Очень приятно, бог!

Мне плевать — есть Бог, или нет Его. Пусть даже Он есть. Ему плевать на нас. © Джейс, «Орудия Смерти. Город Костей».

***

      — Ну здравствуй! — сказал он.       — Шикай… — прошипела я.       Больше говорить было бы излишне. Моя сфера воды и сфера огня Шикая «впечатались» друг в друга. Ударной волной нас обоих раскидало в разные стороны.       Шрам на плече резко заныл. Не успела я ни о чем подумать, как Томуро нежно провел по шраму, и боль неожиданно пропала. Я лишь кивнула в знак благодарности. Он странно улыбнулся, отчего я покраснела.       Мы быстро сгруппировались. Теперь против Шикая, который был один, были мы: я, Оокунинуши-сама и Томуро. Хищный оскал на лице обоих екаев говорил об одном — это будет жаркая борьба.       Я резко сорвалась с места и побежала навстречу Шикаю. Он ухмыльнулся и запустил в меня огненные сферы. Но Томуро затушил все разом, воспользовавшись водяной волной. Неожиданно остановившись в нескольких метрах от врага, я крикнула: «Земля! Рост!» В этот момент из тех мест, куда я бросила молниеносные взгляды, выросли камни практически идеальной прямоугольной формы. Стоило мне поднять обе руки, как камни тотчас же с шумом оторвались от земли и подлетели ко мне, остановившись в двух метрах от рук.       Шикай делал попытки напасть на меня, но я использовала каждый камень как щит. Рикошетом огонь отправлялся обратно к Шикаю. Насколько я знаю, он умел лишь создавать огонь, а тушить его просто не в силах.       Спустя несколько минут абсолютно все его тело было покрыто огнем. Но он не кричал и не пытался его отбить.       — Идите к папочке, — произнес он. Я испуганно сглотнула.       Его тело стало медленно поглощать огонь. Это выглядело очень жутко. За пару минут на его теле не осталось ни единого признака огня. Лишь глаза резко налились огненно-рыжим цветом.       — Дело плохо… — сказали мы с Оокунинуши-самой разом.       В нас полетели очередные сферы огня. Но что-то странное проглядывалось в их полете. Они летели так, что приходилось немного отбегать назад и только потом атаковать. Таким образом мы сильно отдалялись друг от друга. А это было очень плохо. Я слишком поздно заметила огромную сферу огня, летящую прямо в Оокунинуши-саму и Томуро. Они стояли к ней спиной, туша лесной пожар, вызванный взрывом, поэтому сами не видели ничего.       — Томуро! Оокунинуши-сама! Сзади! — заверещала я в последний момент. Но было слишком поздно. Они лишь успели обернуться…       Огонь волной накрыл Оокунинуши-саму и Томуро. Те даже не успели ничего предпринять. В следующий миг их уже не было видно — лишь языки огня сжигали все на своем пути.       — Нет! — закричала я. — Шикай, ты тварь!       — Спасибо за комплимент! — ухмыльнулся тот. — А теперь возьмемся за тебя! Никто нам уже не помешает!       Пока Шикай говорил, я успела незаметно метнуть в него печать Застывания. Его тело стало медленно покрыватьcя тонким слоем камня. Я знала, что это удержит его максимум на час. Моя малейшая оплошность, — и этот час мог стоить жизни моим самым близким существам.       Пока Шикай, ругаясь и выкрикивая в мою сторону проклятья, пытался высвободиться из оков печати, я тушила демонический огонь, покрывавший Томуро и Оокунинуши-саму. Мне удалось сделать это быстро, но пришлось пожертвовать волосами, большая часть которых сгорела в огне. Теперь они стали очень короткими, почти как у мужчины.       