Так ли плох брак по расчету?

В гареме уже был накрыт стол и его обитатели дожидались только Илиэля и Назгира. Как бы это ни было странно, но Владыка стал появляться здесь гораздо чаще, когда заключил брак. Раньше он сам редко заглядывал в гарем, предпочитая просто вызывать кого-нибудь. Хотя кого он обманывает. Обычно ребята сами все решали, кто именно к нему придет в ту или иную ночь. А ему оставалось только получать удовольствие. В свое оправдание он мог сказать, что недовольным от него никто не уходил, даже если иногда к нему приходили вдвоем. Пожалуй, если подумать, то Назгир никогда и не собирался заводить гарем. Оно само как-то получилось. А потом он привык к ребятам, да и от назойливых намеков, что надо бы жениться, наличие гарема немного спасало. Есть вероятность, что кто-нибудь, да забеременеет, и ребенок по темным законам не будет считаться незаконнорожденным. Эх, а ведь он просто решил спасти Тасгиру от казни в память о ее дружбе со старшим братом и его невестой. Потом ему стало жаль печальную большеглазую Наришу, которая сама предложила забрать ее в гарем, так как ей некуда идти. Да и остальные — либо пришли сами, либо были вручены ему в дар. А жениться он не собирался, пока не «приберется» в своей стране. Не хотелось, чтобы наследники увидели грязь, разруху и любое напоминание о нашествие нежити. Но просьба Светлоэльфийского Владыки немного все спутала, и созрел план мести, который осуществить не удалось. К счастью! Хотя Назгир чувствовал, еще немного и разругается со стариками-советниками на эту тему. Гарем есть, женщины в гареме есть, а детей что-то все нет и нет. Сейчас, после заключения брака с Илиэлем, они все в растерянности. Вроде бы и хорошо — породнились со светлыми, но в то же время — в наследнике или наследнице светлой крови все равно не будет. Пока думают, Назгир отдохнет от  намеков назойливых советников. В конце концов, всегда можно найти себе временную жену для исполнения обязательств по продолжению рода. Даже для знатной леди такой союз, пусть и недолгий, не будет зазорным или постыдным. И потом, всегда есть вариант из временной перейти в постоянную. Хотя, конечно, временными женами обычно бывали простые эльфийки неблагородного происхождения, желающие поправить свое благосостояние. Услуги были не дешевые. Назгир знал, что многие даже копили по несколько лет. Частенько так «подрабатывали» вдовы. По мнению Владыки, убивали двух зайцев: однополая мужская пара приобретала возможность вырастить дитя, а заодно и разбавлялась благородная кровь, что до недавнего времени было довольно важно. В женских парах, понятное дело, с этим было проще. Предприимчивые дамочки просто находили подходящего мужчину. Последний иногда даже не догадывался, в какой роли его рассматривала внезапно исчезающая любовница. Назгир знал о двух эльфийках, которые специально забеременели от одного мужчины, чтобы их дети были братьями или сестрами по крови. Оригинально, он бы до такого не додумался. Правда ему было немного жаль паренька. Тот, по слухам, вроде как хотел участвовать в воспитании детей и принять ответственность, но получилось ли у него убедить в этом женщин, Назгир не знал. Все-таки леди были довольно благородны, а паренек — простой подмастерье. Надо бы Лиена спросить. Он любитель кости придворным перемывать. О такой пикантной ситуации уж знать точно должен. В любом случае, с продолжением рода проблем не должно быть. Кстати надо бы и Илиэлю рассказать о такой возможности. Если он захочет, то также может стать отцом. У светлых, насколько он знал, так делать было нельзя. Да и вообще понятие временного брака отсутствовало. Трапеза как обычно протекала в спокойной и приятной атмосфере. Вкусная еда и непринужденная беседа, что еще нужно для «семейного вечера»? За все это время они успели поговорить на разные темы: пару раз о фольклоре темных, разъясняя Илиэлю и Катае причины странных с их точки зрения обычаев, иногда кто-нибудь рассказывал о смешных случаях из своей жизни. О печальных никто не вспоминал. Было довольно интересно, даже Назгиру. Несмотря на то, что он собирал досье на кандидатов, но там не было вот таких историй. Хорошо знал он только Тасгиру. Оказалось, Катая и Зион иногда все-таки читали книги. И не только эротического содержания. И могли-таки поддержать беседу на тему искусства или истории. Нариша в прошлом гареме сломала руку одной недоброжелательнице, второй — поставила фингал, третьей — подменила краску для волос и так далее. Перепало даже смотрителю за гаремом. Надо же, а с виду она самая спокойная и безобидная. Мама Зиона владела самым известным борделем в столице. Назгир бывал там пару раз и был знаком с ней, прекрасной и распутной эльфийкой. Понятно теперь, в кого такой сынок уродился. Про себя Назгир обрадовался, что отказался от ее предложения, выбрав тогда молоденькую полуэльфийку. Амь’яс до того, как попал