Очень приятно, бог!

      Первый урок у класса 2с.       — Запишите в тетради: «Япония активно начала развиваться после открытия своих границ для других стран», — сказала я строго.       В дверь постучали.       — Войдите, — удивленно произнесла я.       Дверь медленно отворилась, и в класс вошла растрепанная кареглазая девушка с длинными каштановыми волосами.       — Так, Момодзоно! Сколько еще раз ты собираешься опаздывать на мои уроки?! — крикнула я ей, от чего девушка вся съежилась. — Сегодня я тебя прощу! Но помни — это было в последний раз! Мои нервы не вечные!       — Простите, Кашири-сенсей! — начала извиняться девушка, быстро проходя к своему месту. Весь класс взорвался издевательским смехом.       Бедняжка… Совсем как я в ее возрасте.       — Кто давал вам право подавать голос без моего ведома? — обратилась я ко всему классу, не считая опоздавшей Момодзоно Нанами. Все моментально замолкли, а она скромно улыбнулась мне. Я ответила ей тем же.       Когда урок закончился, Нанами подошла ко мне.       — Кашири-сенсей… Спасибо вам… — прошептала она.       — Не волнуйся. Не обращай на них внимания. Будь сильной, — я похлопала ее по плечу.       Выйдя почти одновременно с ней из класса, я направилась в учительскую.       — Кашири-са-ан! — послышался позади меня радостный крик, когда я уже открыла дверь. — Доброе утро!       — Хаджихаи-кун! Доброе утро! — повернулась я. — Ты сегодня рано!       — Так вышло, — улыбнулся он, поправляя свои длинные волосы.       Прошел месяц с прибытия Сайго сюда, а мы уже успели подружиться и перейти с ним на «ты». Он хороший друг и уже не раз выручал меня. Но он лишь друг, и ничего более.       Мы вошли в учительскую и разбрелись в разные стороны, он — к учителям биологии, а я — за свое рабочее место.       — Кашири-сан! — спустя пару минут Сайго подошел ко мне.       — Что такое, Хаджихаи-кун? — не отрывая взгляд от ноутбука, спросила я.       — Мы же пойдем сегодня домой вдвоем? — неожиданно спросил он, и мне от удивления пришлось отвлечься от работы.       — Странный вопрос. Конечно, пойдем, — прищурила глаза.       Косые взгляды влюбленных в Сайго учительниц были направлены в мою сторону, но я спокойно продолжала заполнять документы в программе, а он сам распечатывал какие-то бумаги. Я всем своим видом говорила: «Надо? Да забирайте на здоровье, он весь ваш.»       Уроки пролетели незаметно. Как обычно, после конца рабочего дня, ровно в пять вечера, мы с Сайго пошли вместе домой. На полпути он вдруг остановился и схватил меня за руку.       — Что такое? — удивилась я.       — Кашири-сан. Нам надо поговорить, — он смотрел прямо мне в глаза, так что разговор должен был быть очень серьезным. — Не на улице.       — О чем?       — Не на улице, — повторил он с серьезным выражением лица.       — А… Ладно.       Он быстро потащил меня в какое-то круглосуточное кафе. Сев за самый дальний столик, где нас не было ни видно, ни слышно, мы заговорили.       — О чем ты хотел поговорить? — начала сразу, достав бесплатную конфетку из миски.       — Я должен тебе признаться кое в чем.       Я выразила истинное непонимание, промычав. Конфета во рту не давала возможности говорить.       — Я долго не мог понять, что со мной. Меня так сильно тянет к тебе с самого первого дня нашей встречи. Хочется, чтобы ты была рядом со мной и была счастлива, чтобы забыла обо всех бедах рядом со мной. Ты очень дорога мне. Мое сердце начинает биться сильнее, когда я вспоминаю твое лицо. Я засыпаю по ночам, думая о тебе. Первое время я думал, что это просто симпатия. Но теперь я твердо уверен, — он вздохнул. — Я…       — Здравствуйте, что будете заказывать? — у столика незаметно оказался официант. Я подпрыгнула от испуга.       — Я буду чай, — проговорил серьезно Сайго, видимо, возмущенный тем, что его прервали.       — А Вы, мадам? — он обратился ко мне.       — Принесите, пожалуйста, сок. Любой, — заволновалась я и покраснела. Официант поклонился и ушел.       — Меня прервали… — расстроенно сказал Сайго и оттянул немного галстук. — Так вот. Я хотел сказать, что я люблю тебя. Я люблю тебя все время, сколько мы с тобой знакомы.       Он отвел взгляд в сторону и слегка покраснел. Мое сердце бешено забилось, лицо горело.       — А… Я… — не получалось найти слов ответа.       Он мой друг. И ничего более.       — Давай встречаться? — он взял мои руки и легонько сжал их. В его глазах читалась искренняя любовь.       — Я тоже тебя люблю… Я согласна встречаться с тобой… — я заплакала. «Зачем?! Зачем ты врешь?!» — кричал внутренний голос.       — Не плачь, — Сайго нежно вытер мои слезы. — Запомни этот день. Это последний раз, когда ты плакала. Отныне я сделаю так, что ты забудешь, что такое слезы и грусть. Я всегда буду рядом. Обещаю.       Нам принесли заказ. Мы допоздна сидели и болтали на самые разные темы. Эта нежная улыбка и пронзительные глаза так напоминали мне Томуро. И как мне сказать? Как я признаюсь ему в том, что не люблю?       Две недели прошли как год. Каждый божий день мы с Сайго куда-нибудь ходили. Будь то театр или ночной клуб — он таскал меня повсюду. Я отчаянно скрывала то, что мне это все неинтересно. И с каждым днем мне все сильнее казалось, что я его все-таки люблю, и поэтому мысли об обратном посещали меня все реже и реже.       Шел пятнадцатый день наших отношений. Уроки закончились час назад, и теперь учителя могли заняться документами и прочим. Быстро управившись с работой, я пошла в мед. кабинет. Хотелось просто посидеть рядом с Сайго и поболтать. Я быстрым шагом спустилась на второй этаж и направилась в конец коридора. Настроение было на высшем уровне. Напевая какую-то песенку, я все шла и шла.       Остановившись у кабинета, я улыбнулась, закрыла глаза от счастья и открыла дверь.       — Сайго-о-о! Ты тут? — пролепетала я радостно и открыла глаза.       Зря я это сделала.       Сайго Хаджихаи, которого я уже почти полюбила, стоял посреди кабинета и без зазрения совести целовался с Катари, той самой учительницей английского. И обоим это нравилось.       Папка, бывшая в моих руках, с грохотом упала на пол, и все бумаги разлетелись по полу. Эта «сладкая парочка» испугалась, и поцелуй разорвался. На моем лице застыл ужас.       — Кетара!.. Я!.. — начал оправдываться Сайго.       — Кетара-сан!.. Мы!.. — запищала Катари.       — Противно, — сказала я.       — Что?       — На вас смотреть противно. Сказал бы, «любимый», что не любишь меня и спокойно ушел бы к Катари, — начала я, подойдя к ним ближе. — А ты, Катари-чан, сказала бы, что любишь его. Я бы, может, подумала и уступила свое место.       — Кетара, это не то, о чем ты подумала! — закричал Сайго.       — Заткнись!!! — заорала я и врезала ему кулаком в лицо. — Я знать тебя не хочу! Я же любила тебя! Любила! Любила!!! — верещала на весь этаж. — Зачем ты врал?! Зачем обещал то, что всегда будешь рядом?! — по щеке потекла слеза. Я гордо указала ему на нее. — Ты обещал, что я забуду, что такое слезы! Ты ни одно обещание не сдержал! Ты тварь!       Истерика овладела мной. Я выбежала из кабинета, быстро взяла свою сумку из учительской и выбежала из школы. Слезы закрыли обзор, так что я не видела, куда бежала. Позади меня бежали эти двое и пытались остановить. Я моргнула, смахнув ресницами слезы, и поняла страшную вещь. Я выбежала на дорогу.       Прямо под колеса грузовика.

POV Автор.

      Водитель в последний момент увидел девушку, выбежавшую на дорогу прямо перед грузовиком. Скорость была не высокая, но и не низкая. Даже когда он резко затормозил, машину по инерции понесло вперед.       Удар был громкий и звонкий. Тело откинуло на несколько десятков метров вперед. Когда водитель подбежал к девушке, та не шевелилась. Только хрипы, доносившиеся из горла, говорили о том, что она еще жива.       Полиция и скорая приехали быстро. Врачи констатировали переломы 60% костей, сотрясение мозга третьей степени и гибель нескольких жизненно важных органов. Было предложено не мучить ее и усыпить, но на место приехала какая-то девушка, представилась сестрой пострадавшей и потребовала госпитализировать ее.       В скорой уже сидели двое — парень и девушка. В их глазах отражалась вина и страх. От пережитых чувств они не разговаривали ни с кем. Приехавший вместе со скорой психолог даже не мог с ними поговорить.       Недалеко от места происшествия стоял молодой парень и смотрел на все с нескрываемым страхом.       Зрелище было ужасным. Бедная девушка была разрушена как морально, так и физически.