colleague

— Ты уже проснулся? — Юнги готов поклясться, что уже слышал этот голос ранее. Он медленно открывает глаза и ищет источник шума посреди слишком яркой комнаты. Глаза его останавливаются на дверном проёме, где стоит юноша лет двадцати, с взъерошенными чёрными волосами и детской улыбкой. — Меня зовут Чон Чонгук. Рад знакомству, Мин Юнги. Юнги удивлённо смотрит на говорящего: картинки прошедшей ночи всплывают перед его глазами, и он стремительно вскакивает на ноги, но тут же оседает обратно. Головная боль пульсацией отдаётся в висках, а в горле сухо. Хочется пить. Подошедший Чонгук садится на край кровати и протягивает Юнги стакан с прозрачной жидкостью и какую-то таблетку. Мин без вопросов принимает ношу из чужих рук и запивает таблетку водой. Чон молчит, потирая ладони друг о друга: привычка, наверное. Юнги ещё недолго сидит на кровати, а потом медленно поднимается и подходит к окну: на улице дует сильный ветер, это заметно по дрожащим и сгибающимся ветвям деревьев, а ещё на земле тонкий слой снега, от которого снаружи, несмотря на пасмурную погоду, кажется, ещё ярче. — При тебе были документы, — несколько сипло произносит Гук и ставит бокал на тумбочку. — Они на комоде. — А сумка? — Юнги поворачивается и смотрит на Чонгука больше заинтересованно, чем вопрошающе. Ему плевать на содержимое сумки, там не было ничего особо ценного, а этот паренёк его чем-то притягивает. Чон смотрит на Мина удивлёнными и испуганными глазами. — Прости, но там не было сумки… Наверное… — Чонгук моргает и пытается вспомнить, но в голову ничего не приходит. Юнги усмехается про себя: этот парень ещё совсем ребёнок. Мин снова смотрит в окно и, нащупав в кармане телефон, достаёт его и набирает сообщение Намджуну. Остановиться ему негде, и Ким — последняя надежда. Но Намджун не отвечает, телефон недоступен, и это рушит все планы Юнги. Он задумчиво смотрит вдаль: на серые облака; и думает, что теперь делать. Не вернётся же он в их с Хосоком квартиру. — Спасибо, Чонгук-а, за заботу, — Юнги снова смотрит на юношу и улыбается. Перед ним — совсем мальчишка, взъерошенные чёрные волосы и большие глаза, широкая детская улыбка — он напоминает Мину воробья. — Не хочешь позавтракать? — Гук улыбается и Мину сложно противиться этому чуду. Он охотно кивает и с едкой ухмылкой уходит вслед за хозяином дома. Казалось бы, вся квартира Чона — сплошной свет: даже в прихожей, где нет окон, по-своему светло и уютно. Нет этой гнетущей атмосферы, даже воздух пахнет чистотой и невинностью. Чонгук готовит отменно: просто пальчики оближешь. Хоть это и обычные поджаренные хлебцы с крепким чёрным чаем. Юнги уверен, что даже говядину Гук бы приготовил лучше, чем его мама. — И куда ты теперь? — голос Чонгука на несколько тонов ниже, чем было до этого. — Раз к Хосоку вернуться не можешь, а твой друг не отвечает на звонки. Юнги роняет хлебец обратно в тарелку и ошарашенно смотрит на Чона. Мальчишка сидит и спокойно попивает чай, будто бы ничего и не случилось вовсе. — Ты вчера, когда я тебя домой к себе вёз, всё рассказал. — Юнги мысленно бьёт себя по голове. И зачем было так нажираться, если не умеешь держать язык за зубами? Пожимает плечами. Он и сам ещё не знает, что с ним будет в ближайшем будущем. Берёт в руки остывшую сдобу и подносит к губам. — Не хочешь остаться у меня? — хлебец снова падает на тарелку, Чонгук делает очередной глоток, а Мин Юнги улыбается. Слишком легко всё. — Было бы неплохо, — соглашается Мин и даже не подозревает, на что. [xxx] Прошло уже два дня после разрыва отношений с Хосоком, но Юнги чувствует себя отвратно и, садясь за работу, берёт с собой бутылочку вина. Чонгук по этому поводу молчит и ничего не предпринимает: он понимает, что Мин должен пережить этот момент сам. Он не должен сломаться. Второй день подряд Чон Чонгук наблюдает одну и ту же картину: спящий Мин Юнги, сидя на полу, окружённый бумагой и карандашами, а рядом бутылка красного вина. Гук снова помогает Юнги подняться с пола и уносит его в свою кровать, потому что на диване в гостиной