестра мальчика, который ему нравится, обзывается неприятными словами, но Дес тут же поспешил заверить сына, что эти обзывательства никаким образом его не определяют, как и то, кто ему нравится, и объяснил, что нет ничего постыдного в том, что это не девочки, в отличие от его друзей. Когда Гарри с Джеммой достигли определённого возраста, у Деса с каждым из них состоялся “тот самый разговор”. Причём каждому из них он прочитал совершенно разную лекцию, но с одним и тем же заключением. С Энн же было всё немного сложнее, но, когда Гарри рассказывал ей о мальчиках и о девочках из своей школы, она не могла не заметить некоторую разницу в его интонациях и улыбках на лице. Он по-прежнему был самым чудесным сыном на свете, так что она приняла его. Гарри было более чем комфортно делиться с Десом всем – от дурацких влюблённостей в средней школе до разбитого пару месяцев назад сердца. Он слышал каждую историю о каждом свидании и о любых чувствах, которые возникали у сына, и всегда готов был дать совет, никаким образом не осуждая. Поэтому с Диего Дес, разумеется, знаком был очень хорошо. Он всегда ему нравился, так что никаких проблем не возникло. Все собираются за столом, и Гарри садится рядом с Диего, напротив Джеммы. Дес сидел во главе стола между своими детьми, а Джей – с другой стороны, между Диего и Лотти. Луи приходит позже всех и занимает место рядом с Джеммой. Он выдавливает самую фальшивую свою улыбку, когда Диего с ним здоровается, потому что эта встреча явно не самая приятная в его жизни. – Объеденье! – восклицает гость, стоит ему взять в рот только вторую ложку. Джей краснеет и уже собирается начать глубокомысленный разговор о приготовлении моллюсков, но Дес тактично кашляет, давая ей понять, что не всем за столом это будет интересно. Весь вечер они разговаривают о Диего, о его отце, о жизни заграницей и о том, как они с Гарри разделяют страсть к языкам и длинным документалкам… И всё нормально. Ну, если, конечно, не считать те взгляды, которые Луи время от времени бросает на Гарри. Томлинсон не упускает возможности задать какой-нибудь неловкий вопрос, говоря достаточно грубым тоном, заставляя напряженное молчание повиснуть над столом, и даже Джей не может ничего с этим поделать. Его явно раздражает, что экс-бойфренд Стайлса получает столько внимания от его собственной семьи, поэтому он закатывает глаза каждый раз, когда тот говорит. И Гарри абсолютно уверен, что Луи далеко не случайно опрокинул солонку прямо в тарелку Диего, расплёскивая буйабес по всему столу. Гарри тут же хватает салфетку, начиная вытирать капли супа с бирюзовой футболки гостя. Он делает это, не задумываясь о последствиях, поэтому внезапно получает знакомый пинок по голени под столом. А он уже было решил, что подобное никогда больше не повторится. – Расскажи-ка ещё что-нибудь про тот летний лагерь, Диего. Уверена, там было потрясающе, – улыбается Джей. – Да, было интересно. Дико, можно сказать. Ну, я имею в виду природу, разумеется, – усмехается Диего и бросает на Гарри многозначительный взгляд. – Мы много времени проводили у реки, настолько часто ходили в походы, что, кажется, натренировались так, что могли и до дома пешком дойти, а ещё я до сих пор могу сплести браслетик из макраме за пару минут. – Ой, будто это прям так сложно, – бубнит Луи, не скрывая язвительности в голосе. – Луи! – недовольно восклицает Джей, и Томлинсон машинально тянется, чтобы поправить чёлку, но потом вспоминает, что зачесал её наверх, что злит его ещё больше. Вскоре они заканчивают ужин, и Диего уже пора уходить, но он обещает Джей обязательно зайти ещё раз, чтобы попробовать ещё какое-нибудь её блюдо из морепродуктов. Эта женщина бывает очень убедительна, а Диего слишком вежлив, чтобы отказаться. Гарри обнимает