Hate Me To The Moon

Ньютон понимал, что по его теории тяготения звезды должны притягиваться друг к другу и поэтому, казалось бы, не могут оставаться совсем неподвижными. Не должны ли они упасть друг на друга, сблизившись в какой-то точке? Гарри читает «Краткую Историю Времени» Стивена Хокинга, словно это его Библия. Он развалился на сине-жёлтом сидении в относительно пустом вагоне, удобно облокотившись на подлокотник и упираясь ногами в сидение перед ним, слегка согнув колени. Он бегло оглядывается, когда тёплый воздух заменяет расслабляющую прохладу туннеля. Он выпрямляется и ставит ноги на пол, освобождая место напротив, когда открываются двери и в вагон заходят новые пассажиры. Мужчина, который садится напротив него, улыбается, словно благодаря за то, что он пожертвовал своим комфортом, чтобы уступить место, и Гарри вежливо улыбается в ответ. А затем он снова погружается в чтение, в очередной раз забывая о внешнем мире, чтобы узнать что-то новое о вселенной. Было что-то затягивающее в раскрытии тайн вселенной или даже в том, чтобы просто подобраться к ним поближе. Гарри изучал это ещё задолго до того, как выбрал направление в университете. Его поражали законы физики, стоящие за тем, что некоторые объекты падали вниз быстрее, чем он мог заметить, а другие наоборот поднимались вверх. Его гипнотизировали процессы создания клеток и то, как эти клетки себя вели, скорость света и физика чёрных дыр. В общем, двадцатилетний Гарри имел страстный и пытливый ум. Он никогда не понимал, как некоторые люди могли жить, не задаваясь вопросом о цели каждого своего шага, о том, что заставляет их делать то, что они делают, и каково их предназначение на этой земле, которая таит в себе столько загадок. Он глянул поверх оправы своих очков, даже головы не поднимая, чтобы проверить, сколько ему ещё ехать. Пока он считает остановки до станции Паддингтон, замечает беременную женщину у дверей. Она выглядит вымученной и тяжело дышит, поглаживая свой животик. Не медля ни секунды, Стайлс встаёт и подходит к ней, махнув рукой, чтобы привлечь её внимание. Она поднимает глаза и видит свободное место, которое Гарри уступил. Она поблагодарила его раз пятнадцать, прежде чем сесть, и начала с облегчением обмахиваться каким-то журналом. Стоя у дверей, Гарри засовывает книжку в передний карман своего тёмно-синего рюкзака и осторожно убирает очки в кожаный чехол, отправляя их вслед за книгой. Он поправляет светло-розовую шапочку на голове, пряча под ней несколько непослушных кудрявых прядей, перекидывает вторую лямку рюкзака через плечо и одёргивает свой серый джемпер, чтобы скрыть торчащую из-под джинсов резинку белых трусов. Когда электронный женский голос объявляет его остановку, он выпрямляется и быстро выходит из открывающихся дверей, слегка подскакивая, избегая проёма между вагоном и платформой. Он идёт до своей квартиры, уставившись взглядом в асфальт, как обычно, потерянный в мыслях, перешагивая небольшие лужицы, оставшиеся после дождя, и потирает свои замёрзшие щёки и нос. – Хэй, чувак, – приветствует Найл своего соседа, как только слышит хлопок дверью и звук вытирающихся об коврик ног. – Скоро начнётся. Найл стал одним из самых близких друзей Гарри из Манчестера. Он разделял его нездоровую любовь к науке и интерес ко всего рода гикнутым штукам. Они решили подать документы в самый известный университет страны, чтобы получить свою докторскую степень и иметь возможность работать над своими тезисами с лучшими из лучших. Когда они оба получили письма с подтверждением о поступлении, они нашли очаровательную квартиру на двоих в центральном районе Лондона, всего в двадцати минутах езды до универа. Они оба были людьми привычки. По понедельникам они смотрели новые выпуски документалки о пространстве и времени на SyFy. Во вторник они готовились к предстоящим экзаменам. Среда была предназначена строго для Скрэббла или Dungeons and Dragons вместе с Зейном и Джавадом, у которых всегда возникали другие планы, и вместо них всегда приходили Джеймс и Ник. По четвергам, как сегодня, они смотрели Игру Престолов, причём они не только просматривали новую серию, но ещё и как минимум два часа обсуждали её каждую малейшую деталь. Выходные были для местных конвенций, домашки и снова настольных игр перед походом в паб. Гарри бросает рюкзак у ножки