спать неудобно. Накрывая Мина большим пуховым одеялом, Чонгук испытывает новое для себя чувство: необузданное тепло в груди. Он понимает, что это нормально, и даже не пытается этому противиться. Забрав со шкафа плед и запасную подушку, Чон уходит спать на неудобный диван, подогнув ноги под себя. Всё так, как и должно быть. Утро встречает Чонгука дурманящим запахом свежего кофе, и он с огромным удовольствием открывает глаза. Но сесть ему не дают болящие спина и шея, а также и затёкшие ноги. Парень вообще не понимает, как можно спать здесь. Убедившись, что до работы есть ещё время, он поднимается на ноги, едва ли не падая, и потихоньку шагает в ванную. Прохладная вода бодрит не только тело, но и дух. Правда вот, ноющая боль в пояснице даёт о себе знать, потому Гук быстро умывается и выходит из уборной, накинув полотенце на дверцу. С кухни слышится чей-то голос и, тихо войдя в комнату, Чонгук становится свидетелем самой что ни на есть милой картины: Юнги в фартуке и домашних тапочках, с гнездом на голове, что-то выкладывает на тарелки из сковороды и напевает какую-то незамысловатую песенку. Чонгук тихо садится за стол и наблюдает за происходящим: ему нравится то, что он видит. Когда Юнги оборачивается, он лишь удивлённо округляет глаза; видимо, не заметил, как Чон вошёл. Ни одного слова сказано не было, Чонгук всё видит по глазам. А глаза у Мин Юнги какие-то далёкие, и мысли в них тоже далеко отсюда. Намного дальше, чем можно себе представить. Мин улыбается одними краешками губ и ставит перед Чоном тарелку с яичницей и чашку горячего кофе, а сам садится напротив, взяв себе аналогичную порцию. Юнги молчит, изредка отправляя еду в рот и делая крохотные глотки кофе, от которого пахнет потрясающе. Идеальные пропорции ингредиентов дарят напитку небывалый аромат и тонкий вкус. Бодрость приходит практически сразу, и Чонгук улыбается, из-под ресниц смотря на Мина. Когда с едой покончено, Чонгук встаёт со стула и тихо охает, потому что спина болит, ноги не слушаются и вообще всё выходит скверно. Юнги встаёт следом и, забрав у Гука посуду, приказывает взглядом сесть обратно. И он слушается, медленно опускаясь на стул и наблюдая за тем, как Мин моет посуду, стирает крошки со стола, изредка поглядывая в окно. Чон Чонгук берёт на работе отгул, потому что ходить, да и даже сидеть трудно. Он лежит в своей постели и пытается уснуть, но ничего не выходит. В квартире Чонгука дверей нет, разве что только в ванной, потому он слышит тихие шаги Юнги даже с места. Видимо, Мин сомневается, потому что шаги на долю секунды затихают, но вскоре возобновляются вновь. Кровать с краю прогибается под тяжестью чужого тела, и Чонгук поворачивается набок. Мин Юнги смотрит на него с каким-то сожалением в глазах, и Гуку от этого неловко. Он пытается улыбнуться как можно теплее, выходит что-то совсем не то, но широкую улыбку блондина всё-таки получает. — Можно? — как-то тихо говорит Мин, на щеках его почти незаметный румянец, благодаря которому юноша выглядит как юная влюблённая школьница. Чонгук кивает и ложится на живот, перед этим стянув с себя футболку. Руки у Юнги мягкие и тёплые, они нежно ходят вдоль спины, едва сдавливая кожу на боках. Гук заметно расслабляется: ноющее чувство в пояснице проходит, оставляя после себя лишь тихие отголоски дискомфорта. Чон удивляется, когда чувствует, что Мин садится на его бёдра и оттягивает край штанов, приспуская их буквально на пару сантиметров. Чонгук почему-то уверен, что щёки Юнги горят багровым цветом, а в глазах чертята скачут. И он прав. Мин Юнги нравится тело Чонгука: его холодная кожа, притягательные ямочки на пояснице, острые выпирающие лопатки… У Чонгука останавливается сердце, когда он чувствует мягкое касание губ Юнги между лопаток, он лежит, не шевелясь. Через мгновение ещё один поцелуй на пояснице, и ещё один. Мин оглаживает бока парня под собой, восхищаясь идеальностью чужого тела. Но тяжесть на теле Гука вдруг исчезает, на мгновение повисает тишина, и он переворачивается на спину, но тут же натыкается