друга на прощание и поднимается в свою комнату, где застаёт Луи, сидящего на кровати с наушниками в ушах, в которых музыка орала на полную громкость. Ему ужасно хочется сказать Томлинсону, что с Диего они просто друзья; хочется целовать его до тех пор, пока с лица не исчезнет эта хмурость; хочется улечься рядом с ним на кровать и болтать часами обо всём на свете, сплетая ноги под одеялом…но он просто сглатывает комок в горле и идёт в ванную, чтобы почистить зубы. Он всё ещё чувствует Луи. И он бы душу продал, чтобы снова иметь возможность целовать его часами, держать за руку, уткнувшись носом в шею, тонуть в его голосе, не задумываясь даже о том, что за херню он иногда несёт. Он выплёвывает пасту в раковину и полощет рот, а затем выпрямляется и смотрит на дверь. Гарри хватается за ручку, чтобы открыть её, но в последний момент передумывает и опускается на пол, прислоняясь головой к холодному дереву. Ему приходится приложить огромные усилия, чтобы просто выйти из ванной и продолжить делать вид, что прекрасно справляется без Луи. Без его глаз, улыбок, запаха, голоса... И когда он всё же делает это, он видит Томлинсона, курящего на балконе. Может, он просто решил бросить затею заменить сигареты утренними пробежками, или же он чувствует себя так же, как сам Стайлс, и пытается отвлечься хоть чем-то от боли, съедающей его изнутри. Луи, вероятно думает, что Гарри уже заснул, и возвращается в комнату, но у Стайлса вообще проблемы со сном с тех самых пор, как кое-кто перестал согревать его по ночам. Томлинсон ложится на кровать, складывая руки под голову, и молча пялится в потолок. – Ты должен рассказать маме о своей ориентации, – внезапно говорит Гарри. То, что они теперь не могут быть вместе, вовсе не значит, что Луи должен продолжать скрывать истинного себя от семьи и всех остальных. – Чё? – У неё нет с этим проблем. Поэтому можешь спокойно ей рассказать. – С чего ты взял? – Она узнала про меня и Диего. И даже не удивилась. И святой водой меня тоже не облила, так что ты в безопасности, я думаю, – говорит Гарри и, так как ему больше нечего добавить, отворачивается к стенке, пытаясь уснуть. – Спасибо, – отзывается Луи спустя пару долгих минут, в течение которых, вероятно, пытался удержать в себе те вопросы, что хотелось задать. – Ты не обязан был говорить мне это. Короче, спасибо. Гарри кивает, прекрасно зная, что Луи смотрит на него, и закрывает глаза. Ещё один день борьбы с самим самой заканчивается. Когда Гарри просыпается под утро, ему кажется, что он спал не больше десяти минут. Джемс и Лотти звонко смеются в коридоре, а Дес настойчиво ломится в дверь, поэтому снова заснуть возможности не представляется. – Утра, – говорит Луи из другого угла комнаты. На нём белая футболка и серые спортивные шорты. – У нас сегодня это…хайкинг по расписанию. Гарри ничего не отвечает, молча наблюдая за тем, как Луи обувает кроссовки и выходит из комнаты. Он поднимается с кровати и идёт в душ, а затем натягивает на себя белые шорты, чёрную футболку и кислотно-жёлтые кроссовки и тоже спускается вниз. Поездка в ближайший лес сопровождается идиотскими дорожными песенками, которые орут, надрывая горло, все, кроме Гарри и Луи, которые оба чрезвычайно заняты рассматриванием пейзажей за окном. Но Джемма продолжает пихать брата локтём в бок и горланить прямо ему в ухо, поэтому Гарри в конечном итоге сдаётся и начинает подпевать этому бреду. Потом они плавно переходят на песни Бритни Спирс, и Стайлс замолкает в ту же секунду, когда Луи начинает петь и его великолепный голос заполняет салон автомобиля. Вселенная явно издевается над Гарри. После двухчасовой поездки Гарри почти не чувствует задницы, когда выходит из машины, но энтузиазма это ничуть не убавляет. Свежий воздух, шуршащие под ногами