Потушив огонь, я увидела, что Томуро лежал в странной позе рядом с Оокунинуши-самой. Будто он закрывал последнего своим телом от огня. Он и пострадал больше всего. У него сильно обгорели грудная клетка, руки и ноги полностью. Наполовину сгоревшее и пропитавшееся кровью кимоно повисло на нем и больше походило на куски его кожи.       Оокунинуши-сама пострадал слабее. Все ожоги были незначительны и больше походили на ссадины. Но было видно, что Оокунинуши-сама страдает. Я поняла все с первого взгляда — печать Защиты оказалась практически бесполезной.       Меня стало дико колотить, когда я попыталась нащупать пульс у Томуро. Его просто не было…       — Томуро! Нет! Пожалуйста! Нет! — закричала я, рыдая. — Живи!       — Кетара-сама… — тихо, с дикой болью в голосе, произнес Оокунинуши-сама.       — Вам его не спасти! — прорычал Шикай. — Этот придурок пожертвовал собой, чтобы защитить такого слабака! Какое расточительство — такой прекрасный ёкай погиб из-за жалкого Бога!       — Заткнись! — закричала я во все горло. Резким движением я разорвала на груди остатки кимоно Томуро.       Вспомнив уроки Товое и Комуры о божественном воскрешении, я, на ходу вспоминая правила, начала:       «Сконцентрировать на ладонях все четыре сферы, но не выпускать их наружу. Скрестить ладони. Поставить их над грудной клеткой умершего. Резким движением ударить скрещенными ладонями в район сердца. Постепенно впускать внутрь Совмещенные сферы, не отрывая рук от груди умершего. Когда начнут прощупываться хоть малейшие колебания сердца, ни в коем случае не убирать рук! Впустить сферы до последней капли. Когда сердце начнет биться в нормальном ритме, убрать руки и дать воскрешенному святой воды».       Прошло уже полчаса с начала Божественного воскрешения. Я истратила много своих сил, а дневной запас сфер был на исходе. Слишком сильными ударами я надломила своему хранителю два ребра. Но Томуро все никак не подавал признаков жизни. Я не теряла надежду, хоть мне уже и говорили, что «слишком поздно что-либо делать».       — Нет! Еще не поздно! Никогда не поздно! — плача, сильно надрываясь, отвечала я. — Томуро! Очнись же! Томуро!       Но силы начинали кончаться. Еще чуть-чуть, и перестало бы биться и мое сердце. Но мне было плевать.       Итак. Это мой последний шанс. Не получится сейчас — я не смогу спасти Томуро и умру сама.       Обессилев, я чуть ли не лежала. Холодной ладонью я провела по застывшему лицу Томуро. Оно было прекрасно, как всегда — тонкие линии бровей, находящиеся в полном покое, большие веки, закрывающие собой пару прекрасных голубых глаз, маленький острый нос, бледные губы, не передающие ни ухмылки, ни улыбки, ни оскала, острый подбородок. Оно было прекрасно и мертво…       — Томуро… — еле-еле прошептала я дрожащими губами. У меня не хватало сил даже плакать, а мне так этого хотелось. — Томуро… Ты слышишь меня?.. Я верю, что ты слышишь… Я всегда хотела тебе признаться, но боялась твоей реакции… Теперь мне ничего не страшно… Ради тебя готова умереть… Я пожертвую своим именем Бога и своей жизнью, лишь бы спасти тебя… Слышишь?.. Все потому, что я люблю тебя…       С усилием я потянулась к лицу Томуро и легонько прикоснулась к его губам своими.       Я начала Божественное воскрешение с начала. Оокунинуши-сама ушел уже пятнадцать минут назад, чтобы созвать других Богов, ведь одни мы тут уже точно не справились бы.       — Вот еще одна дура нашлась! — прокричал Шикай, внешне выглядя все так же запечатанным, а на самом деле почти выбравшимся из печати. Оставались считанные минуты до того, как он бы выбрался. Но я старалась не думать об этом.       