colleague

Чимин опирается лбом о холодное стекло полупустого автобуса: на улице сегодня так же тихо, как и вчера, и ещё несколько дней до этого. Паку это нравится, и его практически не удивляет такой же, почти мёртвый мегаполис, в котором тоже, тихо. Водитель автобуса ведёт нарочито медленно, давая единственным двум, рядом сидящим пассажирам вдоволь насладиться утренним городом. Знал бы, что ни один, ни второй даже не пытается рассмотреть дорожные знаки, однотипные здания, припаркованные или просто остановившиеся машины… Юнги в его жизни тоже стало очень много: Чимин не помнит, как всё это произошло, просто однажды утром он проснулся от запаха свежего кофе, который так умел готовить только Юнги. Блондин появлялся неожиданно, и также неожиданно исчезал. Он мог подолгу сидеть с Чимином на мансарде в новом большом кресле, закутавшись в большой плед, и слушать шум моря за окном. Даже сейчас Мин Юнги рядом: сидит на соседнем сидении, уткнувшись носом Чимину в плечо и мирно посапывает, когда как сам Пак осторожно сжимает его холодные пальцы в своей ладони. Он откуда-то знает, что всё это не должно быть так, и что это всё не по-настоящему, чья-то глупая шутка, мираж, но никак не реальность. Чимин прокручивает в своей голове всю свою жизнь, понимая лишь то, что пропущено слишком многое: он не помнит своего детства, он не помнит своих отношений с Намджуном, он не помнит ничего. Но Пак откуда-то в курсе, как выглядит квартира Чон Чонгука, в доме которого, парень уверен, никогда не был. В голове неприятный гул, но в кармане у Чимина уже лежит спасительный пузырёк с обезболивающим, которое уже стало частью жизни парня. Хотя, теперь он их старается принимать как можно реже, ведь именно после их приёма, Пак Чимин может оказаться там, где его быть, по сути, и не должно вовсе. Это пугает. — Юнги, — Чимин тихонько тормошит старшего за плечо и ловит секундное замешательство в чужих глазах, но после растворяется в тёплом взгляде. Пак уже прокрутил в голове сотни вариантов того, откуда он мог видеть квартиру Гука, но незнание адреса, или даже района, где жил парень — приводило в замешательство. Юнги, мягко улыбнувшись, лишь сказал, что до дома Чонгука им ещё далеко и снова уткнулся в плечо Чимина своим носом. Руки у Юнги в последнее время очень холодные, даже если Чимин их согревает своим дыханием — температура тела Мина не меняется от слова «совсем». Парни идут по пустынной улице молча, и лишь рука блондина в кармане Чимина, охваченная тёплыми пальцами Пака — говорит о том, что он сейчас не одинок. Чимин уходит в мысли очень глубоко и приходит в себя лишь в доме Чонгука, когда сидит за кухонным столом рядом с Юнги и держит в руках чашку зелёного чая. У окна стоит Сокджин и что-то рассказывает, но Пак даже и не думает слушать. Он аккуратно выпутывается из захвата рук Юнги и выходит из кухни, у парня перехватывает дыхание практически сразу. В тёмном коридоре достаточно светло, чтобы разглядеть две двери, ведущих, юноша просто уверен, одна — в спальню, вторая — в гостиную, но Чимин всё-таки толкает одну из дверей и заглядывает вовнутрь. Комната оформлена слишком в ярких тонах, и не так много мебели: большая кровать, прикроватная тумбочка, на которой стоит графин с водой и одинокий стакан, и постельное бельё, которое, скорее всего, пахнет лавандой. Дрожащие пальцы смыкаются на дверной ручке и закрывают двери, поворачиваясь на девяносто градусов, чтобы открыть последнюю дверь в этой квартире. Чимину необходимо поговорить, или хотя бы увидеть Чонгука, он думает, что сходит с ума. Если уже не сошёл. Вдох. Выдох. Вдох. Пак Чимин знает, что увидит за этой дверью, но волнение всё равно мелкой дрожью проходится по его телу, у него есть ещё один шанс уйти ото всего этого — просто развернуться, забрать Юнги с кухни и покинуть эту квартиру раз и навсегда, потому что именно тут происходит что-то странное. Чимин словно теряется в пространстве и времени, давно забытые чувства выползают наружу, а кровь превращается в лаву и плавит кожу, больно. Чимин делает шаг вперёд, тихо приоткрывает двери и заходит вовнутрь, прикрывая за собой двери. Контраст света и цветов снова бьёт по глазам, потому что эта комната не такая, как другие: никакой агрессии, никакой боли и никакого удушливого воздуха, лишь тишина и спокойствие, нарушаемые шёпотом людей, сидящих на диване. Чимин испытывает чувство дежавю, и в любой другой ситуации он бы давно ухмыльнулся и сказал себе что-то вроде «эй, парень, всё в порядке», но теперь ему реально страшно. Тэхён бережно обнимает Чонгука за плечи и своим басовитым голосом что-то говорит, Чимин стоит слишком далеко, чтобы услышать, но это «далеко» слишком близко, чтобы попытаться сбежать. Но попытка не пытка: Пак дёргает дверную ручку на себя, чтобы поскорее выйти вон, вернуться в свой дом вместе с Мином и не выходить оттуда больше никогда. Но ручка не поддаётся, а дверь оказывается запертой. Парень резко оборачивается, а ноги подкашиваются, заставляя его осесть на пол: Тэхён и Чонгук близко, смотрят на него одновременно обеспокоенными и пустыми глазами, будто неживые вовсе. Чимин скользит взглядом за спину Тэхёна и видит календарь. Сегодня семнадцатое апреля. За окном гремит гром и тяжёлые капли дождя барабанной дробью бьют по стеклу. Чимин, будто бы хватаясь за последнюю надежду, достаёт из кармана пузырёк с таблетками, в котором лежат ровно шесть пилюль. Шесть было всегда: вчера, и за три дня до этого, и даже через неделю в нём всё равно их будет шесть. Последнее, что запоминает Чимин — горечь лекарства на кончике языка. *** Чимин уже давно не спит, но глаза открывать не спешит. Он слышит дыхание Юнги рядом, он чувствует его холодную ладонь на своей груди, он хочет заглянуть блондину в глаза, но сон не отпускает, продолжая подбрасывать в его сознание рандомные картины из прошлого. Вот он смотрит на палароид с Намджуном, вот они с Хосоком обедают в уютном кафе, потому что готовить было лень, а вот и больница, где Чимин кормит Юнги с ложечки. Это всё светлые моменты, но света не существует без тьмы. Чимин всем своим телом чувствует, как вязкое чувство страха разливается по его телу, сковывает и заставляет сжаться. Чимин чувствует запах одиночества и скорби. Он перестаёт чувствовать Юнги, но это становится контрольным щелчком: Пак Чимин распахивает глаза и видит перед собой сонного взлохмаченного блондина. Юнги улыбается очень искренне и перебирает пальцами волосы Пака, тихо-тихо, но нежно произнося единственные несколько слов: — Ты улыбаешься во сне, Пак Чимин.