листья, деревья, раскачивающиеся на лёгком ветру… Они идут по специально проложенной для хайкеров тропинке, наслаждаясь природой и слушая Деса, который рассказывает о каждой птичке и о каждом кустике, что они проходят. – Ай! – кричит Лотти, когда они начинают взбираться на холм. Гарри с Луи тут же оказываются около неё, хватая за руку, чтобы она не грохнулась, скача на одной ноге. Каждый тянет девушку на себя, и они на секунду встречаются гневными взглядами, а затем снова переключают всё внимание на Лотти. – Колючка! В кроссовке! – хнычет она, и оба парня садятся на корточки, чтобы помочь. Оба пытаются стянуть с неё кроссовок, споря о том, кто же всё-таки сделает это, а Лотти тем временем жалобно стонет от боли. Когда кое-как кроссовок оказывается снят с её ноги, в нём обнаруживается достаточно крупных размеров колючка. Луи подхватывает девушку под талию, позволяя ей держать равновесие, пока Гарри достаёт колючку и выкидывает её, прежде чем Луи успевает это сделать. – Мой герой, – Лотти выдыхает с облегчением и улыбается, надевая кроссовок на ногу и убегая за остальными. – Чтоб ты знал, это она мне, – заявляет Луи, выпрямляясь. – Я, вообще-то, колючку вытащил! – Да это только потому, что ты меня толкнул! – Я тебя толкнул, потому что ты толкнул меня первый! – протестует Гарри. – Это вообще тебя не касается, ясно? Я её брат! – Я теперь так-то тоже! Луи ничего на это не отвечает. Он пинает какой-то камень и усердно делает вид, что ему не больно, хотя он чуть ли пальцы не сломал, а Гарри лишь усмехается над этим. – Ой, завали, а? – бросает ему Томлинсон. Когда они оборачиваются, вокруг ни единой души. Их семейства и след простыл, а парни понятия не имеют, куда все пошли, поэтому они просто продолжают подниматься вверх по холму, пока не доходят до развилки. – Нам направо, – предполагает Луи. – Нет, мы всегда налево поворачиваем, – протестует Гарри и направляется по выбранному им пути. – На левой тропинке даже следов нет. Они пошли направо, – настаивает Томлинсон, категорически отказываясь следовать за сводным братом. – Издеваешься?! – Гарри поворачивается к нему. – Да тут повсюду следы! Нам налево! – протестует он и продолжает идти, ожидая, что Луи с минуты на минуту сдастся. – Заебись. Иди налево. Удачно заблудиться, – Луи бросает на него раздраженный взгляд и направляется в противоположную сторону. Гарри упрямо двигается вперёд, но он прекрасно знает, как огромен этот лес и как просто здесь заблудиться. – Блять, – шипит он и разворачивается. – Подожди! Спустя минут двадцать пять их безнадёжных шатаний Гарри узнаёт куст, который они уже точно проходили. – Мы ходим кругами, – Стайлс, изнурённый палящим солнцем, останавливается, ужасно жалея о том, что оставил свою бутылку с водой в машине. – Не ходим. – Я уже дважды видел этот куст! – Да что ты?! А то в лесу же, блять, всего один ёбаный куст! – злится Луи, потому что, на самом деле, прекрасно понимает, что они заблудились. – Да ты посмотри на этот огромный цветок! Он похож на член! Такой тут точно один! – Да ты просто озабоченный и тебе везде члены мерещатся! Пошли. Я не хочу провести ночь в этом криповом лесу. Гарри хочет засмеяться, потому что Луи, если честно, прав, но он не собирается признавать это, поэтому просто закатывает глаза. Они блуждают ещё какое-то время, солнце уже начинает садиться. И тут они снова видят тот самый куст. – Ёбаный членоподобный цветок! – орёт Луи при виде идиотского растения. Вместо того, чтобы паниковать, Гарри садится под огромным деревом, прислонившись к стволу. Он пытается поймать хоть какую-то телефонную связь, но безуспешно. Поэтому он закрывает глаза и решает просто насладиться свежим воздухом и мягкой травой под ногами, пока умирает от обезвоживания. – Думаю, мы