на невольничий рынок, принадлежал очень известному ученому — человеческому магу. И когда мужчина говорил о нем, взгляд его становился мечтательным и немного печальным. Все свои обширные знания (не только постельного характера) Амь’яс получил именно от него. Сегодняшний ужин практически подходил к концу, когда Илиэль, сидевший по левую руку от него, вздрогнул. Назгир заинтересованно посмотрел на супруга. Тот вдруг резко покраснел и начал нервно озираться по сторонам, старательно игнорируя сидящего напротив Амь’яса. Владыка скосил взгляд влево и заметил, что между ногами супруга хозяйничает чужая стопа. По-видимому принадлежащая тому, кто сидел напротив. Назгир излишней скромностью не страдал и с немым укором посмотрел на Амь’яса. Тот, заметив взгляд, только хитренько ему подмигнул. Да уж, и с чего он взялся взывать к совести того, у кого ее отродясь не бывало. От гляделок отвлекла Тасгира. — А мы сегодня беседовали со Светлой Леди Самеей. Все с любопытством уставились на женщину. Еще бы! Сестра светлого, а точнее ее манеры, испугала всех в гареме. Они поспешили разбежаться по своим придуманным делам, когда леди соизволила навестить брата. С особым интересом уставился Илиэль, который вроде и так знал, о чем была беседа. Назгир усмехнулся, когда увидел, что пальчики на ногах Амь’яса зашевелились. Уши у супруга приобрели интригующий бордовый цвет. Хм, а ужинать в гареме довольно весело. — У нас зашел разговор о равенстве в Вашем браке и о некоторых деталях. Ну как разговор — я напомнила об этом, а Илиэль удивился, — и Тасгира обвинительно уставилась на Назгира. Постепенно к ней присоединились все, даже Сюань, которая ничего не поняла, но прониклась общим негодованием. Да понял уже Назгир, что дальше от всего отмахиваться не получится. Только Илиэль тихонечко вздохнул с облегчением. Назгир покосился на пах супруга. Ноги там уже не было. — Не волнуйтесь, мы с Назгиром обо всем поговорили. И я надеюсь, Назгир, ты все-таки подыщешь мне учителей. И не только этикета, но и истории, экономики, географии. И чего сам посчитаешь нужным. Можно было и не напоминать. Пока они добирались до гарема, Назгир подумал, что это не самая плохая идея — поднатаскать Илиэля в финансах, социальной сфере. Тем более придворных лекарей супруг уже сам периодически навещал, часами о чем-то беседуя с ними. Оказалось, интересовался, как обстоят дела в Темноэльфийских землях с лечебницами, как платными, так и бесплатными. Так что можно будет скинуть на светлого супруга немалую часть работы. Назгир даже размечтался по пути о том, как же хорошо ему заживется, он будет спать по восемь часов в сутки! И не надо будет корпеть над отчетами и выслушивать нудные прошения. Ах, мечты-мечты! — Эм, Илиэльчик, учителя – это, конечно, хорошо. Но мы не совсем об этом, так скажем, «переживаем», — Зион смотрел на светлого как на несмышленыша, — Ну может, кроме Тасгиры. Это она у нас мадам Разумность. Зион хихикнул. Серьезная Тасгира частенько разнимала ссорящихся и даже дерущихся и решала большинство проблем, причем даже не привлекая к этому Назгира, чему он был благодарен. И делала это не только в гареме, могла шикнуть и на придворных, не говоря о слугах и страже. С уверенностью можно сказать, что если бы у гарема Владыки была главная наложница, то это была бы Тасгира. — А о чем? — светлый наконец-таки вернулся к своей привычной окраске, и больше не завлекал своим румянцем. А жаль. — О чем же это мы можем переживать, интересно! — тут не выдержала Катая. Встала из-за стола, выпятила грудь и задрала подбородок. И только потом продолжила речь. — Они, значит, поженились, у них уже второй месяц медовый. Любовь-морковь! А нам что делать? Прозябать, горемычным, как наложницам в сералях Третьего Королевства? Дожидаясь, когда господин соизволит одарить своим вниманием, и днями напролет тоскуя в башне? А Вас ведь вообще-то двое. А у Вас гарем нееб… нетрах… эээ… не одаренный вниманием! Назгир подивился. Вот ведь как умные люди держат свои гаремы в узде. А он-то свой совсем распустил. У него и башни нет, огорчился Владыка. И уж никогда он не запрещал покидать покои гарема. Ребята даже подрабатывали, если хотели, конечно. Но только не постельными услугами. Иначе какой тогда смысл заводить гарем, если доступные всем и каждому тела и в борделе найти можно. На самом деле, если бы Назгир хотел, он действительно мог разместить всех в закрытой части замка и запретить покидать ее, а также общаться и трахаться между собой. Один из его предков держал именно такой гарем, обитатели которого могли позавидовать наложницам из Третьего Королевства. Но Назгир в этом смысла не видел. — Ну не преувеличивай, Катая. Вы не прозябаете. И я более чем уверен, что и ночами вы не скучаете. — Это все не то! — и Катая обвиняющее уставилась на него и Илиэля. Зион рядышком сложил руки на груди, состроил невообразимо серьезную