colleague

Противный голос стюардессы прорезает салон пассажирского авиалайнера, и Юнги невольно затыкает уши. Он не любит полёты, а ещё больше не любит всех этих попутчиков в самолёте. Сегодня ему не везёт больше, чем когда-либо: посадку задержали, да ещё и в соседнем кресле весь полёт храпит жирный мужик, который попросту не даёт даже уснуть. Лишь одна мысль греет сердце Мина — скоро он снова увидит Хосока. [xxx] Мин Юнги почти не расстроился, когда, открыв глаза, не обнаружил ни Хосока, ни его вещей. Это показалось Юнги настолько забавным, что он рассмеялся. Так громко и заливисто, что не расслышал, как открылась дверь в гостиную. — Уже проснулся? — на пороге комнаты стоял Хосок с подносом в руках, в воздухе чётко слышался запах свежего кофе, но Юнги этого словно и не заметил. Парень вовсю пялился на Чона, просто не веря своим глазам. Заспанный, лохматый Хосок выглядел точно так же, как и раньше, до Пака, до Намджуна, до всей этой чепухи. Чон Хосок, аккуратно обойдя диван, медленно поставил поднос на край дивана, совсем рядом с Юнги. Запах горячего кофе наконец пробудил Мина и заставил вернуться обратно на землю. Он широко улыбнулся Хосоку и взял чашку в руки, но тут же поставил её обратно, потому что горячая. Хосоку, видимо, это показалось забавным: он рассмеялся и взял руки Юнги в свои, нежно целуя гладкие ладони и дуя на них. — Осторожнее, — Чон поцеловал Юнги в щёку и помог взять чашку так, чтобы не обжечься. Юнги кивнул, но на самом деле — внутри он просто пищал от восторга. Видимо, он сделал правильный выбор. Нужно было сразу расставить все точки. Мин Юнги был уверен, что это самое лучшее утро в его жизни, но ошибался. Потому что теперь каждое утро начиналось с заспанного Хосока, чашки кофе и нежных объятий. Чон уходил на работу и возвращался ровно в девять. Ни минутой позднее. *** В последний выходной Хосока, в воскресенье, Мин сидит на балконе, а Чон лежит на его коленях, мирно посапывая. Солнце только-только поднимается из-за горизонта, и момент кажется поистине волшебным. Выпавший снег ярко сверкает в солнечных лучах, словно серебро, а Мин Юнги невольно закрывает глаза. Он ещё не привык к тому факту, что Хосок вернулся к нему, а Пак Чимина будто бы ветром сдуло. Ни его, ни Намджуна, ни уж тем более Чонгука Юнги не видел. Мин наклоняется к Чону совсем близко и невесомо касается губами его виска. От его волос пахнет лаймовым шампунем, и Юнги с удовольствием зарывается в них своими длинными тонкими пальцами, массируя кожу на голове. Хосок смешно морщится во сне, и это заставляет Юнги улыбнуться. Всё так, как и должно было быть. Юнги понимает, что это не тот Хосок, с которым он жил долгое время. Он изменился, и достаточно сильно. Вместо лишних слов он часто улыбается, берёт Юнги за руку, или же целует. С ним стало намного легче. Ближе к обеду, когда Мин что-то готовит на кухне, раздаётся телефонный звонок. Юнги его не слышит из-за льющейся воды и шума жарящей сковороды. Он слишком увлечён своим занятием и не замечает даже вошедшего на кухню Хосока, закутанного в одеяло, словно в кокон. Чон садится на стул, поджимая под себя ноги и громко зевает, да так, что Юнги вздрагивает и роняет нож. Из пальца сочится кровь, и Мин зловеще поглядывает на своего парня. — Извини, — Хосок зевает ещё раз, — я не хотел тебя напугать. Хосок подхватывает Юнги под локоть и ведёт в гостиную, усаживает на диван и достаёт аптечку. Обработав порез перекисью, он заклеивает ранку пластырем и, довольный своей работой, широко улыбается. Юнги ерошит волосы на голове Чона и резко встаёт, расслышав наконец мелодию звонящего телефона. Он бежит в спальню, хватает устройство и принимает вызов. Хосок, облокотившись на косяк дверного проёма, пристально наблюдает за Мином. Как резко меняются эмоции на его лице: с глубоко-задумчивого, на вопрошающее и, в конце концов, на