Так ли плох брак по расчету?

— Да, ты был прав, сад чудесен! Совсем не похож на наш. Я и не думала, что у темных может быть такая красота. — Мне он тоже очень нравится. Правда, я не сразу его оценил. Совсем недавно выбрался сюда. Илиэль галантно взял Самею под руку, и теперь они степенно прохаживались по затейливым тропинкам между диковинными кустами, деревцами и благоухающими цветами. Несмотря на то, что Илиэль знал, что за садом тщательно ухаживают, он все равно был диковатым. И порой складывалось ощущение, что идешь по не очень густому лесочку. Странно и необычно, особенно от мысли, что совсем рядом замок, но Илиэлю нравилось. Пара высоких светлых эльфов настолько не вписывалась в привычный темному саду пейзаж, что за ними, практически уставившись во все глаза, наблюдали не только садовники и мальчики на побегушках, но и более воспитанные придворные, также решившие прогуляться после обеда. Но светлый все равно был рад, что рядом сестра. Отец и братья игнорировали родственника после свадебной церемонии. А ведь по светлым обычаям через неделю было принято поздравлять тех сыновей или дочерей, что уходили в новые семьи (хотя, конечно, сыновей намного реже) и преподносить «последний дар» — кулон с символом рода. Нет, подарки можно было и потом дарить, просто это была своеобразная дань традициям. Пусть не через неделю, а через пару месяцев, но сестра вручила ему кулон с символом рода своего мужа со словами, что в какой-то мере он принадлежит и их роду. А Тариен, зять, извинялся, что не смог прибыть на церемонию и желал счастья в семейной жизни. Правда они с Самеей похихикали, что возможно, это и лучше, что его на церемонии не было. Первое время после свадьбы Илиэль вообще не выходил из комнаты, ему казалось, что все будут на него пялиться и что все знают, каким бесстыдным он был. И опасения его подтвердились. Но всю жизнь не выходить из спальни не получилось бы, как бы ни хотелось. Так что приходилось мириться с повышенным вниманием, в надежде, что когда-нибудь оно угаснет. Но пока этого не происходило. Даже Самея слегка нервничала. Она не привыкла к настолько праздному и откровенному любопытству. У них при дворе такой интерес не показывают, и уж никто не смеет так, в открытую, пялиться на несвободных эльфов. Да и на свободных тоже. В первый свой визит она из-за гнева на отца, а потом на возмутительную церемонию, ничего не заметила. Да и времени погулять по замку тогда не было. Илиэль заметил, как сестра напряжена. Он ее прекрасно понимал, но за ту пару месяцев, что живет здесь, немного привык. — Расслабься. Просто многие темные ни разу не видели светлого эльфа. Тебе повезло, что при дворе уже немного привыкли ко мне. А вот в город я сам до сих пор робею выходить. Там эльфы еще более непосредственны. И Илиэль вспоминал свою первую и единственную прогулку, когда его обступили детишки и подростки. Взрослые все-таки себя в руках держали лучше, но тем не менее они тоже столпились, жадно прислушиваясь к разговору и пялясь на невиданную диковинку издалека. А любопытные дети принялись рассматривать и дергать его косу, спрашивать, почему он такой высокий. А в конце, один уж совсем бесстыжий малыш спросил, везде ли у Илиэля волосы такого цвета. Возмутительно! Покрасневший Илиэль смог только кивнуть. Все сразу же захотели посмотреть, но благо они быстро переключились на его румянец, интересуясь, отчего светлый сделался таким красным. Самое удивительное — приставленная охрана на это никак не отреагировала, мотивируя тем, что никакой опасности Илиэлю не угрожало. Во дворце, конечно, было спокойнее, однако здесь были свои причины для беспокойства. — Неужто можно быть еще более бестактными в своем любопытстве! Надо же как-то держать себя в руках. Ты только посмотри, там справа, придворные дамы — супруги генералов и