дивана, снимает свою шапочку и падает на подушки, давая Найлу пять. Когда они обсудили научную вероятность существования мистических существ в реальном мире, Гарри зевает и тащится в свою комнату, обняв Найла на ночь, оставляя его с банкой пива и футбольным матчем, которые не очень любил. Он разбирает рюкзак, оставляя очки и книжку на прикроватной тумбочке, а тетрадки на столе, быстро раздевается, убирает вещи в верхний ящик комода, выбирает чистые боксеры и отправляется в ванную, игнорируя недовольное ворчание Найла, который ненароком замечает его голую задницу. Гарри принимает расслабляющий горячий душ, изучает в зеркале непонятно откуда взявший прыщ, а затем мажет его специальным кремом. Он завязывает свои достаточно длинные волосы в пучок, надевает свои трусы с Человеком-Пауком и чистит зубы. Выйдя из душа, он замечает храпящего на диване Найла, берёт его на руки и относит в комнату, укладывая в постель, пока тот бормочет какую-то хрень на ирландском, повторяя какую-то формулу. В своей спальне Стайлс лениво укутывается в одеяло, поставив сразу восемь будильников, чтобы точно не проспать утренние занятия. Он думает о том, чтобы продолжить чтение, но понимает, что для этого у него будет достаточно времени завтра в метро, потому что ему придётся ехать в новый корпус, который находится в два раза дальше. Он просыпается и торопится на пару, но, как обычно случается с тех пор, как занятия проводятся в новом корпусе, конечно же опаздывает. Слишком много ступенек, слишком много коридоров, и он никогда не успевает на поезд, поэтому приходится 10 минут ждать следующего. Он уже так привык к этому, что принимает как должное и просто каждый раз просит Ника, своего соседа по парте, потом передать ему конспекты. Ехать ему ещё двадцать пять минут, а пара начинается уже через пять. Он недовольно стонет и жмурится, удобнее устраиваясь на сидении и вытягивая ноги. Так рано утром людей в вагоне почти нет. Он может спокойно прислониться к окну и вставить наушники в уши, позволяя Крису Мартину разбудить его. С каждой нотой он постепенно отключается, прикрывая глаза и даже немного открывая рот. Гарри мысленно подпевает песенкам, но тут кто-то пинает его ноги, вытягивая из дремоты. Он подпрыгивает на месте от удивления, рефлекторно поджимая ноги, и ставит музыку на паузу. – Эм, извините? – он хмурится, ожидая, что парень попросит прощения за то, что пнул его ноги. – Извиняю, – отзывается парень и кивает в ответ, прежде чем забраться с ногами на сиденье, даже не глядя на Гарри, который сидит напротив него. – Нет, я имею в виду... Вовсе не обязательно было пинаться. Ты мог бы вежливо попросить, и эффект был бы такой же. – Не уверен, что ты бы услышал меня, пока витал в облаках десять секунд назад. Парень одет в огромную толстовку с надписью ‘The British Rogue’, мешком висящую на его торсе, зато его ноги в обтягивающих чёрных джинсах прекрасно с этим контрастировали. – Мог бы и попробовать, – отвечает Гарри снисходительно. – Еблан, – добавляет он и снова вытягивает ноги, пользуясь тем, что ноги незнакомца пола не касаются. – Как ты меня назвал?! – парень тут же выпрямляется, уже готовый начать выбивать из Стайлса извинения, хотя выглядит он ниже самого Гарри и только что изволил сделать самый изящный в мире жест рукой. – Ебланом, кажется. Или ты только на долбоёба отзываешься? – говорит он притворно-обеспокоенным тоном. – Отъебись, – отвечает парень. – Просто держи свои ноги от меня подальше, не так уж это и трудно, – он снова пихает Гарри в левую ногу кончиком своего Ванса. – Сделаю вид, что не заметил этого, и оставлю тебя наедине с твоими дерьмовыми манерами. Хорошего дня, – выплёвывает Гарри и снова включает музыку, переводя взгляд на тёмные стены туннеля в окне. Он рад вернуться к своему плей-листу с инди-музыкой теперь, когда его никто не прерывает. Грубый незнакомец расселся на два сиденья перед ним, прислонившись к окну и подложив ладонь под щёку – заснул, наверное. Гарри еле сдерживается, чтобы тоже не пнуть его ногу, но не хотелось тратить на него время, которого и так не было, тем более ему выходить через минуту. День тянется медленно, урок за уроком, лаборатория за лабораторией, и Гарри даже удаётся вздремнуть на трёхчасовой лекции по биологии. Он встречается с Ником, напоминая ему о конспектах, они