Очень приятно, бог!

      Яркое солнце грело мое лицо. Две синички бегали рядом со мной и радостно щебетали что-то свое. В нос ударил приятный запах молодой розы.       Ничего не предвещает беды.       Я встала и потянулась. Легкое похмелье дало о себе знать, и у меня резко заболела голова. Несколько глубоких вдохов, и я снова как огурчик. Настроение на высоте.       Неожиданно я вспомнила события вчерашней ночи. Румянец вмиг покрыл мои щеки. Задумавшись, я начала готовить завтрак. Меня немного покачивало, будто от долгого бодрствования — хранительница душевного баланса что-то хотела до меня донести.       Когда завтрак был готов, я наконец села медитировать. Тело уснуло, и душа переместилась в Душевную Точку.       «Чего хотела?» — раздраженно спросила я. По лицу хранительницы было видно, что она испугана.       «Госпожа! Все очень плохо!» — кричала она не своим голосом. Я огляделась — Душевная Точка была чиста, как снег.       «В каком это смысле?» — удивилась я.       «Разве вы не чувствуете?! Потерянную связь или разрыв?! Не чувствуете?!» — продолжала кричать она.       «Так, стоп. Успокойся», — нахмурилась я.       Напряглась и почувствовала. В самом деле, где-то в глубине души оборвалась связь. Связь очень важная и… дорогая?       «Что это значит?» — прошептала я испуганно.       «Разве вы не догадываетесь?» — бездонные глаза хранительницы выражали самый настоящий страх и отчаяние.       «Нет. Что же это?» — еле слышно спросила. И почувствовала, что тело кто-то начал будить.       «Черт! Госпожа!» — разозлилась она. Я почти пропала.       «Была разорвана связь с Т…» — услышала я перед тем, как очнуться.       Меня всеми силами пытались разбудить дети храма.       — Кетара-сама! Кетара-сама! — орали они во все горло и теребили мои плечи.       — Что? — сонно спросила я и встала.       — Томуро-доно.! Он.! Он.! — они перебивали друг друга.       — А ну успокоились! — властно заорала. — Пусть Товое говорит.       Тот заволновался и замялся. Комура глубоко выдохнула и выдала вместо него все на одном дыхании:       — Несколько минут назад мы с Товое пошли в комнату Томуро-доно, чтобы проверить, не спит ли он! Но когда мы зашли, то увидели перед собой лишь собранный футон и открытый нараспашку пустой шкаф!       — Ты хочешь сказать… — догадалась я.       — Томуро-доно сбежал из храма! И судя по тому, как лежал футон, сделал он это ночью! — Товое не скрывал слез.       Внутри меня будто что-то взорвалось. И эта «бомба» задела мое сердце. Грудь сдавило от невыносимой боли.       Я поняла, какая связь была утеряна. Связь с Томуро. Он перестал быть моим хранителем после того поцелуя. Черт, какая же я дура!       Целый день я пыталась найти Томуро вблизи города. И когда я обошла последний угол, не найдя ничего, вспомнила кое-что. Не медля ни на секунду, я переместилась в храм Оокунинуши-самы. Он, как всегда, был занят и сидел в своем кабинете. Его слуги делали всяческие попытки удержать меня, а я делала всяческие попытки попасть к нему. И наконец мне удалось это сделать.       — А? Кетара-сан? Здравствуйте! Что с вами? — Оокунинуши-сама снова натянул на свое лицо эту фальшивую улыбку, от которой так и тянуло блевать.       Я без лишних разговоров, оказавшись рядом с ним за секунду, дала ему кулаком в лицо. Да так, что он упал с кресла на пол. Меня незамедлительно схватили.       — Кетара-сан?.. За что?.. — поднимаясь, спросил верховный бог. Из его носа и рта (наверное прикусил язык при ударе)текли струйки крови. — Отпустите ее. И выйдите отсюда все.       Меня отпустили. Я тяжело дышала от злости. Я с утра не успела расчесаться, на мне было еще вчерашнее кимоно, все пыльное и грязное после поисков. В общем, видок не ахти. Я упала на колени.       — Кетара-сан? Что с вами? — Оокунинуши-сама подошел ко мне и обнял за плечи.       — Томуро… Он… Вы… — я снова заплакала. Утирая слезы, я размазала грязь с рук по лицу. — Я ведь видела и слышала в тот день, о чем вы с Томуро разговаривали! Вы сказали, что убьете его! — заорала неистовым голосом, рыдая. — Вы сказали! А сейчас я не чувствую связь с ним! Я не могу найти его, хотя ищу целый день! Вы… убили его?.. Признайтесь честно… — уперлась в груди Оокунинуши-самы и понемногу начала успокаиваться.       — Я говорил, что за ту информацию, которую Томуро-кун получил, он поплатится жизнью. Но… Когда я сегодня ночью послал за ним одного из слуг, тот не нашел Томуро-куна. Мы сами не знаем, где он может быть. Почему вы так волнуетесь о том, что он пропал, Кетара-сан? — вдруг спросил он.       — Я… Я… Я люблю его! — крикнула оглушительно громко.       — Понятно… — после небольшой паузы ответил Оокунинуши-сама. — Ну что же. Если он для вас так важен, то давайте вместе приложим все усилия, чтобы его найти. И, может быть, я передумаю его казнить. Хорошо? — он помог мне встать и улыбнулся, наконец, искренне.       — Хорошо, — ответила тихо, немного промолчав.       Сейчас сильно захотелось, чтобы кто-то обнял и погладил по голове. Я незамедлительно обняла Оокунинуши-саму, который был на голову выше меня, и заплакала. Он в ответ тоже обнял меня.       