советников. И что? Стоят, рты раскрыв, разве можно так? А охрана? Да таких ленивых дуралеев взашей бы прогнали из отцовской гвардии. Посмотри на их расхлябанный вид. И я уж не говорю о садовниках! Кто отвечает за персонал? Илиэлю даже немного неприятно стало от слов сестры, но он понимал, что у них было совсем другое воспитание, которое Илиэль так и не смог принять до конца. А возможно, он просто был плохим учеником. Видимо поэтому он спокойнее реагировал на нравы темных эльфов. И светлый прекрасно знал, что Самея возмущается больше от непривычки и смущения. Тем не менее это не мешало ей самой всех и все рассмотреть, просто как и все высокородные светлые она бы открыто не показала свою заинтересованность. Он иногда недоумевал, как же сестра с супругом раскрылись друг перед другом. Нда, вот уж загадка. А еще — за персонал с недавних пор отвечал именно он. И к садовникам за время своего «назначения» так и не заглянул. Он про них просто-напросто забыл. А Самея, сама того не осознавая, напомнила об этом. — Самея, просто тут другие порядки и воспитание не такое… суровое. Даже у аристократов. — Конечно, не такое суровое, так как аристократии как таковой практически и не осталось, — к ним приблизилась Тасгира. — Прошу простить меня. Я расслышала конец вашей беседы и взяла на себя смелость высказаться. Илиэль был даже рад приходу женщины. Из всего гарема только с ней он чувствовал себя абсолютно спокойно. С Зионом и Катаей все было изначально понятно. Нариша, похоже, не питала к нему теплых чувств, у Илиэля сложилось впечатление, что виной тому ревность. А Амь’яс, показавшийся сначала самым интеллигентным и воспитанным, словно светлый гимназист, на деле оказался тем еще пошляком и развратником, до которого даже Катае и Зиону далеко. Только он один из всего гарема позволял себе распускать руки в отношении Илиэля. По крайней мере за последний месяц он пару раз чувствовал на своей… хм… попе загребущие руки, рождающие внизу живота неуместное томление. Причем это всегда было в непосредственной близости от Назгира! Ну не извращенец ли? — Что вы имеете в виду? И с кем имею честь беседовать? — похоже Тасгира и ее почтительный реверанс произвели на сестру хорошее впечатление. Видимо, это и была причина, что в обществе этой темной и сам Илиэль чувствовал себя спокойно. Своими манерами она походила на светлую аристократку. — Меня зовут Тасгира, Светлая Леди Самея. — Просто Тасгира? — Светлая Леди может обращаться ко мне, как ей будет угодно. — Так вы объясните, лэра Тасгира, что вы имели в виду? — Конечно. Илиэль галантно предложил руку второй своей спутнице, и теперь они втроем продолжили неспешную прогулку. Эльфу только подумалось, что невысокая, как у большинства темных, фигурка Тасгиры смотрелась рядом с ними, наверное, нелепо. Но зато на них перестали пялиться. Все (даже придворные дамы) знали, что рука у Тасгиры тяжелая, и доводить ее не следует. — До нашествия нежити темная аристократия также следовала этикету, как и светлая. Конечно, между нашими обычаями существует множество различий. Но старшее поколение говорит, что раньше во дворце было более чопорно. И не так весело, — под конец Тасгира заразительно улыбнулась. — Даже не сомневаюсь, — Самея позволила себе ухмыльнуться. — Но во время войны большая часть аристократии погибла. Остались либо совсем уж старики, либо совсем юные дворяне. Вы же сами прекрасно понимаете, так повелось еще с древних времен. Приближенными к правителю становились только те, кто был сильнее, талантливее, умнее остальных. Впоследствии именно из них и сформировалась аристократия. Да что я вам рассказываю, не сомневаюсь, что и у светлых эльфов было примерно так же. Хотя, конечно, сейчас это не так заметно. Но есть же какая-то причина того, что кто-то аристократ, а кто-то простой эльф. И