восторженное — с яркой улыбкой и блестящими глазами. Когда разговор завершён, рыжеволосый бросается на Хосока и обнимает его крепко-крепко. Дело в том, что новая книга Юнги была одобрена издательством и он должен лететь в другой город, дабы представить результат своего тяжкого труда. Хосок поздравляет своего парня и дарит ему нежный поцелуй. Юнги делает вывод, что всё дерьмо в его жизни закончилось, что всё теперь будет хорошо. [xхх] Мужчина, что сидел рядом с Юнги, просыпается с громким хрюком, и Мин подавляет в себе желание рассмеяться. Эта неделя в абсолютно чужом городе показалась вечностью. Он не знал там никого, но после проведённой конференции его знали многие. На улицах зачастую признавали молодого писателя и просили подписать им книги. И Юнги против не был. Мин Юнги снова перекрасил волосы в белый, потому что ему действительно так идёт этот цвет. За долгую неделю без Хосока, парень успел соскучиться, но Чон не брал трубку, лишь изредка присылал сообщения. Но Юнги и этого хватало. Вчера Мин позвонил Намджуну и попросил навестить Хосока, а также передать тому информацию о точном прибытии самолёта. Юнги нервно вертит в руках свой телефон, ожидая потока багажа. Каждая минута подобно целому часу медленно настигает вторую, заставляя Мина нервничать больше обычного. Спустя какое-то время Мину удаётся протиснуться сквозь толпу, схватить свой чемодан, запнуться о ступеньку и упасть, больно ударившись головой о бетонный пол. Мин Юнги рад возвращению в родной город настолько, что даже пульсирующая боль в голове не может испортить его планы. Юноша спешит поскорее выйти в зал ожидания, где уже ждёт его человек с именной табличкой в руках. Мин ярко улыбается, потому что осознание того, что где-то там стоит его любимый и держит перед собой табличку, на которой слегка корявым почерком выведено его имя, и он обязательно улыбнётся при виде Юнги. Мин выходит через стеклянные двери и останавливается: он рыщет глазами по толпе в поисках любимого лица Хосока или хотя бы заветной таблички, но либо зрение его подводит, либо там правда никого нет. Тот самый жирный мужик, что храпел над ухом Юнги весь полёт, проходит мимо, задевая его, хрупкого, своей огромной рукой, да так, что парень, пошатываясь, роняет багаж. Мужчина не очень культурно просит блондина быть осторожнее и уходит. Мин Юнги наклоняется, чтобы поднять свой багаж, однако замирает. В толпе, он уверен, мелькнуло его имя. Парень поднимается и всматривается вглубь снующих туда-сюда людей, пока не натыкается на небольшую табличку в чьих-то руках, на которой ровным красивым подчерком выведено его имя. Мин поднимает глаза, а настроение его падает встократ. Ким Намджун широко улыбается и машет ему рукой в знак приветствия, Юнги натянуто улыбается в ответ. На улице приятная погода: не холодно, но и не тепло. Под ногами скрипит снег, солнце едва ощутимо скользит лучами по лицу. Намджун молчит, а Юнги также молча идёт за ним. В машине на удивление тепло, видимо, Ким позаботился об этом, но он до сих пор не проронил ни слова. — Намджун, а почему... — но договорить Юнги попросту не даёт какое-то смутное предчувствие. Ему кажется, что если он сейчас задаст этот вопрос, что-то обязательно сломается, рухнет, пропадёт в бездне. — Хосок немного не в себе и попросил меня встретить тебя, — Намджун смотрит на дорогу. — Мы едем ко мне, не против? Юнги на мгновение затихает, но тревога за парня, что один дома, да и скорее всего больной, охватывает его. Теперь планы кардинально меняются, и Мин глубоко вздыхает. — Вези меня домой, — говорит он как-то сипло, а Намджун почему-то резко тормозит. Он впервые за день смотрит ему в глаза, и Мин Юнги понимает, что от него что-то скрывают. И это что-то не совсем приятное. — Может, заедем, перекусим? — у Кима в глазах немая мольба и забота, но Юнги уже всё для себя решил. — Домой, — уже