потерялись, – раздраженно выдыхает Луи. – Да ну? Гарри продолжает наслаждаться природой, ветром, травой между пальцами. Он слышит, как Луи подходит к нему, садится рядом и, кажется, закуривает сигарету. – Эй, ты чё?! – возмущается Томлинсон, когда Гарри выхватывает у него сигарету и тушит о землю. – Ты не можешь просто сидеть и дышать свежим воздухом вместо того, чтобы дымить, как паровоз? – хмурится кудрявый и снова облокачивается о ствол дерева. Шелест листьев почти оглушает, но самым приятным и успокаивающим образом. Лёгкий ветер играет с волосами, и Стайлсу даже не надо смотреть, чтобы понять, что Луи уже раз пятнадцать поправил свою челку. Гарри поворачивает голову, немного щурясь, чтобы разглядеть некий силуэт вдали, и тут же вскакивает на ноги, когда понимает, что это питьевой фонтанчик. Он тут же кидается вперёд, а Луи, который, видимо, тоже увидел фонтанчик, следом за ним. Это, конечно, просто вода, но Гарри чувствует, словно родился заново. Он наклоняет голову, сначала ополаскивая лицо, а затем открывает рот, чтобы, наконец, напиться, стараясь держать голову так, чтобы не намочить волосы, и это делает его похожим на маленького щенка. – Да ты не торопись, – бубнит Луи. – Я ж тут не подыхаю от жажды, – он скрещивает руки на груди и закатывает глаза. Гарри в последний раз ополаскивает лицо, чтобы смыть с него грязь, и уступает место Томлинсону. Он наблюдает за тем, как Луи смыкает ладони, набирая в них воду, и пьёт, словно котёнок из миски. Он повторяет этот жест ещё раз, чтобы умыться, и, напившись, отступает в сторону. Они стоят молча, наслаждая приятным ощущением утолённой жажды и прохладными каплями, стекающими по лицу. Парни садятся на мраморную скамейку около фонтанчика и невольно засматриваются на открывающийся отсюда вид побережья. Оба думают о том, что лучше было бы пойти на пляж вместо хайкинга. Благодаря прохладному ветру им уже почти не жарко. – Я поговорил с мамой, – внезапно говорит Луи. – Она сказала, что знала. Просто хотела, чтобы я сам ей рассказал, когда буду готов. Гарри открывает глаза, поворачивает голову и видит, как Луи улыбается. – Я вчера не мог заснуть. Спустился на кухню попить и столкнулся с ней. Мы всю ночь разговаривали. Она извинилась за то, что мне казалось, что я не могу рассказать ей. Она даже в Элеонор никогда не верила. Просто притворялась, чтобы я себя дебилом не чувствовал. Сказала, что поначалу совсем не понимала этого, но потом поговорила со священником, который убедил её, что для любви нет никаких установленных правил и Бог там, где любовь…Сказала, что будет рада познакомиться с тем, кого я выберу. Главное, чтобы я был счастлив. Гарри даже не знает, что сказать, чтобы не запрыгать от радости за Луи, ведь он так долго держал чувства в себе и сейчас опасно выпускать их наружу. Но с другой стороны он жутко злится. Он знает, что это эгоистично, но тот факт, что они с Луи могли бы быть вместе, если бы встретились при других обстоятельствах, доводит его до безумия, заставляя проклинать всю чёртову вселенную и каждую её маленькую случайность, из-за которой сейчас всё так ужасно, как есть. Стайлс ничего не может поделать с тем, что злится на то, что Луи теперь может быть с кем угодно на свете, но только не с ним. Полный пиздец. Гарри молча встаёт и направляется куда-то вглубь леса, сворачивая с тропинки. Луи так же молча идёт следом, и кудрявый не уверен, боится ли тот потеряться или же хочет что-то сказать, но тем не менее не оборачивается, чтобы узнать. – Ты мог бы хотя бы сказать, что рад за меня! – Томлинсону приходится кричать, чтобы Гарри услышал. – Рад за тебя, – сухо отзывается Гарри. Он продолжает идти вперёд, но тут Луи останавливает его, хватая за плечо и разворачивая к себе лицом. – Я не ждал, конечно, фейерверков и