история учит нас, что в этом и есть причина. Так вот, именно сильные и даровитые эльфы погибли одними из первых в войне с нежитью. Не все, конечно, но большинство. Сначала наш народ защищали сильнейшие, затем просто сильные, затем слабые и так до тех пор, когда на защиту встали уже не то, чтобы воины или маги, а простые фермеры и деревенские лекари. Аристократия практически вся была истреблена в войне, — немного замявшись, Тасгира продолжила. — А еще часть была казнена после заговора против Владыки Назгира. Но с другой стороны, все не так плохо, как может показаться. Война и дальнейшие потрясения сблизили остатки нашего народа вне зависимости от родовитости. Стали заключаться браки, которые раньше считались бы скандальными, но в результате которых родились сильные дети. Да и Владыка не приветствует демонстрацию происхождения. Правда многие считают, что здесь сказывается влияние Повелителя Свободных Земель. Так что не оскорбляйтесь, Светлая Леди, большая часть темных леди и лордов недавно ковырялась в земле или охотилась в лесах. Ну или их родители. — Хм… Это, конечно, многое объясняет. Признаться, сейчас при светлом дворе нет темных эльфов. И мы практически ничего не знаем о вас. И о том, как губительна оказалась война с нежитью для вашего народа. Особенно молодежь. Я надеюсь, что в скором времени отношения наладятся и сформируются посольства. По крайне мере я постараюсь помочь и уговорить отца. Пора уже прекращать старые дрязги. — Да, так же как и при темном дворе плохо помнят светлых эльфов. Так что я надеюсь, Светлая Леди Самея, вы простите моих соотечественников за любопытство. И я так же надеюсь на создание посольств. Вообще, после того, как люди из Девятого Королевства отвоевали у нас значительный кусок земли, нам, эльфам, нужно держаться вместе, — Тасгира благоразумно не стала добавлять: «А не отказывать соседу в борьбе с нежитью». — Ах да, я конечно, понимаю. А вы, лэра Тасгира? Ваши манеры говорят о многом. Я чувствую, что ваш род сохранился после войны? Это хорошо. Лицо Тасгиры пересекла кривая усмешка: — Да, войну мой род пережил. Не пережил он заговора против Владыки. И у меня нет титулов. Я просто состою в гареме Владыки и вашего брата. Илиэль и Самея даже остановились. Сначала их немного шокировало такое откровенное признание, что родственники женщины участвовали в заговоре, а потом до них дошел смысл последнее фразы. — Илиэль? Я чего-то не знаю? В твоем гареме? — Я… я не очень понимаю, — эльф растерянно уставился на Тасгиру. — Ох, вот я же говорила уже и Назгиру, и Лиену, что пора бы тебе учителя найти, который просветил бы по всем тонкостям устройства темноэльфийского общества. Не можешь же ты всю жизнь провести в замке, — от возмущения темная даже забыла про высокопарную речь и что при сестре Илиэля она хотела обращаться к нему на «Вы». Да и к Назгиру при посторонних следовало более почтительно обращаться. Светлые продолжали буравить ее любопытными взглядами. — Ваш брак признан равным. Соответственно, все, что принадлежит одному супругу, принадлежит и второму, — Тасгира многозначительно замолчала. Однако и так становилось понятным, что имеется в виду не только гарем, но и… Престол? — Ну ничего себе, — и Самея задумалась. Остаток прогулки они провели в молчании. *** — Владыка, вы просмотрели мой доклад? — почтительно склонившись, ответа дожидался казначей. — Я еще не досмотрел его до конца, — соврал Назгир. На самом деле он даже забыл, куда его засунул. Казначей сделал вид, что поверил, и удалился. Назгир все чаще ловил себя на мысли, что не успевает со всем справляться. Вроде дела со временем шли лучше, народ понемногу восстанавливался после войны с нежитью. И, казалось бы, правителю можно вздохнуть с облегчением: враг побежден, как внешний, так и внутренний. Но выходило все с точностью