твёрдо произносит он. — Отвези меня в мою чёртову квартиру! Ким Намджун более не произносит ни слова, заводит мотор и едет в нужном направлении. Настроение Юнги по неизвестным причинам упало ниже некуда, он боится увидеть то, что пытается скрыть Ким. Юнги выходит из машины, как только она останавливается у подъезда. Он не хочет ничего говорить Киму, однако поворачивается и, перед тем как закрыть дверь, смотрит прямо ему в глаза, в которых плещется плохо скрытая тревога. — Я не уезжаю, — говорит Намджун, на что Мин широко улыбается, — Юнги, я простою здесь ещё полчаса. Если ты не спустишься, я уеду и сделаю вид, что ничего не случилось. — Всё нормально, Намджун, — Юнги захлопывает дверцу автомобиля и скрывается за дверьми подъезда. Даже это пыльное и грязное место кажется ему уютнее, чем тот номер в гостинице. Блондин достаточно быстро поднимается по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. Он хочет поскорее оказаться в своей квартире, упасть на кровать в обнимку с Чоном и пролежать так до утра. Руки Юнги подрагивают от волнения, он почему-то считает этот момент торжественным. Ему кажется, что, как только он откроет дверь, его встретит Хосок со своей милой улыбкой. Но вместо Хосока его встречает щемящая тишина, мерзкий запах перегара и чего-то ещё. Повсюду разбросаны чьи-то вещи, и Юнги, разувшись, брезгливо отодвигает их ногами в стороны. На кухне горы грязной посуды, в гостиной разбросаны пустые бутылки, чьи-то вещи, даже цветы все завяли. Мин стоит перед дверью в спальню и боится открыть дверь. Он не знает причины этого внезапного страха, он просто есть. Сделав глубокий глоток воздуха, Мин Юнги открывает дверь. Солнце из окна на секунду ослепляет его, и он обо что-то запинается. Юнги встречается лицом к лицу с полом, и в этот момент слышит противный женский визг. Подняв голову, он наблюдает интереснейшую картину: полуголая девушка, прикрывшаяся его одеялом, прячется за спиной совершенно обнажённого Хосока, который пытается понять, в чём дело. Но стоит ему наткнуться взглядом на поднимающегося с пола Юнги, как глаза Чона наполняются паникой, сожалением и некой горечью, которая передаётся и Юнги. — Ох, простите, — Мин пытается говорить твёрдо, но голос его предательски дрожит. Он смотрит на девушку и ослепительно ей улыбается. — Я старший брат Хосока, переехал недавно, но забыл ноутбук. Парень проходит к столику, забирает устройство и, ещё раз извинившись, уходит, закрывая двери на два оборота и сбрасывая ключи в почтовый ящик. Намджун, как и обещал, всё ещё стоит у подъезда, облокотившись на капот своей машины. Щёки его покраснели от холода, потому что температура воздуха и правда стала намного ниже. Юнги не в себе, он не замечает ни горькой печали в чужом взгляде, ни попытку поддержать со стороны Намджуна. Мин Юнги сегодня недоступен для внешнего мира. — Переночуешь сегодня у меня, — слышится откуда-то со стороны, а Юнги даже не помнит, как оказался в машине Кима. Он просто не понимает, за что. За что с ним так поступают, да ведь и не в первый же раз. В квартире у Намджуна минимализм. Чисто и простенько, всё в чёрно-белых тонах, и Намджун выглядит в своей квартире серьёзным и статным человеком. Юнги невольно задерживает на нём взгляд и снова смотрит в пол. Он должен привести мысли в порядок. Юнги вешает свою куртку в шкаф, ставит обувь в сушилку и идёт за Намджуном. Спальня ничем не отличается от других комнат — всё тот же выдержанный чёрно-белый стиль. Мин садится на край кровати и зарывается пальцами в свои волосы. — Юнги, — Намджун снимает с себя рубашку и бросает на спинку стула, затем открывает шкаф и что-то в нём ищет, — погоди, не злись сильно. Он перебесится. Мин Юнги почему-то хочет заткнуть Намджуна, но мысли не успели сложиться у него в голове. Он не думает, что и кому говорить. — Закрой рот, Ким, — на лице