оркестра, но ты мог бы хоть как-то отреагировать! – Как?! Что ты хочешь услышать? – Ну даже не знаю! Может быть “поздравляю с камингом, Луи, и с тем, что наконец открыл матери свой самый большой секрет”? – Ну тогда поздравляю, Луи, что можешь теперь быть с кем угодно, но не со мной! Или “Поздравляю, Луи! Надеюсь, тебе будет круто иметь кого-нибудь на моём месте!” тебе больше нравится?! Не-не-не, я даже лучше знаю: “Я так рад, Луи, что теперь у тебя есть благословение матери на то, чтобы забыть о нас,” – цедит Гарри сквозь зубы и, разворачиваясь, продолжает идти. – Ну ты же всё понимаешь! – кидается за ним Луи. – А я, думаешь, не в таком же положении? – Да в смысле?! – Думаешь, мне в кайф наблюдать за тем, как Диего смотрит на тебя?! Или за тем, как он прикасается к тебе, и ему даже не надо волноваться о том, видит ли кто-нибудь?! Думаешь, я в восторге от того, что кто-то может провести с тобой целый день и не волноваться о том, что будет дальше?! – Луи аж покраснел от эмоций, и его голос вдруг словно ударяет Гарри по голове. Стайлс опускает голову, еле сдерживая слёзы. Да, он всё понимает. Но смириться с этим невозможно. В конечном итоге в жизни каждого из них кто-то появится. И придётся сделать вид, что ничего этого не было. Что они не хотят быть друг с другом всем своим существом. Он не может поднять глаза и посмотреть на Луи, и он явно не ожидает, что его вдруг осторожно прижмут к ближайшему дереву. Луи держит его за талию, соприкасаясь с ним лбами, и Гарри чувствует, что тот тоже готов заплакать. Они даже не открывают глаз. Просто обдают тяжелым дыханием лица друг друга. Гарри кладёт ладони на шею Луи, и они оба изо всех сил стараются не оказаться ещё ближе и не забыть к чёртовой матери то, о чём им напоминает каждая секунда, что они вместе. Но на данный момент ничему не под силу заставить их держать дистанцию, поэтому, в конце концов, их губы соприкасаются. Они целуются так, словно весь мир вот-вот рухнет, а они делят последний вздох на двоих. Руки Луи оказываются на затылке Гарри, в то время как Стайлс притягивает его ближе к себе за бёдра. Времени на нежности не особо хватает, поэтому Томлинсон резко тянет за кудрявые волосы, заставляя парня обнажить шею для поцелуев. Гарри запрокидывает голову, а с губ его срывается глубокий и громкий стон. Он проводит руками по чужой спине, а затем забирается ими под футболку, из-за чего Луи издаёт похожий звук. Они продолжают целоваться, кусая губы друг друга и сплетая языки, потому что сейчас действительно не время для нежностей и неспешности. Ловя дыхание друг друга и цепляясь за каждый миллиметр чужого тела, до которого только могут дотянуться, они похожи на диких животных. Они сдерживались и следили за каждым своим движением слишком долго и теперь, оставшись, наконец, один на один, не думали ни о чём, отдаваясь друг другу без остатка. Гарри убирает руку с поясницы Луи, перемещая её тому на промежность и слегка надавливая через ткань шортов. Ему всё равно чертовски мало контакта и хочется быть ещё ближе, поэтому он проскальзывает рукой под резинку боксеров Томлинсона, начиная поглаживать его стремительно твердеющий член. Когда Луи достаточно возбуждён, Гарри меняется с ним местами, опускается перед ним на колени, и, не дожидаясь никакой ответной реакции, тянет вниз его шорты вместе с трусами. Он целует внутреннюю сторону бедра, затем проводит по коже языком, как это делал для него сам Луи, который вскрикивает, когда Стайлс оставляет след от укуса на его ноге. Гарри издаёт тихий стон только от этого, а когда чувствует, как член Луи касается его щеки, совсем теряет голову. Он поднимает глаза и встречается взглядом с шатеном, который пристально смотрит на него. Руки Гарри лежат на задней части бёдер Луи, а лицо