идут вместе до метро и там расходятся. Возвращаясь домой, он смотрит в тысячный раз Донни Драко и переносит Найла в обнимку с учебником по физике в кровать. На следующий день невезение Гарри переходит на новый уровень. Чашка кофе – единственное, что нужно было для счастья. Его единственную пару на сегодня отменили, поэтому он бездумно расхаживал по квартире, пока Хоран беззаботно дрых. Гарри встал сегодня пораньше, потому что хотел доделать задание, которое нужно было на понедельник, но ему был просто необходим заряд бодрости. Он вообще не любил кофе, но других опций у него не было, так как бороться с желанием вернуться в тёплую постель было практически невозможно. Гарри берёт свой лэптоп, рюкзак и на цыпочках проходит в коридор. Проверив сводки погоды, он берёт чёрный зонтик с вешалки, ключи и выходит на улицу. Он спускается вниз по улице и узнаёт, что кофейня, куда он обычно ходит, закрыта на три недели на ремонт. Проблема в том, что это единственная кофейня, которую Стайлс выносил. Мокачино, который здесь делали, был идеален: без всяких приторных излишеств. А ещё тут делали великолепные черничные булочки, ради которых было совсем не трудно пройтись сюда пешком. Гарри выругался и начал гуглить ближайшие кофейни. Он сразу же пролистывает многочисленные Старбаксы, останавливаясь на какой-то неизвестной кафешке, переходя по ссылке. Идти недолго, цены разумные, меню интересное, так ещё и булочки есть. Он заходит в кафе и облегчённо выдыхает, потому что посетителей почти не было, а значит никто не будет отвлекать его от работы своей бессмысленной громкой болтовнёй. Он останавливается перед кассой, изучая меню на стене, в задумчивости потирая нижнюю губу большим и указательным пальцем, пока решает, не лучше ли взять американо вместо обычного мокаччино. – Определились? – спрашивает женский голос баристы, и Гарри кивает, всё ещё не отрывая взгляда от меню. Как только он собирается подойти ближе к кассе, какой-то тип втискивается прямо перед ним и тут же заказывает двойной эспрессо и бейгл с колбаской. Гарри демонстративно прочищает горло, давая парню понять, что здесь, вообще-то, очередь. Когда тип оборачивается, Гарри, мягко говоря, прихуевает. Утро становится ещё хуже. Это тот самый грубиян из метро. Теперь на нём белая футболка под джинсовой ветровкой, рваные скинни-джинсы и те же самые кеды. Этот образ дополняет сигарета за ухом. – Вот это нихуя себе встреча! – восклицает парень, закатывая глаза. – Тебя манерам совсем не учили? – усмехается Гарри, делая шаг вперёд, чтобы заказать. – Эй, отвали, – незнакомец пихает Стайлса локтём в бок. – Я, вообще-то, уже заказал, так что теперь дождись своей очереди, – с этими словами он поворачивается к баристе. – Вообще-то, я… Ты… Да какого хрена? – недоумевает Гарри, а девушка за стойкой понятия не имеет, кого первым обслуживать. – Ну, он действительно пришёл сюда первым, – говорит она несмело, не желая злить этого придурка рядом с Гарри, но всё же признавая, что она на стороне Стайлса. – Вот именно, – кудрявый улыбается девушке, заставляя её немного смутиться. – Я возьму мокачино с соевым молоком. Без сливок, пожалуйста, – озвучивает он свой заказ. – О, а ещё я буду… – он делает паузу, чтобы ещё раз пробежаться глазами по меню. – Ещё я буду черничную булочку. – Разумеется, – бариста прям-таки светится, очарованная глубоким и хриплым голосом Гарри, и смотрит прямо ему в глаза. – Будет сделано. – Ты чё, серьёзно? – незнакомец обращается к Гарри, хмуря брови в отвращении. Стайлс не смотрит на него, изо всех сил стараясь игнорировать, но этот тип просто прожигает его своим дурацким взглядом. – Что? – Твой выбор кофе я даже комментировать не буду…Но, ты всегда гипнотизируешь девчонок, чтобы получить желаемое? – спрашивает он, по-прежнему хмурясь, из-за чего вокруг его глаз появляются морщинки. – Это называется вежливостью, – беспечно отвечает Гарри, доставая бумажник из заднего кармана джинсов. – В словаре посмотри. Он достаёт пятифунтовую купюру из бумажника и протягивает девушке, подмигивая ей в знак благодарности за то, что она обслужила его первым. Гарри берёт сдачу, отправляя монетки в задний карман, берёт свой кофе и булочку и направляется к столику в правом дальнем углу. – Пошёл нахуй, – слышит он сзади, лишь закатывая на это глаза. Гарри включает свой