colleague

Всё, что видит Юнги в последующую минуту, почему-то не затрагивает его. В его душе откуда-то взялась уверенность, что так и должно было произойти. Руки под футболкой Мина — горячие. Пак Чимин нежно оглаживает кожу на боках парня, губы проходятся по открытой шее, а Чон Хосок, смотрящий на всё это потерянным взглядом, встряхивает головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. Пак, будто чувствуя на себе чужой взгляд, медленно оборачивается. Ни паники, ни страха и даже сожаления нет в его глазах. Чимин улыбается и поднимает ладонь в приветствии. Юнги тоже улыбается, ведь ситуация что ни на есть глупая. Но улыбка исчезает с его лица также быстро, как и появилась, потому что Пак Чимин резко падает на пол, а Хосок потирает костяшки. Мин Юнги жмурится на долю секунды, ожидая удара, но этого не происходит. Он чувствует на своих губах мягкие, родные губы Чона и открывает глаза. — С тобой всё в порядке? — Хосок поправляет рыжие волосы Юнги и оборачивается к Паку, который всё также сидит на полу. Чимин кривится в улыбке и дотрагивается до расшибленной губы. Тонкая струйка крови стекает по подбородку, и парень тут же стирает её тыльной стороной ладони. Мин ошарашенно смотрит на происходящее, потому что не ожидал такой реакции от Хосока, который уже садится на корточки подле Пака и сжимает в кулак волосы на его затылке. — Ты уже всё потерял, Хосок, — безумная улыбка Чимина пугает Юнги. Он не привык видеть его таким. Чон Хосок без лишних слов просто целует Пака, прикусывая его нижнюю губу и получая рваный выдох, потому что это больно. Хосок помогает подняться Чимину с пола, хватает под руку Юнги и вытаскивает их из туалета. Музыка долбит по ушам, запах пота, сигаретного дыма и алкоголя вызывают отвращение. Любое прикосновение двигающихся в такт музыке на танцполе людей отдаётся рвотным позывом. Мин Юнги хочет покинуть это место и никогда сюда не возвращаться. Хосок упорно тащит его за руку и отпускает, лишь когда они выходят на улицу и холодный осенний, почти зимний ветер обдаёт лицо юноши. Мин глубоко вздыхает и тут же осекается, потому что лёгкие с адской болью сжимаются. Чон отходит на пару метров, набирая чей-то номер на смартфоне. Юнги ёжится и оседает на землю, но подошедший Чимин снова его поднимает, сжимая в объятиях. — Ты обещал меня простить, — шепчет он на ухо и Юнги млеет, потому что это сказано настолько тепло и искренне, что хочется забыть обо всём и наслаждаться этим моментом вечно. Вскоре появляется и Чонгук с курткой Юнги в руках, он набрасывает её на плечи рыжеволосого и буквально выдёргивает из чужих объятий, крепко держа за руку. Мин и не против вовсе, он ответно сжимает тёплую ладонь и идёт рядом до самой машины. Он отчётливо слышит, что Чимин и Хосок идут сзади, причём на расстоянии друг от друга. От этого Юнги хочется визжать, потому что он действительно рад такому раскладу событий. В машине Чонгука не теплее, чем на улице, а холодные сидения не приносят никакого счастья. — Нам всем нужно выпить, я думаю. — Чонгук заводит машину и выруливает на проезжую трассу. Мимо с рёвом проносятся машины, луна изредка выглядывает из-за чёрных туч. Рука Гука мирно покоится на колене Юнги, что сидит рядом, на пассажирском месте. — Поехали ко мне, — слышится голос Хосока с заднего сидения. — Во-первых, до меня отсюда рукой подать, а во-вторых, у меня есть выпивка. Чонгук некоторое время молчит, косо поглядывая то на Мина, то в зеркало заднего видения, ловя на себе такой же тяжёлый взгляд Хосока. У них взаимная неприязнь друг к другу, и вообще чёрт пойми что творится. Один лишь Чимин, воткнув наушники в уши, слегка покачивая головой, смотрит в окно. — Здесь сверни, — зевая, говорит Юнги, и Хосок расплывается в довольной улыбке. Чонгук слушается, поворачивая