мордашку и поддакивал. — И вы все так думаете? В смысле, что и я должен? — Илиэль наивно хлопал своим серыми глазищами и снова краснел, а потом в поисках поддержки посмотрел на Назгира. Интересно он всю жизнь будет так? Хотя Назгир не против. Это очень мило. По похотливому взгляду Амь’яса Владыка понял, что не он один так считает. — Ты ничего не должен, Илиэль. По крайней мере в этой области, — он с ухмылкой окинул гарем. — Но это не значит, что ты не можешь. Все зависит от твоих желаний. — А… — Илиэль по-видимому хотел было что-то возразить. — Так! Если вы не возьмете с собой сегодня в спальню кого-нибудь, то мы… то мы… — Устроим оргию прямо здесь на столе, — радостный Зион мигом растерял весь свой деловой вид, соскочил с места и принялся развязывать завязки на штанах. — Да угомонись ты, — Нариша больно ущипнула его, а затем дернула обратно на стул. — Ну так что? — внезапно в беседу вступила Тасгира. И все теперь уставились на светлого, даже Назгир, оставляя за ним последнее слово. Илиэль растерялся. Никто никогда так открыто не интересовался его мнением. Обидно только, что почему-то интересовались в такой специфичной сфере. — Делайте как обычно. Вы же рассказывали, что обычно сами между собой решаете, — непроизвольно Илиэль мазнул взглядом по декольте Катаи. Она приободрилась, а Зион и Амь’яс приуныли. А Назгир только сейчас задумался, что действительно каждый раз к нему приходил именно тот, кто был нужен. Когда у него было лиричное настроение и тянуло на нежности, к нему приходили Нариша или Тасгира. Когда он был зол или раздражен, к нему обычно приходили Амь’яс или Зион, которые просили с ними не миндальничать. Когда он был разбитым и усталым (больше все-таки морально, а не физически), к нему приходила Катая, и в пару движений … эм… своим ртом приводила его в более радостное настроение. Надо же, у них целая система разработана, а он и не замечал, думая, что они травинки тянут или в «камень-ножницы-бумага» решают, кто пойдет. Назгир испытал двоякие чувства. С одной стороны, неприятно, что его, оказывается, так легко прочитать. С другой — приятно, получалось, что о нем вроде как заботились. Таким странным способом, конечно, и получая не меньшее удовольствие, но тем не менее. И уж в чем он точно не мог упрекнуть свой гарем, так это в том, что кто-то из них пытался извлечь дополнительную выгоду или лезть в политику. *** Назгир откинулся на подушки. Рядышком облизывалась довольная Катая, и лежал немного обалдевший Илиэль. — Ну, я пошла. Сладких вам снов, — женщина поочередно чмокнула супругов, легко соскочила с кровати, подобрала халат и голая, виляя задницей, покинула комнату. Оставалось надеяться, что за дверью никто не стоит. Илиэль оживился и очень внимательно следил за тем, как в такт движениям Катаи колыхались ее грудь и бедра. А Назгир смотрел на Илиэля. — Тебе понравилось? Илиэль покраснел, разнервничался, затем его внимательный взгляд остановился на Назгире. — Да, очень… Еще бы, уже даже все слуги и придворные заметили, что его супруг неравнодушен к внушительным женским прелестям. Хорошо, хоть такими выдающимися только Катая могла похвастаться, а то бы бедный муж стыдливо шарахался от собственной тени. А так он вполне себе спокойно реагировал на встречающихся ему во дворце женщин. Правда, когда с ним начинали активно флиртовать, супруг все равно смущался, заикался и краснел. Любопытные придворные, как назло, почувствовав занимательное развлечение, разошлись не на шутку. Хотя в этом скорее всего была виновата свадебная церемония, приукрашенная в несколько раз в результате множества пересказов. Так что Назгир и, в особенности, Илиэль оказались главными бесстыдниками эльфийских земель. Но если у светлых это произносилось с осуждением, то у темных — с восхищением и завистью. — Назгир? — Илиэль подкатился супругу под бок. — Ммм? — И ты правда не против? Ну что мы вот так… и еще кто-то с нами? Назгир сделал усилие, приоткрыл один глаз. — Нет, с чего мне быть против? Тасгира правильно сказала, все, что принадлежит мне теперь твое. А все что было твоим, теперь и мое. И потом, мы все получили удовольствие, разве это плохо? — Хорошо, наверное. Но как-то непривычно. И у меня нет ничего, чем я бы мог с тобой поделиться. — Хм, не скажи. Я вот собираюсь самым наглым способом задействовать твой ум и способности. — Да какие у меня способности. Да и ума особого не наблюдается. — Эм… мне сейчас полагается тебе комплиментов наговорить? — Нет, — Илиэль рассмеялся, — Ты спи-спи. Не слушай меня, я же вижу, ты уже засыпаешь. Ух, какой внимательный. — О, вспомнил. О чем я хотел тебе сказать. Я нашел тебе первого учителя, который расскажет тебе об устройстве нашего высшего общества, этикете и прочем. — Да? И кто это будет? Я его знаю? — Это будет тот, кто больше всех проявлял инициативу, что тебе пора учиться. И ты его очень хорошо знаешь. Точнее ее.