лэптоп, перемешивая пенку, покрывающую его мокачино без сахара и молока, а затем делает маленький глоток, чтобы проверить температуру напитка. Кофе оказывается слишком горячим, поэтому парень отставляет его в сторону. Он берёт булочку и откусывает маленький кусочек, но вкус его разочаровывает: это даже рядом не лежало с булочками, что он обычно брал в той кофейне. Он вытирает пальцы салфеткой и открывает нужный ему файл, перечитывая последние строчки, чтобы продолжить. Два-три предложения уже написаны, когда Гарри замечает уголком глаза всё того же незнакомца, который плюхается на соседний диванчик. – Ты чё, преследуешь меня? – спрашивает Гарри, наблюдая за тем, как шатен ставит кофе и бейгл на стол, растягивается на коричневом кожаном диванчике и достаёт телефон. – Я всегда тут сижу. Если кто-то кого-то и преследует, так это ты. Стайлс на это лишь вздыхает, продолжая свою работу. Он снова пробует кофе, закашливаясь от слишком сильного вкуса шоколада в нём. Это определённо не доставляет никакого удовольствия, но он всё равно пьёт его, так как отчаянно нуждается в кофеине. Спустя час работа уже почти закончена, остаётся доделать лишь пару деталей. Кофе уже давно допит, а булочка так и осталась больше не тронутой. Незнакомец всё это время так и лежал на диванчике, уставившись в телефон, тоже давно допив свой кофе. Гарри так и хотелось с ним заговорить. Спросить, какого вообще чёрта он лежит на диванчике в кофейне и играет в телефон в Субботу в восемь утра. Гарри просто не понимает, почему парня совсем не волнует то, что он весь диван извозил своими грязными кедами, и ему до ужаса хочется скинуть с этого прелестного элемента интерьера ноги этого придурка. Но он ничего не делает. Прикусив губу, он просто выключает лэптоп и убирает его обратно в рюкзак. Проверив, ничего ли не забыл, Гарри встаёт из-за стола и протискивается между своим стулом и диванчиком. Он чувствует, как задевает задницей голову парня, но просто продолжает идти. Незнакомец лишь недовольно фыркает и снова утыкается в телефон.

***

– Пап, я же уже сказал тебе! Мы приглашены на конференцию, где будет обсуждаться расширение вселенной, и там будут важные люди. Мы не можем это пропустить! – Твои друзья не могут, конечно. А ты можешь, – говорит Дес, отец Гарри. – Я достаточно плачу за твоё образование. Если на лекциях тебе рассказывают не всё, что только можно узнать о вселенной, то стоит задуматься о качестве этого образования, – голос мужчины звучит громко и пропитан тем самым родительским тоном. – Мне не обязательно с ними знакомиться. Я давно с тобой не живу. Можешь делать, что хочешь. Мне плевать. – Гарри, я собираюсь жениться на этой женщине. В конце концов тебе придётся познакомиться с ней и с её семьёй. Меньше чем через четыре месяца у тебя появятся брат и сестра. Ты должен с ними познакомиться, – объясняет Дес, говоря тем самым голосом, в ответ на который Гарри просто не может сказать нет. – Это очень меня порадует, – и, разумеется, эта самая фраза. Гарри тяжело вздыхает, осознавая, что уже проиграл эту битву. У него нет никакого желания лететь на юг Франции, чтобы провести два месяца с новоиспеченной невестой отца и её отпрысками. Гарри удавалось избегать её всё это время, что они с Десом были вместе, постоянно находя оправдания, чтобы не приезжать домой на праздники или каникулы. Вообще никогда. Дело не в том, что он не хочет порадовать своего отца, просто не горит желанием знакомиться с женщиной, которая должна заменить его мать, скончавшуюся десять лет назад. Конечно, Гарри размышлял об этом. Его отец был относительно молодой, и глупо было предполагать, что он не встретит никого нового. Но это всё равно казалось таким странным. Он слышать не хотел об этой женщине, её детях, её характере, постоянно меняя тему, когда об этом заходила речь, и делая вид, что слишком занят, чтобы приехать. Когда Дес объявил о помолвке спустя всего девять месяцев знакомства с этой женщиной, Гарри даже тогда нашёл какую-то отмазку. Так что, отец решил сыграть на его чувствах, попытавшись дать сыну понять, каким счастливым она его делает и что он не чувствовал подобное с тех пор, как умерла мать Гарри. Поэтому парню ничего не оставалось, кроме как смириться с этим. – Замечательно! – радуется Дес. – Мы едем в Ниццу на следующей неделе. Дочь Джей летит