направо и, припарковавшись около указанной высотки, выходит из машины, открывая и дверь со стороны Мина. Он помогает Юнги выйти из машины, придерживая юношу под локоть, потому что его всё ещё штормит. В подъезде разит различными не самыми приятными запашками, Мин Юнги готов продать душу за то, чтобы побыстрее очутиться в их с Хосоком квартире. Чонгук идёт рядом, придерживая его за талию, и что-то тихо говорит, но Мин не слышит его. Все его мысли заняты только Хосоком: как он поведёт себя в их квартире? Трёхэтажный мат, на который способен только Чон Хосок, заставляет Юнги обернуться и рассмеяться, потому что этот парень умудрился поскользнуться и шлёпнуться задницей в непонятного цвета лужу. Мин прикрывает рот ладонью, потому что время позднее и от соседей проблем не хочется. Подошедший Хосок, от которого теперь пахнет далеко не цветочками, открывает дверь, хватает полотенце и скрывается за дверью ванной комнаты. Юнги почему-то уверен, что сегодняшний день закончится для него как минимум шоком, но всё же заходит в квартиру и идёт прямиком в гостиную. Всё, как и было до того, как Юнги уехал, за исключением цветов: все их некогда зелёные листья пожухли и опали, но Мин решает отложить уборку на потом, доставая из шкафа пару бутылок с соджу.

[xxx]

Холодная вода успешно охладила горячее тело и смыла хмельной туман из головы Хосока. Насухо вытерев тело полотенцем, он обернул его вокруг бёдер и, насвистывая что-то себе под нос, вышел из ванной, направляясь прямиком в гостиную, где ребята, по его мнению, должны были распивать заначку на чёрный день. Но увиденное зрелище потрясло Чон Хосока до такой степени, что его челюсть оказалась в районе пола: Юнги, его Юнги сидел на коленях у Чонгука в одной расстёгнутой рубашке и отвечал на его требовательный поцелуй, в то время как Пак Чимин, нежно укусив Мина за мочку уха, краткими поцелуями спустился по шее, оставляя краснеющие метки засосов на фарфоровой коже, провёл языком по чужим соскам, воруя у юноши восторженный вздох. И что-то щёлкнуло в голове Хосока, и щёлкнуло неправильно, потому что в следующую секунду он оказался на коленях перед Мин Юнги, выцеловывая внутреннюю сторону его бедра. Тихие приглушённые стоны, что издавал юноша, сводили Чона с ума, он не думал ни о чём… Хосок сам стонет, когда слышит полный удивления оклик Мина, который тут же замолкает, будучи заткнутым поцелуем Гука. Хосок вбирает эрегированный член рыжего в рот, круговыми движениями языка лаская уретру, а руками сжимая идеальные бёдра. А Юнги трясёт от эмоций: тёплый и нежный поцелуй Чонгука умиротворяет и даёт силы и надежды, требовательные прикосновения Чимина возрождают в нём похоть, а Чон Хосок ломает всё, в том числе и самого Мин Юнги. Юнги долго не выдерживает, кончая на лицо Хосока, вцепившись пальцами в плечи Чонгука. Чимин же, схватив Хосока за руку, уводит в угол комнаты, усаживается на столешницу и притягивает его как можно ближе. Пак собирает пальцами вязкую жидкость с лица своего парня, отправляя ему же в рот, а затем целует властно и пошло. Как опытная шлюха. Проститутка Пак Чимин. Юнги оказывается прижатым Чонгуком к спинке дивана и тяжело дышит, потому что поведение Хосока окончательно выбило его из колеи. Он громко стонет, когда Гук прикусывает кожу под его пупком, он довольно жмурится, когда Чон проходится языком по всей длине ствола и вбирает яйца в рот. Мин Юнги нравится, как стонет Пак Чимин, потому что, в отличие от него, Чимин уже лежит грудью на столешнице, закусив губу, а Хосок вставляет ему с размахом, каждый толчок сопровождается громким шлепком яиц об упругую задницу и новым стоном. Юнги невольно засматривается на обнажённого Хосока, потому что эти поджатые ягодицы, плавный рельеф тела, глаза, затуманенные дымкой чистого