на пару горящих глаз. Юнги, нависнув над ним, медленно облизывает губы. Щёки его всё ещё горят, а грудь тяжело вздымается. Чонгук не говорит ни слова и старается дышать как можно тише, он лишь кладёт руку на чужую щёку, притягивая к себе совсем близко, и резко выдыхает на всё ещё влажные от слюны губы Мина. Цепная реакция. Словно пусковой щелчок раздаётся в голове у Юнги, и он уже не отвечает за свои действия: он нежно касается губами губ Гука и почти сразу же углубляет поцелуй, задевая языком ребристое нёбо. Чонгук, подобно пожару, разгорается с небывалой скоростью: секундами ранее холодная кожа становится горячее на несколько градусов, а воздух словно теряет атомы кислорода со скоростью света. Чонгук резко садится на кровати, прижимая к себе не менее разгорячённое тело. Мин Юнги ловит на себе его взгляд: полный похоти и желания. Ехидная улыбка сама наползает на его лицо, и глаза загораются пламенем Ада. Мин тянет Чонгука за собой в ванную, потому что секс в кровати — это скучно. Капли горячей воды стекают по оголённой спине Чона, просачиваясь и под рубашку Юнги. Всё это настолько круто, что даже дух захватывает. Чонгук тянется за поцелуем, но получает лишь горячий выдох и удар в плечи, который буквально вталкивает его в стену. Чонгук, закусив губу, смотрит на то, как Мин Юнги опускается на колени и помогает ему освободиться от мокрых штанов и нижнего белья, и не сильно, но крепко хватается за его бёдра, оставляя на бледной коже следы-полумесяцы от коротких ногтей. Чонгук чуть ли не падает, когда наслаждение подкатывает чуть ли не сразу, спазмом стягивая низ живота. Гук открывает глаза и опускает взгляд вниз. Мин Юнги старается изо всех сил: даже щёки покрылись стыдливым румянцем, что возбуждает ещё сильнее. Голова Мина плавно двигается вперёд-назад, он почти полностью заглатывает член Чонгука, вызывая ещё больше наслаждения и хриплых стонов. Последний раз прикоснувшись губами к головке члена, Мин поднимается на ноги и наконец ловит чужие губы в жадном поцелуе. Чонгук больно ударяется головой о кафель и нечаянно прикусывает губу Юнги практически до крови, последний фыркает. В следующую секунду Гук оказывается прижатым щекой к холодной стене, а руки его до боли заведены и скручены за спиной. Широко разведённые ноги Чона подкашиваются, как только ледяные пальцы Мин Юнги проходятся по ложбинке между его ягодиц и касаются сфинктера, слегка надавливая. Чон тихо стонет сквозь губы, подаваясь бёдрами назад, но крепкая хватка Юнги мешает даже пошевелиться. То ли такой протяжный громкий стон, то ли ярый крик заполняет квартиру Гука, когда два пальца в его анусе заменяются членом Мин Юнги. Грубые движения, звонкие шлепки тел друг о друга выбивают любые мысли из головы. Сейчас эти двое — не больше чем животные. Не выдержав напора, Чонгук падает в ванную, наполовину заполненную горячей водой, утягивает за собой и Юнги, вовлекая его в новый, полный страсти и чувств поцелуй. [xxx] Юнги привык просыпаться на рассвете. Он уже неделю обходится без Хосока и ровно пять дней, как ему стало на него абсолютно всё равно. Прижимающееся тело со спины греет и дарит спокойствие. Но время не ждёт, да и сроки поджимают. Завтра нужно отнести рукопись в редакцию. Мин высвобождается из цепких объятий Чонгука, который буквально всеми конечностями обвил его. На улице пасмурно и идёт снег, орошая землю большими снежинками, которые больше не тают при соприкосновении с землёй. Зима почти полностью вступила в свои права. Накрыв Чонгука одеялом и легко чмокнув в щёку, Юнги кутается в плед и идёт в гостиную, прихватив с собой ноутбук и печенье, располагается на диване. В сон абсолютно не клонит, но и вдохновения закончить у него тоже нет. В диалоговом окне три сообщения от Чимина. Приглашает на ланч. Юнги отвечает согласием и смотрит в окно, постепенно засыпая. Мин Юнги был очень удивлён, когда пару дней назад в квартиру Чонгука заявился Пак Чимин собственной персоной, причём открыв дверь своим дубликатом ключей. Чон тогда очень долго думал, почему между