с нами. Луи присоединится чуть позже: он сейчас со своей девушкой в Брайтоне. А ты приезжай, когда будет удобно, но в течение этих двух недель. – А когда приедет Джемма? – спрашивает Гарри. Справиться со всем этим вместе с сестрой будет куда проще. Они всегда могут изолировать себя от всех и тусоваться там со своими друзьями. Раньше они проводили в Ницце всё лето, но забросили это дело, когда поступили в колледж. Было бы здорово снова увидеть друзей, которые у них там есть. – С нами. Она попросила уговорить тебя полететь в этот же день, но я помню, что у тебя экзамены…Так что ты должен быть тут не позже, чем на следующих выходных, – предупреждает отец. – Ладно. Тогда увидимся после того, как я всё сдам. – Не могу дождаться, когда ты увидишь Джей, и Лотти, и Луи…Они тебе понравятся, обещаю, – говорит он с воодушевлением. – Короче, ладно. Мне пора. Удачи с экзаменами! Люблю. – Люблю тоже. Пока. Гарри вешает трубку и тут же выкрикивает громкое «Блять!», заставляя Найла подпрыгнуть на месте. – То есть, на конференцию в этом году ты не едешь? – обиженно спрашивает Хоран. – Ну, видимо, нет. Два месяца, чувак…Терпеть её и её деток два ебучих месяца. Во Франции, блять! – выругивается Гарри и закрывает лицо руками. – Сочувствую, – хихикает Найл. Они проводят всю оставшуюся ночь, повторяя всё, что только могут, перед завтрашним Судным Днём.

***

– Блять, – ругается Гарри шёпотом, когда доходит до четвёртой страницы экзаменационных вопросов. Нерешаемые тесты и эссе на сумасшедшие темы за эту неделю вымотали Гарри по полной. Он любил учиться, любил эксперименты, любил даже лекции…Но зубрить материал он просто не умел. Все ночи, проведённые за изучением конспектов и учебников, ничем не помогали, так как из памяти стиралось абсолютно всё, стоило ему перевернуть страницу. С экзаменационным стрессом у Стайлса были большие проблемы. Он отлично справлялся на собеседованиях, превосходно делал лабораторные работы и мог объяснить основную мысль любого параграфа, даже не задумываясь над этим. Но когда дело касалось экзамена, где он должен был за отведённое количество времени написать эссе, показывая свои способности рассуждать о различных современных теориях о гравитации и их влиянии на оригинальные теории, Гарри превращался в настоящего безумца с потеющими и трясущимися руками. Он ещё три раза перепроверяет всю работу, а потом задаётся вопросом: «А что вообще такое гравитация?» Именно этот вопрос каждый раз заставлял его напиваться после финальных экзаменов. Каким бы умным Гарри ни был и сколько бы ни знал, его мозг просто отключался при виде экзаменационного задания, хотя самое важное ему всегда удавалось решить. По пути домой он снова прокручивает в голове все задания, иронично усмехаясь тому, что в голове откуда-то возникли правильные ответы. Ну ещё бы. Проложив свой путь по бесконечным лестницам и запутанным коридорам, Гарри запрыгивает в вагон метро в самый последний момент, чуть не застревая рюкзаком в дверях. Садясь на ближайшее место он шумно выдыхает, радуясь тому, что эта сумасшедшая неделя, наконец, завершилась. Он вставляет в уши наушники, надеясь, что Walk The Moon помогут ему избавиться от ненужных мыслей. Он благодарит вселенную за то, что поездка оказывается достаточно долгой, потому что завершение экзаменов означало начало лета, что, в свою очередь, означало поездку в Ниццу и встречу с новой семьёй отца. Ко всему этому Гарри был не готов. Он представил себе Джей. Станет ли она той самой злой мачехой, которая в конечном итоге отравит Деса и сделает Гарри и Джемму своими рабами, как в сказках? Может, она вообще выходит замуж из-за денег? Отец Гарри не был самым богатым человеком в мире, но у него всё же был летний домик во Франции. Будет ли она забавной и понимающей или жёсткой и консервативной? Хорошо ли она готовит и умеет ли танцевать, ведь именно это Дес любил в маме Гарри. Действительно ли она делает отца счастливым? Может, она тоже потеряла первого мужа и много лет искала кого-то, кто поможет ей снова встать на ноги? Потом Гарри подумал о её детях. Лотти, похоже, была девочкой-подростком, которая всё лето будет загорать у бассейна и пытаться по-тихому смыться в город по ночам. Или же она была совсем ещё маленькой девочкой, которая бы лазила по деревьям и задавала бы кучу вопросов? Гарри даже