вожделения, — убийственны. Чонгук старается доставить как можно больше удовольствия Юнги, и тот этим пользуется, зарываясь пальцами в черные, как смоль, волосы на чужом затылке и с силой насаживает парня на свой член. Чонгук давится, а Юнги протяжно стонет, привлекая к себе излишнее внимание… Чимин искусен и прекрасен, как на него ни посмотри. В любом ракурсе, в любой позе, в любой одежде. Но ещё прекраснее, когда он обнажён. Хосок хищно улыбается и, ни разу не моргнув, надавливает головкой члена на анус Пака и входит сразу, на всю длину, срывая с уст Чимина протяжный стон. Чон не понимает, как к этому всё пришло, но ненароком поглядывает на Юнги, который, закусив губу и закрыв глаза, протяжно стонет, изгибаясь в руках Чонгука, и Хосока это бесит невероятно сильно. Потому последовавший после увиденного звонкий шлепок по ягодицам Пака никого не удивляет, но и злобы не убавляет. Чимин стонет наигранно, и Хосок это прекрасно слышит. И почему-то именно в этот момент ему становится стыдно за всё, что он совершил. Стыдно перед Юнги, который уже стоит на коленях, оперевшись руками о спинку дивана и получает первоклассный риминг от Чонгука, который, в свою очередь, изредка шлёпает Юнги по ровным подтянутым ягодицам, что уже изрядно покраснели. Чон Хосок давит Чимину меж лопаток, будто приказывая прогнуться ещё больше, и Пак слушается, издавая очередной стон, в котором нет и доли искренности. Единственное, что сейчас в юноше правдиво, — его сбившееся дыхание, ибо такое не каждый вытерпит. Мин Юнги шлёпает своим членом по губам Чонгука, а Чон ловит его губами, задевая головку языком и слушая мягкие протяжные стоны. Мин на пределе, и ему это прекрасно известно. Хосок, не отрывая от этих двух взгляда, выходит из Пака и кончает ему на спину, в то время как Мин Юнги снова кончает, на этот раз на губы Чонгука, даря ему мягкий поцелуй. У Хосока нет сил сопротивляться эмоциям, и он просто пересекает комнату и падает рядом с Юнги на диван, почти мгновенно проваливаясь в сон. Но даже сквозь сон он чувствует, как гладкие, словно отшлифованное дерево, ладони Юнги касаются его щеки, тот прижимается всем телом и обнимает нежно-нежно. Словно не было ни Чимина, ни Намджуна и даже Чонгука не было. Будто бы всё это было кошмарным сном, который развеется на рассвете. Чонгук, прикрыв за собой двери, тихо выходит из гостиной со своими вещами в руках. Он понимает, что сердце Юнги занято другим, но не может прекратить улыбаться. Может быть, сегодняшний день сделает его, Мина, счастливым и он прекратит грустить. Может быть, этот день поможет закончить начатую книгу, и всё срастётся как можно лучше! Чон Чонгук заходит в душевую кабину и настраивает воду. Ледяной душ остужает как нельзя кстати, приводит мысли в порядок, и наконец глупая, несколько детская улыбка сползает с его лица. Но если бы это было из-за душа… Чонгук оказывается прижатым щекой к холодной пластмассовой стенке кабинки, а по его спине скользит рука. — Что, милый, — Чимин выдыхает на ухо Чонгуку, и тому становиться до омерзения противно. — Страдаем от неразделённой любви? Но стоит ладони Пака опуститься ниже поясницы, пройдясь по ложбинке между ягодиц, и остановиться на бедре, как Чимин издаёт испуганный вопль, потому что теперь именно он прижат лицом к кафелю в ванной, а руки заведены за спину до жуткой боли. Чимин морщится, но виду не подаёт. — Ты ошибся адресом, — Чонгук улыбается своей детской улыбочкой и сжимает запястья Пака сильнее. — В отличие от Юнги, это я буду трахать твою задницу. Пак Чимин усмехается. Его плечи истерично подрагивают, и именно сейчас он похож на конченого безумца. — Ты едешь со мной, Чимин, — Чонгук ослабляет хватку и вытирается полотенцем. — Пусть эти двое сами разбираются. Ты и так достаточно сделал.