до наоборот. На смену военным хлопотам пришли проблемы мирного времени. И если с военными делами все было отлично, Назгир с легкостью расправлялся с ними, то заниматься налогами, социальными делами и различными прошениями ему было сложнее. Он не сразу вникал во все, и ему было сложно сосредоточиться и разобраться в деталях. И он не знал многих тонкостей, несмотря на то, что образование ему дали превосходное. Все же его готовили в главнокомандующие, а не в правители. Например, у Назгира были подозрения, что казначей подворовывает. Но он никак не мог понять каким образом и сколько. Можно ли оставить его на месте, если размеры ворованного небольшие, или пора искать нового? Подозрениями он поделился только с Лиеном, тот принял к сведению и обещался помочь вывести плута на чистую воду. Если, конечно, воровство имеет место быть. Но у друга и своих дел хватало. Некстати вспомнилось, как к нему на аудиенцию пришла мать друга с кучей теток с просьбой не нагружать единственного сына и наследника рода. Так как он, бедняжка, из-за этого даже и не женится никак. А у них на примете такая девушка достойная есть. Смех, да и только! У Назгира, конечно, были еще советники. Однако он не мог им доверять. Отец тоже был уверен в своих соратниках, а что случилось после его смерти? И еще проблема была в том, что советники были либо стариками, не желающими осознавать, что ситуация в стране не такая, как двести лет назад и надо искать иные пути, либо совсем юными сопляками-идеалистами, не заставшими времена, когда по опустевшим деревням слонялись уродливые зомби. Многое, во избежание ссор и драк приходилось решать самому. Отцу помогали мать и старший брат. У Назгира был только юный Илиэль и то лишь с недавнего времени. При мыслях о нем в груди потеплело. Он сам не мог объяснить, но супруг действовал на него как успокоительное. Илиэль был чудо как хорош. И в постели и вне ее, Назгиру нравилось находиться рядом с ним и чувствовать его поддержку, пусть хотя бы просто моральную. Ловить на себе его заботливый, иногда немного встревоженный взгляд. Обедать вместе с ним. Причем частенько Илиэль предлагал трапезничать в гареме вместе со всеми остальными. Назгир только недоумевал, почему он раньше об этом не догадался, коль уж его так раздражали обеды в одиночестве. Илиэль, по-видимому, их тоже не любил, но в отличие от немного угрюмого супруга всегда находил себе компанию. Ну или компания сама находила его. Однако мужа никто не готовил в правители. Можно ли было скинуть на него дела, помимо забот о дворце и гареме? Кстати надо бы послушать Тасгиру и действительно заняться образованием Илиэля. Но, признаться, свободное время Назгиру хотелось проводить в объятиях Илиэля, а не решать проблемы образования. Тут некстати вспомнилось, что за время супружества он ни разу никого не вызывал из гарема. Хотя, конечно, это не помешало в одну ночь пробраться к нему Зиону, а в другую — Катае. Причем каждый раз Илиэль куда-то пропадал. Как будто специально, сговаривались они, что ли? Остается надеяться, что в гареме и без его вмешательства все разберутся. Хотя аппетиты Илиэля иногда поражали его. И этот эльф собирался всю жизнь блюсти целомудрие? Назгиру казалось, что он с гаремом меньше выматывался, чем с одним Илиэлем. Возможно, это и причина, что обитатели гарема немного отстали от него. У них теперь еще один хозяин. — Устал? — на плечи мягко опустились ласковые руки и начали умело разминать. — Да, немного. — Весь в трудах. Неужели нельзя перекинуть часть работы на своих советников. Я вчера видел двух. Они в рабочее время в карты играли, а тебе выспаться времени нет, — Илиэль склонился и легко поцеловал Назгира где-то за ухом. По спине Владыки замаршировали мурашки. Вот вроде сидел, думая о том, как устал и всего лишь один легкий поцелуй — и он