ни разу не спрашивал о ней отца. Луи представлялся ему расфуфыренным, ровно подстриженным, закрытым маленьким мальчиком, который не выпускал книжку из рук…и очень надоедливым. Джей достаточно молода, поэтому вряд ли её детям будет за восемнадцать. Гарри так и продолжал придумывать в голове различные развития сюжета. Всё равно он большую часть времени будет тусоваться с Лиамом, что жил в соседнем доме, и с остальными друзьями у пляжа. Может, он даже встретит там какого-нибудь парнишку, который так же поможет ему забыться. Объявляют его станцию, и он плетётся к выходу, всю дорогу до дома пялясь в асфальт, как обычно. Он даже не успевает свернуть на улицу к дому, как к нему выбегает радостный Найл. – Ну что, набухаемся? – звонко кричит он издалека. – Однозначно, – отзывается Гарри. Найл разворачивает его, хватая под руку, и его громкий смех отдаётся эхом по всей чёртовой улице, оповещая всех о том, что они сдали все экзамены и готовы по-настоящему оторваться этим летом. Они встречаются с друзьями в своём любимом пабе. Эта неделя боли, наконец, закончилась и они беззаботно чокаются, кричат тосты и пополняют свой вес пивом кружка за кружкой. – Щас вернусь, – Стайлс предупреждает Эда, своего друга, с которым познакомился года три назад на британском Комик Коне. Гарри уносится в уборную, не уверенный, что сможет держать в себе ту жидкость, что влил в себя, ещё дольше. Он смотрит в зеркало, поправляя растрёпанные волосы, напоминающие о бессонных ночах, одёргивает свой джемпер, чтобы не было видно резинку трусов, невольно засматриваясь на свою задницу, которая выглядела просто великолепно в этих чёрных скинни, которые Джемс заставила его купить. Она всегда говорила, что эти задротские футболки и мешковатые джинсы совершенно не подходили его фигуре и росту. Парень улыбается, думая о том, что надо будет её поблагодарить. Он проводит большим пальцем по левой брови, когда слышит странный звук из одной из кабинок. Гарри оборачивается, ожидая, что оттуда кто-то выйдет, но слышит лишь приглушённые стоны вперемешку с самым отвратительным на свете голосом. Тихонько усмехнувшись, Гарри включает воду и притворяется, что моет руки, стараясь не смотреть на парней, которые вскоре выходят из кабинки, чтобы не возникло неловкости. Но неловкость оказывается неизбежной, когда он встречается глазами в зеркале с тем самым грубияном с Северной линии метро. Гарри уже готов истерично заржать, придумывая в голове самые остроумные комментарии, но тут он видит взгляд этого парня: в нём читается неприкрытый ужас, словно нет ничего постыднее, чем быть пойманным сосущим чей-то член в туалете паба. Шатен вытирает рот рукавом своего зелёного свитера, опуская глаза, и подходит к раковине рядом с Гарри, когда другой парень выходит из туалета. – Ну приветик, – ухмыляется Стайлс, своим выражением лица давая понять, что заготовил уже десяток язвительных комментариев к ситуации. Незнакомец закатывает глаза, и Гарри примечает, что он делает это постоянно. Закатав рукава и включив воду, парень мылит руки, принимаясь усердно тереть их друг о друга. – Так вот почему ты вечно такой угрюмый, – не сдерживается кудрявый. – Никому не пожелаешь отсасывать парням с таким дебильным голосом. – Чего? – спрашивает парень таким тоном, словно это не он только что вышел из кабинки, вытирая рот, следом за другим мужиком, застёгивающим ширинку. – Ничего я не…просто помогал ему, – он хмурится, – кое с чем. – Не сомневаюсь, – Гарри засовывает руки в задние карманы, даже не пытаясь скрыть улыбку. – Знаешь, в этом нет ничего постыдного. – Да съебись ты уже, – внезапно осмелев, рявкает членосос. – А то ненароком опоздаешь на свой детский утренник, – добавляет он, делая явную отсылку к футболке с фигурками Лего, что надета на Гарри. – Вообще-то я пришёл сюда нужду справить. Ну, знаешь, туалет именно для этого предназначен, – усмехается Стайлс, получая в ответ разъяренный взгляд. – Просто отъебись уже, а? – отзывается парень, но не предпринимает попыток отойти от Гарри. – Да с удовольствием. Лишь бы от тебя подальше, – он фальшиво улыбается и направляется к кабинке, но в последний момент оборачивается. – У тебя, кстати, немного этой твоей «помощи» на подбородке, – язвительно добавляет он и заходит в кабинку, слыша ругательства и громкий звук захлопывающейся двери.