теперь прямо напротив его возбуждённого члена. Он чувствует, как Томлинсон оттягивает его волосы на его затылке, и готов буквально замурлыкать, поддаваясь ласковым рукам. Он поднимает глаза и, не разрывая зрительного контакта, открывает рот шире, позволяя Луи направлять его. Старательно двигая головой, чтобы доставить Луи как можно больше удовольствия и не оставить ничего без внимания, он не может долго держать глаза открытыми, особенно когда Луи начинает массировать длинными пальцами его затылок, заставляя теряться в ощущениях. Луи закусывает нижнюю губу, сдерживая стоны, которые в противном случае явно прокатились бы эхом по всему лесу. Он позволяет себе лишь тихонько выругиваться и продолжает повторять, какой Гарри замечательный и как чудесно у него всё получается. – Никто другой мне не нужен, Гарри, слышишь? – шепчет Томлинсон, заставляя кудрявого немного сбавить темп, а затем и вовсе остановиться, отстраняясь с характерным звуком. Гарри, вроде, хочет что-то ответить, но вместо этого лишь проводит большим пальцем по головке и облизывает её, а затем снова берёт член в рот, втягивая щёки. Стайлс понимает, что Луи прилагает огромные усилия, чтобы не начать двигать бёдрами, поэтому перемещает ладони на задницу парня и сам слегка подталкивает его вперёд, давая понять, что он может трахнуть его в рот, если хочет. И именно это Луи и делает. Он двигается медленно и осторожно, но тем не менее он трахает Гарри в рот. – Прости господи, – слышит Стайлс, и он абсолютно уверен, что ему не показалось. Он никогда не думал, что в тот момент, как чей-то член будет глубоко в его глотке, он услышит, как этот кто-то начнёт просить у бога прощения, но именно это заставляет его сосать ещё усерднее, чтобы у Луи для этого была действительно веская причина. Гарри заглатывает его полностью и начинает вытворять языком совершенно невообразимые вещи, не обращая внимания на то, что весь перемазался собственной слюной, и стараясь насладиться каждым миллиметром этого парня, который вдруг сжимает в кулаке его кудри и оттягивает от себя, сводя Стайлса с ума эти действием. Гарри высовывает язык, плотно прижимая к нему головку, и начинает двигать рукой по члену Луи, чтобы у него была возможность кончить ему в рот. Через пару движений Томлинсона накрывает волной удовольствия и он громко стонет, крепко сжимая в кулаке волосы Стайлса, заставляя и его тихонько заскулить. Кудрявый поднимается на ноги и дёргает вверх шорты Луи, вытирая рот большим пальцем и слизывая с него остатки спермы. Луи притягивает Гарри к себе и целует, ясно давая понять, что его совершенно не волнует, что пару секунд назад эти губы касались его собственного члена. Он просовывает руку между их телами с намерением отплатить Стайлсу тем же, но тот тут же отталкивает его руку. – Нет, это было только для тебя, – шепчет он ему на ухо. После быстрой прогулки до фонтанчика и обратно, парни лежат в обнимку на мягкой траве, когда слышат голоса, зовущие их. Голова Гарри покоится на плече Луи, а рукой он забрался ему под футболку, вырисовывая невидимые узоры на груди, а Томлинсон водит пальцами по его шее, и им требуется пара секунд, чтобы найти в себе волю остановиться. Они поднимаются на ноги, отряхиваясь от травы и грязи, и идут на голоса, причем раза в два медленнее, чем если бы услышали их пару часов назад. Когда голоса становятся совсем близко, Луи тянет Гарри за руку, пряча их за очередным деревом, и целует. Последний раз, прежде чем они вернутся в суровую реальность. – Не хочу я никуда отсюда уходить, – говорит Луи, злясь на весь мир. Они продолжают целоваться, растягивая момент, и совершенно игнорируют Деса, зовущего их по именам. – Мы с ума сошли, – шепчет Гарри. – Ага. Только мне как-то на это плевать. – Да и мне как-то тоже.