Юнги улыбка, а в глазах какой-то гнев. — Сначала со своей шлюхой разберись. Намджун смотрит непонимающе, но Юнги и не думает останавливаться. Ярость и ненависть сами рвутся наружу, Мину всё равно, что он задевает чьи-то чувства. — Ты думаешь, никто не замечает, как ты смотришь на Пака? — Юнги ухмыляется. — Забудь про него. Эта шлюха не достойна и доли твоего внимания. Пак вообще не человек, он приходит, разрушает и уходит. Он и твою жизнь превратит в пыль, — Мин не замечает как срывается на крик. — Он вообще даже смерти не достоин, а ты слепо гоняешься непонятно за чем! Мин Юнги осекается после звонкой пощёчины Намджуна и гневного шёпота на ухо: — Не лезь не в своё дело, — у Кима дёргается глаз, — пожалуйста. Но Юнги уже не может остановиться, он толкает Кима в плечи с такой силой, что тот чуть ли не оседает на пол. — Пак Чимин — шлюха, которую перетрахала большая половина города, — он не замечает, как меняется в лице Намджун, как он сжимает кулаки до такой степени, что костяшки становятся белыми. Ким звереет, а Мин продолжает: — А ты каждую ночь дрочишь на шлюху, куда ты скатился? Намджун бьёт Юнги по лицу, да с такой силой, что слышится хруст костей. Он в не себе от злости, и, кажется, способен даже на убийство. Юнги хватается за расшибленную в кровь скулу и зажмуривается, потому что Намджун бьёт ещё раз. Удар. Удар. Ещё удар. Лицо Юнги напоминает кровавое месиво, он, скорчившись, лежит на кровати, выплёвывая сгустки крови на светлое постельное бельё. Ким, подойдя вплотную, сжимает в кулак белые волосы Юнги на затылке и поднимает его лицо на свой уровень. — Шлюха здесь одна, Юнги, — Ким выплёвывает эти слова с какой-то ненавистью. — И это ты. Просто развёл ноги перед незнакомым мужиком в ту ночь, затем переспал с Гуком, куда ТЫ скатился? Юнги что-то нечленораздельно мычит в ответ, но Киму всё равно. Он снимает со своих брюк ремень и перетягивает им чужие запястья. До Мина доходит, что с ним сейчас сделают, и он пытается вырваться, но голова болит так, что даже пошевелиться больно, а тело ломит от ударов. Ким рвёт чужие многострадальные джинсы и сбрасывает Юнги с кровати. Мину невыносимо больно и душно, благо он лежит на полу рядом с окном, из которого ровным потоком струится ледяной воздух. Намджун сдёргивает рывками остатки одежды Юнги и ставит его перед собой на колени. У Мина кружится голова, и он готов вот-вот упасть на пол, но пальцы Намджуна больно стискивают его челюсть, которая и без того болит. Ким Намджун одной рукой стягивает с себя штаны вместе с нижним бельём до колен и хватает Юнги за волосы, приближая к своему паху. — Давай, — говорит он на повышенном тоне, а в глазах всё ещё виднеется пелена гнева. Но Мин его не слышит, в голове страшный гул, который мешает даже думать о том, что ему больно. Юнги кажется, что всё это сон. Он должен сейчас проснуться в том самом самолёте, рядом с мужчиной, который неприятно громко храпит. Намджун дёргает его за волосы сильнее, но Юнги снова не реагирует на его действия, тихо всхлипывая. И тогда Ким снова бьёт блондина по его многострадальному лицу. Мин Юнги падает, и падает осознанно. Он хочет выставить руки перед собой, но не может. Юноша ударяется об батарею. — Встань, — Намджун пинает Юнги ногой. — Сейчас же поднимайся! Голос его хрипит, он вне себя от злости. Ким Намджун наклоняется к Мину и переворачивает его на спину, но тут же отдёргивает руку. Юнги лежит с закрытыми глазами, грудная клетка его едва вздымается, а белые волосы на виске окрашены в красный. Намджун моргает и садится на пол, сознание возвращается к нему. Он касается волос над висками и смотрит на свою руку, которую тоже покрывает алая кровь. Он с ужасом смотрит на Мина, трясёт его за плечи, бьёт по щекам и пытается привести в себя. Но всё тщетно, кровь струйкой стекает по лицу Юнги, марая руки Ким Намджуна уже навсегда.