***

Джемма согласилась забрать Гарри из аэропорта, чтобы обсудить с ним кое-что, случившееся ещё до его приезда. Джей привезла с собой четыре полных чемодана и подарила Джемме серебряную подвеску, чтобы подкупить, видимо. Её дочь, Лотти, оказалась шестнадцатилетней религиозной девочкой, которая должна была всё лето заниматься домашней работой, заданной на каникулы. – Не знал, что они религиозны… – Ага. Причём достаточно серьёзно, – Джемма делает вымученное выражение лица и хлопает брата по коленке. – Удачки в сокрытии своей грешной сущности, братец, – не сдерживая смех, добавляет она. – Эм, чё? – В общем, папа просил меня с тобой поговорить об этом… – О чём об этом? – Ну, он вроде как сказал ей, что мы, ну, типа тоже придерживаемся традиционных ценностей, – объясняет она, стараясь не заржать ещё больше. – Орёшь, что ли? – Гарри поворачивается к ней всем корпусом, пытаясь понять, шутит она или нет. Что-то ему подсказывает, что нет. – Если бы, – вздыхает Джемс. – Она продолжала спрашивать, пойдём ли мы в воскресенье в церковь, и уже успела благословить меня столько раз, что я уже, наверное, святая. – Да чё за хуйня? – выругивается растерянный Стайлс. – Мне надо притворяться, что я по девочкам, всё это время? – он издаёт ироничный смешок. – Типа того, – Джемма пожимает плечами. – Видел бы ты её лицо, когда я сказала, что у меня есть парень. Она была шокирована! – активно жестикулируя, продолжает девушка. – На её лице прямо читалось: «Господи, она, наверное, даже не девственница». – Как я должен выживать без шуточек про член через каждые два предложения? – Гарри закрывает лицо руками, всё ещё не в состоянии поверить. – Как-нибудь выживешь. Тем более, не будешь же ты торчать в их компании целыми днями. Я видела Лиама. Он ждёт тебя, словно Санту на Рождество, – улыбается Джемма, шутливо толкая брата в плечо. – Заебись. Я меньше всего на свете хочу тусоваться с этими узколобыми чудиками, – отвечает Стайлс. – А как там этот её сынок? – Тихоня. На два года старше тебя. Миленький, вежливый. Подлиза, – перечисляет девушка. – Отлично. От него тоже буду держаться подальше. – Ну удачи с этим, – усмехается она. – В смысле? Я не должен таскать его вместе с собой. Пусть сам себя развлекает, – твёрдо говорит Гарри, покусывая свой большой палец. – Ну, тогда тебе придётся заставить его ночевать в саду или типа того…Комната-то для вас одна. Гостевую затопило, там вроде трубу прорвало, так что комнаты нам придётся делить. Мне – с юной Девой Марией, а тебе – с потенциальным священником. И в этот момент Гарри даже не пытается закрыть рот. Он начинает злиться и уже думает о том, как будет ругаться с отцом по этому поводу. – Напомни мне стащить папину кредитку, когда пойдём гулять. Через несколько минут они подъезжают к вилле со стороны моря. Домик располагался на частной земле. Соседи здесь очень дружелюбны, их вполне можно назвать друзьями, поэтому заборчики между участками были низенькими, и даже шестилетний ребёнок мог через них перелезть. Колёса со знакомым звуком проезжаются по гравию, и Гарри вдыхает знакомый бриз Средиземного моря, предаваясь ностальгии. Он обожает этот дом. Это не гигантский особняк прямо на берегу моря, рядом с шикарными ночными клубами, а очаровательный летний домик с видом на море, окружённый аккуратной зелёной травкой. Качели, с которых они с Джеммой не раз падали, стоят на прежнем месте, и Гарри буквально слышит скрип, который они издадут, если сесть на них. Ступеньки на крыльце всё так же немного неустойчивы, старое дерево потихоньку начинает умирать, но по-прежнему выглядит величественно. Воспоминания, связанные с этим местом, так дороги ему, что он готов защищать их любой ценой. Гарри обходит машину, доставая