парнями царит убийственная аура, но после душевного разговора, Мин остался в нейтральных с Чимом отношениях. А теперь даже идёт с ним на ланч. Выйти из дремоты Юнги помог грохот посуды на кухне. Поспешно надев на ноги тапочки и обернув вокруг себя плед, Мин направился на кухню. Чонгук, тихо матерясь, пёк оладьи, выкладывая их на большой поднос. Юнги, обойдя юношу вокруг, чмокнул его в оголённое плечо и завалился на мягкую поверхность стула, кусая украденный оладушек. — Пак пригласил нас в кафе, — пробурчал Мин с набитым ртом. — Хочет предложить кое-что интересное. Ты придёшь? — Конечно, я как раз заканчиваю сегодня на работе рано, — Гук расплылся в глупой улыбке, которая до безумия нравилась Мину. В скором времени перед носом Юнги появились: чашка с горячим шоколадом, варенье и поднос с долгожданными оладьями. Сейчас он больше был похож на малого ребёнка, который получил подарок или сладость. Чонгуку нравился Мин Юнги гораздо больше, чем он мог показать. [xxx] Мин Юнги мысленно бил себя палкой, потому что опаздывать на встречу с Чимином не входило в его планы. На улице было мерзко холодно, и даже тёплый вязаный шарф, кольцами намотанный вокруг шеи, совсем не согревал. И какой чёрт его дёрнул перекрасить свои чудесные высветленные волосы в персиково-рыжий, который на солнце горел огнём. Оговорённое место встречи было знакомо Юнги не понаслышке, он бывал там ранее, а ещё там варили отменный горячий шоколад. В предвкушении приятного времяпровождения, Юнги аккуратно открыл дверь в кафе, которое встретило его потоком тёплого воздуха с различными запахами. Когда Юнги нашёл глазами нужный столик, у него отвисла челюсть: человек, сидевший спиной к нему, показался ему до жути знакомым, подойдя ближе, он убедился, что четвёртым за их столиком оказался Чон Хосок. Рыжий сел рядом с Гуком, легонько поцеловал его в щёку. — Простите, что задержался, — поймав на себе удивлённый взгляд Хосока, Юнги надел на своё лицо мягкую игривую улыбку. — Чонгук-а, ты забыл свой кошелёк дома, я захватил его с собой. — Спасибо, Юнги, — Гук улыбнулся совсем мягко и посмотрел на Юнги несколько влюблённо. Но Мин краем глаз следил за Хосоком: по нему было видно, что он раздражён. Следующим критическим для Чон Хосока моментом, стала ладонь Чонгука, скользящая от колена Юнги и выше. Он выбыл из игры. Чимин по поводу повышения на работе предложил сходить в клуб, и все согласились, лишь угнетённый какими-то мыслями Хосок вяло кивнул. [xxx] Музыка долбит по ушам, будоража кровь. Юнги двигается в такт мелодии, соприкасаясь телами с другими людьми. Чонгук сидит в VIP-зоне, Хосок — у бара, а вот Чимин танцует. Танцует так, что ничего больше не остаётся делать, кроме как подтирать слюнки, наблюдая за ним. В танце Пак непобедим, это его стихия. Он рождён, чтобы танцевать. Мелодия захлёстывает с головой, адреналин бушует в крови, а Чимин, смеющийся где-то совсем рядом с ухом Юнги, лишь подливает масла в огонь. Мин Юнги совсем не сопротивляется, когда Пак подхватывает его под локоть и ведёт с танцпола прочь. Юнги даже сперва не понимает, как оказывается в туалете, прижатым к стене, с лицом в опасной близости от лица Чимина. — Юнги, — голос Чима дрожит от возбуждения. — Ты же простишь меня? Горячие руки оказываются под его футболкой, ненароком задевая соски, а пухлые губы накрывают шею Юнги, оставляя после себя влажные следы и кроваво-алые засосы. Юнги упирается в плечи Пака, стараясь оттолкнуть его от себя, но всё тщетно. Даже зашедший в туалет парень никак не повлиял на решимость Чимина. Но стоило вошедшему поднять глаза и посмотреть на своё отражение в зеркало, Мина током прошибает. Сейчас он испытывает чувство дежавю, стоя вот так: одной рукой вцепившись за кофту Чимина, который своими поцелуями доставлял неимоверное удовольствие, а второй зарывшись в собственные волосы. Закушенная губа добавляет Юнги стервозности, а в глазах Хосока читается непонимание. Он растерян. Мин Юнги прикрывает глаза: он знает, что сейчас творится на душе у Чона, и ему это безумно нравится.