готов разложить светлого. Прямо на столе. И прямо сейчас. Отличная мысль кстати. — На стол, — Назгир хотел игриво предложить. Но почему-то просьба была больше похожа на приказ. — Что? Зачем? Назгир, да я не за этим пришел. Я поговорить хотел, — Илиэль удивленно и немного смущенно захлопал серыми глазами, но тем не менее прик… просьбу выполнил. Пытался спорить и что-то доказывать, только распаляя себя и супруга. Однако как только ноги оказались закинутыми на плечи мужа, мог только стонать и подмахивать, требуя еще. «Скромник»! Удовлетворенный Назгир откинулся на стуле. Подумалось, что не очень-то он был нежен с Илиэлем. Однако окинув взглядом светлого и заметив его испачканную одежду, самодовольно хмыкнул. Супругу похоже этот быстрый секс тоже понравился. Илиэль как-то обреченно посмотрел на свои штаны, испачканные в сперме, своей и чужой, стянул их с ноги. Тяжело вздохнул и плюхнулся на колени Назгиру. Тот от неожиданности даже крякнул, стул слегка наклонился, но все обошлось. — Назгир, я же поговорить пришел! — Ну ты всегда приходишь поговорить, а сам начинаешь соблазнять меня или творить непотребства, которым тебя в гареме учат. — Нет, в этот раз я действительно поговорить пришел! — светлый сверкал глазищами, по-видимому не замечая, что он проговорился. По крайней мере насчет мотивов если не сегодняшнего, то других визитов. — И о чем же ты хотел побеседовать со мной, дражайший супруг мой? — Прекрати дурачиться. Я серьезно. Сегодня я узнал очень интересную информацию. Наш брак равный! — и Илиэль многозначительно замолчал. — Да… равный. Нам это еще в день свадьбы сказали. И ты вроде как знал об этом! — Да, но я до сих пор не знаю своих обязанностей, коль уж так получилось, что я твой муж. Да еще и равный. Ты ведь думал об этом? — Думал. Но меня и так все устраивает. Тем более тебе же дали дела — следить за замком. Ты же хвастался, что помогал управлять монастырем? Так что привыкай пока, — Назгира бы все устроило, даже если бы Илиэль целыми днями просто ждал его голенький в постели. Хм, а отличная мысль. По крайней мере, это точно избавило бы Илиэля от похотливых взглядов, что кидают на него придворные обоего пола. — Но я хочу помочь тебе. И я не привык сидеть без дела! — Ты дома занимался какими-нибудь делами, связанными с управлением государства? — Нет, — пригорюнился Илиэль. — Но я готов научиться. Я не прошу сразу скидывать на меня кучу дел. Можно начать с каких-нибудь простых. Ведь не зря же Боги решили, что мы равны! Стало быть, мне надо оправдывать их ожидания, — Илиэль серьезно посмотрел на него. И Назгир бы проникся речью, если бы на супруге были бы хотя бы штаны, но все-таки взял себя в руки. — Тебе так хочется управлять государством? — Назгир даже заинтересовался. А почему бы и нет? Тщеславие и амбициозность у темных поощрялись. Но в пределах разумного, естественно. — Глупенький, — Илиэль отстранился и внимательно посмотрел на него. — Если бы ты был генералом, то я бы пошел за тобой на войну и лечил твои раны. Если бы ты был охотником, я бы научился разделывать добычу. Если бы ты был фермером, я бы помогал тебе возделывать землю. Если бы ты был женщиной, я бы… — Так, все. Я понял, можешь не продолжать, — Назгир почувствовал, как к щекам прилила кровь. Вот вроде не признание в любви, отчего же так стыдно и волнительно. Или это и есть признание в любви? У светлых? Решил немного смягчить свой резкий окрик. — Спасибо. Это самые приятные слова, что мне говорили. Илиэль, как ни странно от этих слов не покраснел, только обрадовался. Вот ведь странный. Стесняется, когда Назгир видит его голым, или когда рядом говорят о телесных наслаждениях, а такие слова вслух произносить он не стесняется. Все-таки светлые такие странные. — А теперь найди мне чистые штаны, и пойдем ужинать. Нас ребята в гареме ждут.