Помню, в детстве я гуляла по лесу и потерялась. Вечером того же дня мама нашла меня, плачущей в небольшой ямке. Замерзшая и голодная, я почему-то первым делом полезла к маме на руки и обняла ее крепко-крепко. Помню до сих пор, как ее трясущаяся рука гладила мою голову, как она заплаканным, охрипшим от крика голосом шептала мне успокаивающие слова, как я от того, что мама была рядом, забыла обо всем. Тот миг, миг наивного светлого детства, когда все было хорошо и когда дорогие сердцу люди были рядом, стал бесценной частицей моей души. И эта частица души отчаянно кричала, что Томуро где-то рядом, что все будет хорошо, что нет причины расстраиваться.       Но, взрослея, я начала разочаровываться в этом мире. А после смерти мамы — единственного человека, который и правда любил меня и которому я была нужна, — совсем потеряла веру в людей, которые меня окружали. Тот деревенский лекарь совсем не лечил, а постоянно пичкал меня разными ядовитыми вещами. Та продавщица гонялась за мной и не била лишь потому, что я была слишком быстрой для нее. Все люди, которых я считала хорошими, оказались на самом деле последними тварями. Мои настоящие родители бросили меня. Я была им не нужна. Как бы я не старалась это отрицать, но в моей жизни все нормально лишь потому, что я бог. Будь я обычным человеком, я бы умерла, еще не успев сказать свое первое слово. Хорошо для меня никогда не наступит. Даже тот, кого я по-настоящему любила, бросил меня.       Эти грустные мысли заставили мое сердце обливаться кровью. Отчаяние накрыло меня с головой.       — Я никому не нужна, — заключила я, продолжая обнимать Оокунинуши-саму. — Никто, кроме мамы никогда не любил меня искренне… Оокунинуши-сама… Почему же так?.. Что я сделала такого этому миру… что меня никто не любит?.. — слезы текли ручьем. Я отпустила верховного бога и упала на колени, продолжая плакать.       — Кетара-сан, — он потеребил мои волосы. — Вы нужны нам, богам. Вы нужны мне. Вы нужны своим ребятам, Товое и Комуре. Все мы по-настоящему любим вас и ценим. А люди… Людям нельзя доверять. Сегодня они ласковы и преданны, как собаки, а завтра они готовы перерезать вам глотку. Вы же сами это знаете.       — З-знаю, — всхлипнув, согласилась. Почему-то от слов Оокунинуши-самы стало тепло на душе. Будто бы рядом был не он, а мама. — Но Томуро… Почему он так поступил?..       — Насколько я знаю, за прошедшие девятьсот лет Томуро-кун ни разу не лишался звания самого преданного слуги-хранителя, — ответил он. — Я уверен, что он не ушел бы просто так. На то была очень веская причина. Но… — Оокунинуши-сама запнулся, когда я всхлипнула громче. — Я не хочу сказать, что его не надо искать! Наоборот, это нужно сделать обязательно! Ведь он до сих пор не знает, что вы его любите! И давайте договоримся — как только мы найдем Томуро-куна, вы признаетесь ему в своих чувствах. Идет?       Такой расклад событий заставил меня искренне засмеяться. Успокоившись и посмотрев прямо в глаза Оокунинуши-саме, я сказала «Идет».       На этот раз победило детство.       На следующий день после пропажи моего хранителя было совершено очередное экстренное собрание богов. Я даже не ожидала, что Оокунинуши-сама зайдет так далеко.       Спасибо ему. Он был рядом со мной на протяжении всего времени с момента моего становления богом. Его поддержка, его помощь дали мне сил не сдаваться и идти вперед. Спасибо…       Меня немного шокировало — ни один бог не возмущался, когда Оокунинуши-сама объявил, что пропал мой хранитель. Каждый из них выразил искренние сожаления моему горю.       Спустя несколько часов споров было решено, что боги поделятся на группы и каждая будет искать Томуро в определенной стране. Причина была в том, что этой ночью ищейки не нашли моего хранителя на территории Японии. Мое сердце уже больше суток не успокаивалось. Я совсем не ела и не спала. Мне было не до этого.       И вот мы начали поиски. Группа, в которую попала я, состояла из трех богов и пяти хранителей. Нашей задачей было искать Томуро в России и странах западнее нее. Пришлось разделиться. Я была одна.       Шел четвертый день поисков. Все боги с хранителями из нашей группы обыскивали запад, восток и юг России. Я вызвалась искать Томуро на северной части страны. Мой провиант уже кончался, а я продвинулась совсем недалеко. Все из-за ужасного холода и сильного ветра. А пользоваться своими силами я практически не могла из-за отдаленности от своей родной страны.       Почти стемнело, когда я увидела вдалеке заброшенный домик. Окоченевшие ноги, кое-как превозмогая ветер, понесли меня к нему.       Оказавшись внутри, я первым делом, увидев камин и груду поленьев рядом, разожгла огонь. Из-за недостатка сил не хотелось ничего делать. Я достала из сумки затвердевший от холода кусочек хлеба и принялась есть. «Подразнив» желудок, я подтащила старое кресло поближе к камину, закуталась найденным пледом и начала засыпать. Последние пять дней я спала крайне мало. Тело отчаянно требовало отдыха.       Черт… Томуро, если я тебя найду, я первым делом побью тебя от всей души. А потом подумаю — признаваться тебе или нет.