Меня трясло. Я отдавала Томуро предпоследнюю партию своих сфер. Внутри чувствовалось полное опустошение. Осталось меньше половины «спасительного материала», когда я под своими ладонями почувствовала одинокий слабый удар. Медленно, с каждой секундой ударов становилось все больше. Холодные ладони чувствовали под собой приятное тепло. Когда последние капли сфер покинули мои ладони, сердце Томуро уже билось в обычном такте.       Не веря самой себе, я приложила ухо к его груди. Слух приятно теребило быстрое «Тук-тук. Тук-тук». От радости я разревелась и обняла Томуро нежно, со всей своей теплотой к нему, но не крепко — чтобы вновь не сделать больно, ему и так пришлось несладко.       Достав из потайного кармана кимоно небольшой пузырек со святой водой, я аккуратно открыла его, бережно приподняла голову Томуро, положила ее на колени, горлышком пузырька приоткрыла его рот и медленно залила внутрь все содержимое.       Реакция не заставила себя долго ждать. Сначала Томуро зажмурился, как будто его ослепила внезапная вспышка, а потом начал кашлять, высвобождая горло от святой воды. Перестав кашлять, медленно открыл глаза.       — Томуро… — прошептала я, улыбаясь и еле сдерживая слезы.       — Небо, — сказал вдруг он слабо.       — Что? — удивилась я.       — Небо. Оно такое красивое, — ответил он дрожащим голосом. Слезинка быстро стекла по его щеке.       — Твоя правда, — прошептала я.       Но, видимо, радости не суждено было долго длиться. В следующий миг ударная волна чуть ли не снесла нас. Камни оставляли на теле синие пятна. Я закрыла собой часть тела Томуро, принимая на себя основной удар.       — Наконец-то! — закричал торжествующе Шикай. — Теперь я точно тебя убью, Кетара!       Я лишь фыркнула в ответ. Томуро попытался встать, но моментально упал обратно, скорчившись от боли. Его голова все так же лежала на моих коленях. Я нежно гладила ее одной рукой.       Шикай медленно стал подходить к нам. Все ближе и ближе. Я не могла ему противостоять, и он это прекрасно знал. В его глазах горело пламя ненависти. Он остановился в трех метрах от меня и Томуро.       — Последнее слово, бог Кетара Кашири? — ухмыльнулся он, направляя одну руку в нашу сторону.       — Почему.? — всхлипнула я.       — Что?! — удивился он.       — Почему?.. — повторилась. Следующий всхлип дал мне сил, и я закричала. — Почему ты делаешь это все?! Что я тебе такого сделала?! Почему ты меня ненавидишь?! Да, я богиня! Но я не трогаю никого без причины! Так за что?!       — За что, спрашиваешь?.. — прорычал Шикай. — Ты… — он подошел вплотную, схватил меня за щеки рукой и потянул к себе. От недостатка сил я легко поддалась ему. — Ты, мелкая шавка, своим существованием лишила меня всего: отчего дома, семьи, любимой девушки! И из-за тебя я стал таким! Из-за тебя я стал екаем, понимаешь?! Я ненавижу тебя!       — Ч… Что.?       Мое сердце на долю секунды екнуло, и мне стало жалко Шикая. Совсем чуточку. Мне показалось, что если он скажет хоть еще одно слово, то расплачется.       — Но… — глаза Шикая снова загорелись. — Впервые за более, чем тысячу лет, у меня наконец появился шанс убить тебя! И я не посмею им не воспользоваться!       Его руки сжались на моей шее. Одним движением он сжал ее чуть ли не до хруста. Я начала задыхаться. Рефлекторно мои руки схватились за запястья Шикая, делая жалкие попытки освободить мою шею. Я хрипела, из глаз текли слезы. Я смотрела на Шикая как сквозь туман. Непонятный инстинкт заставил меня пытаться вызвать у Шикая хоть каплю жалости.       — П-пусти… — протягивала я, продолжая смотреть прямо на него затухающим взглядом. — П-пожалуйст-та…       — Ага, сейчас! Что мне еще сделать? Простить тебя за все? Размечталась! Я никогда тебя не прощу! И для меня будет прекрасно, если ты наконец умрешь! — сказал прямо в ухо.       — Чего… ты добьешься своей местью?.. Если я умру… ничего не изменится… — задыхаясь, еле выговорила.       Я перестала чувствовать ноги. Руки с горем пополам двигались. Но вот и они бессильно сползли с рук Шикая и повисли вдоль тела. Харкающие звуки из горла и мутные глаза говорили о моей приближающейся кончине.       Что ж… Я не думала, что умру вот так. Не думала, что меня задушит Шикай. Я мечтала однажды найти своего единственного, родить ему ребенка и со спокойной совестью уйти с поста бога. Но, видимо, судьба решила, что не дано моим мечтам стать реальностью. Итак… Мама, я наконец-то скоро увижу тебя!       Резкий звук металла прямо под ухом заставил встрепенуться мою еще работающую шею. В следующий момент мое лицо стало мокрым от брызнувшей в разные стороны крови, а Шикай издал такой вопль, который нельзя было ни с чем сравнить. Медленно давление с шеи ушло, и я упала, громко заглатывая воздух и кашляя. От помутнения в глазах я почти ничего не видела, но по звуку и движениям поняла.       Кто-то отрезал Шикаю руки.       Придя в себя и сфокусировав картину перед собой, я увидела страшное. Шикай сидел на коленях и истошно кричал. А прямо перед ним стоял шатающийся Томуро с окровавленным демоническим мечом в руке.       — Обязанность… хранителя номер один… — заговорил он, тяжело дыша. — При любых… обстоятельствах… защищать своего… хозяина…       Договорив, Томуро закрыл глаза и бессильно упал на землю. Я быстро подползла к нему на коленях. Силы удивительно быстро возвращались ко мне. Спустя пару минут я уже твердо стояла на ногах и волоком оттаскивала Томуро подальше от поля битвы. Наскоро уложив его под старым дубом и укрыв своей изорванной накидкой, я побежала обратно к полю боя.       Чего я больше всего и боялась — когда я вернулась, руки Шикая уже были на месте, а порезы горели ярко-красным цветом.       — Хех… Неужели этот дурак Томуро думал, что я не смогу восстановить свои руки? — ухмыльнулся он. — Этот кусок пепла давно должен был истлеть!       Я не поняла, о чем говорил этот тип, но это меня жутко взбесило. С громким криком я побежала прямо на него. Около тела залетали потоки воды с «секретом». Стоило мне пустить их в Шикая, вода обвила тело Шикая с ужасной скоростью. Почувствовав чужое тепло, прямо в воде стали вырастать длинные каменные шипы и впиваться в тело Шикая. Как и ожидалось, тот начал атаковать воду сферами огня.       — Зря стараешься, — ухмыльнулась я. — Чем больше эти шипы почувствуют тепла, тем длиннее они будут становиться.       Шикай будто не слушал меня. Продолжая сражаться, он сам усугублял ситуацию. И наконец его тело было насквозь проколото этими шипами. А еще я навела на шипы парализующее проклятье, что заставило Шикая встать как статую. Когда он кричал о проклятии, мести и прочем, я лишь показывала ему язык.       Наконец мои уши уловили движение в нескольких метрах от моего храма. Меня стало тихонько шатать, что не удивительно.       — Господи, пока вас дождешься, умрешь быстрее! — поругалась я на других богов, которые «бежали» ко мне.       — Кетара-сама, полно вам ругаться! — ответил Отохико.       — Кетара-сан, — ко мне подошел Оокунинуши-сама. Другие боги встали за ним.       — М? — я посмотрела на него уставшим взглядом.       — Вы хорошо потрудились. Отдохните.       Он прикоснулся ладонью к моему лбу. Разум стал медленно отключаться, перед глазами все поплыло. Последнее, что я услышала:       — Убью!