colleague

— Пак Чимин улыбается во сне, это в первый раз за последние два с половиной года. Мужчина, стоящий у окна, немного отодвигает штору в сторону, наблюдая, как облака под натиском быстро проносятся мимо. Это уже третье лето с тех пор, как Чимин оказался в этом месте. Тонкий луч света, проникнувший в помещение, лениво скользит по старым, местами потрескавшимся стенам и растворяется почти мгновенно, когда штора оказывается снова задвинута. — Хотя бы не кричит, — мужчина отходит от окна, поправляя халат на своих плечах, — хочу уже домой. На его лице ни одной эмоции, и это не потому, что он хладнокровный, а потому, что мужчина и сам не понимает, что чувствует. Под глазами давно залегли тёмные круги, а высветленные, почти белые волосы потеряли весь свой вид. Мужчина работает в этой клинике уже очень давно, но такой пациент у него впервые. Блондин снимает с груди бейдж с маленькой фотографией сбоку и парочкой слов посередине: Ким Намджун. — Но… Намджун-а, — второй мужчина, на пару лет постарше самого Джуна, устало потирает переносицу, — это же что-то значит. Может, ему лучше? — Люди, живущие в собственных мирах, не возвращаются, — Намджун бросает взгляд на часы, — мы не можем знать, что происходит у него в голове: он, может быть, построил для себя свою маленькую вселенную и проживает жизнь за кого-то другого, а не за себя. Чимин уже не вернётся, пора бы уже принять это, а не цепляться за прошлое, Сокджин-хён. Намджун подходит к своему коллеге вплотную и кладёт ему руку на плечо, легонько сжимая ткань белого больничного халата. — Чимин уже не вернётся.