из багажника свой чемодан и дорожную сумку, глубоко вздыхает и последний раз переглядывается с сестрой, прежде чем проследовать за ней в дом. Запах дома нисколько не изменился за это время. Их встречает аромат лаванды и мёда, заставляя тут же расслабиться. Холст, нарисованный ещё мамой Гарри, и старая мебель напоминают ему о беззаботном детстве. Времени подняться наверх и осмотреть всё там у него не остаётся, потому что отец тут же выбегает в коридор, снимая дурацкие солнечные очки, которые непонятно зачем нацепил, и обнимает сына так, словно тот только что вернулся из Афганистана. – Привет, пап, – бросая сумки на пол, Гарри обнимает его в ответ так же сильно. – Я скучал. – А я-то как скучал! – улыбается Дес, потрепав сына по голове, внимательно его рассматривая. – Глянь, как вырос-то! Гарри немного краснеет и пожимает плечами, стараясь не выглядеть смущённо, словно ему совсем не льстит эта гордость в глазах отца. Гарри собирается что-то спросить, но не успевает, так как к ним выходит брюнетка, которая, как парень предполагает, и есть Джей. Он неловко улыбается, когда она заключает его в объятья, на которые парень отвечать не спешит. – Гарри, я так рада тебя наконец увидеть! – воркует женщина, а Гарри только и мечтает о том, чтобы она поскорее с него слезла. – Здравствуйте, – говорит он холодным голосом. Он не хочет грубить, просто всё это как-то странно. – Ох, прости, если смутила, просто я так рада увидеть тебя вживую! Я столько о тебе слышала! – Уверен, Вы услышите ещё многое, – как-то злорадно улыбается Гарри, заставляя Джемму тактично покашлять. – Лотти, Луи, – зовёт Дес, стоя у подножья лестницы. – Гарри приехал! Очень красивая девочка со светлыми волосами спускается вниз, застенчиво улыбаясь. На ней длинная розовая юбка и обыкновенная белая футболка, а на ногах балетки в цветочек. Гарри даже не помнит, когда в последний раз видел шестнадцатилетнюю девочку в юбке ниже колен. Лотти протягивает ему руку, которую он неловко пожимает. Девочка выглядит мило, и Гарри надеется, что она не всегда такая зажатая. Парню опять не удаётся уйти наверх, так как его утаскивают чаёвничать в сад. Разговор заходит о перелёте Гарри и о его прошедших экзаменах, но тут их прерывают шаги. Гарри напоминает себе натянуть на лицо улыбку, чтобы встретить этого Луи. – Да, я здесь, простите. Просто телефон потерял и… Гарри узнал бы этот йоркширский акцент среди тысячи. Сначала ему кажется, что он спит и всё это лишь страшный сон, но потом всё же оборачивается и видит именно того самого любителя пинать чужие ноги в метро, лезть без очереди в кофейнях и отсасывать парням в туалетах паба. Хотя, этот парень очень сильно отличается от того. На этом тёмно-синие штаны, намного просторнее тех, что раньше так идеально облегали его ноги, – не то чтобы Гарри пялился на них в поезде или в кофейне, разумеется нет, – и классическая фиолетовая рубашка с длинным рукавом. Гарри опускает голову вниз и старается не заржать, потому что штанины парня закатаны, открывая лодыжки, а на ногах у него чёрные Томсы. Его волосы тоже не похожи сейчас на то непонятное гнездо, с которым Гарри видел его раньше. Они аккуратно уложены, а лицо его гладко выбрито. Луи поднимает голову и останавливается посреди предложения. И буквально столбенеет. – Ты, я полагаю, Луи? – ухмыляется Гарри, специально глядя парню прямо в глаза. – А ты Гарри? – спрашивает Луи, тут же прокашливаясь, чтобы вернуть голосу нормальный тон. – Эм, да. Я Луи. Приятно познакомиться, – он нервно улыбается и протягивает руку. Гарри прилагает колоссальные усилия, чтобы не сказать ничего, что обесчестило бы Луи. Он поднимается со стула, чтобы крепко пожать ему руку. Лето вдруг становится намного интереснее…