Очень приятно, бог!

      Врачи сработали быстро, и уже спустя час пострадавшая была привезена в больницу. Четыре часа в операционной было тихо. Хирурги буквально собирали девушку по кусочкам.       А в зале ожидания, тихо читая молитвы, сидела «сестра» девушки и плакала. Рядом с ней сидел белокурый парень, чьи голубые глаза отражали отчаяние и страх.       Напряженное ожидание сводило обоих с ума.

***

POV Томо.       Как так вышло? Только вчера Кетара улыбалась, смеялась, рассказывая мне об этом Сайго, как об идеале. А сейчас…       Лежит белая, как мел, вся в трубках и проводках. Сердце ее еле бьется, из-за чего приборы еле улавливают пульс. О дыхании и говорить нечего — эта маска, как клеймо.       Произошла еще одна страшная вещь — от Кетары больше не исходил дух Бога. Она стала обычным человеком с самым обычным телом.       Я села рядом с ее койкой и сжала в руках ее ладонь, такую же бледную и холодную, как все тело. Из моих глаз беспрестанно текли слезы.       Вечернее небо заполонили черные тучи. Ливень печальной пеленой накрыл Токио. Будто бы природа тоже была потрясена этим событием.       — Кетара… Как же так?.. — шептала я.       — Удивительно, что она до сих пор жива. Она будет под нашим постоянным наблюдением. — сказал врач, стоя рядом со мной. — Сейчас ее жизни практически ничего не угрожает. Если хотите, можете остаться здесь ночевать, — он указал на пустую койку в метре от нас. — На лечение и реабилитацию уйдет много времени. Вы понимаете, что это все не бесплатно, Томо-сан?       — Я оплачу все. Только вылечите ее. Я дам Вам все, что понадобится. Только обещайте, что Кетара однажды встанет и засмеется!       — Не могу ничего обещать. Были порваны бедренные сухожилия в нескольких местах. Неизвестно, когда они срастутся.       Отчаяние накрыло меня с головой. Кетара, моя милая Кетара, могла никогда больше не встать и пойти. Это же…       В палату постучали.       — А? Это, наверное, Томуро-кун, — сказал доктор и направился к выходу. — Я пока что пойду. Если что, у подоконника, на стене, есть тревожная кнопка. Если что случится, жмите на нее. Медсестра придет, как только сможет.       Врач вышел, а в палату зашел Томуро.       Да-да, тот самый Томуро. Впервые за четыреста лет он появился. И по воле случая его занесло в парк недалеко от школы, в которой преподавала Кетара. Говорит: «Как увидел, сердце чуть не остановилось». Боже ты мой, кого он из себя строит?! Будь это сердце у него вообще, еще четыре столетия назад бы остановилось. Пропадал, значит, пропадал. А как с Кетарой беда, так вот он я.       — Пошел отсюда, — бросила на него предупреждающий взгляд.       — И не подумаю, — он пожал плечами и сел напротив меня около койки Кетары.       Его глаза стали влажными. Я впервые видела его таким.       — К-Кетара… — он сейчас больше походил на ребенка, у которого умирает мать. — Очнись…       Я вспомнила слова доктора: «Ее жизни практически ничего не угрожает». От них в душе у меня сразу стало тепло. Я перестала плакать и поставила сумку, которую второпях собрала днем, на соседнюю койку.       — Доктор сказал, что все будет хорошо. И да, — начала свою речь, обращаясь к екаю. — Раз уж ты решил вернуться, то будь добр. Иди в храм и следи за порядком там. Если придут боги — объясни им все. Я останусь здесь.       — Пф-ф… С какого перепугу я должен тебя слушаться? — вот сволочь.       — А с такого, — подошла к нему вплотную. — Эта лишь ничтожная часть того, чем ты можешь отплатить Кетаре. Она тебя спасла, оставила у себя и сделала своим хранителем по твоей просьбе. Она любила тебя всем своим сердцем, всей душой, любила больше, чем саму себя. Отдавала тебе всю свою силу, всю заботу. А ты просто взял и ушел. Ты хоть знаешь, как ей было больно?! Ты, подонок! Знаешь, а?! — уже срывалась на крик.       Он промолчал и отвел взгляд. Вдруг он встал и пошел к выходу.       — Если я тогда не ушел бы, Кетара была бы уже мертва. Тогда бы она не чувствовала ничего, — сказал он, хватаясь за ручку двери. — Я все сделаю. До завтра.       Дверь громко захлопнулась. В палате стало тихо. Эта тишина рушилась лишь шумом работающих приборов.       Я посмотрела на Кетару. Ее лицо было спокойно. Большие изумрудные глаза покоились под веками с длинными белыми ресницами на концах. Тонкие бледные губы не выражали ни одной эмоции.       Мне стало больно на все это смотреть.       — Очнись поскорее. — прошептала я.       Я решила не тратить время впустую. От дневных переживаний я жутко устала, поэтому сразу легла спать. Веки тяжелели, но я до конца не переставала смотреть на Кетару. Боялась, что, когда я закрою глаза, она исчезнет…

Спустя неделю…

      Уже целая неделя прошла, но Кетара все еще без сознания. Зато врачи говорят, что она быстро восстанавливается. С нее уже сняли аппарат искусственного дыхания. Прогнозируют, что она может скоро и очнуться.       Наступило холодное утро октября. На улице было пасмурно, но дождя не ожидалось. Я, уже позавтракав в буфете больницы, продолжила сидеть рядом с койкой Кетары.       Я уже который день ломала голову: как так вышло, что Кетара лишилась божественной силы? Священную метку вроде никому не отдавала. Была, конечно, у меня одна догадка. Но чтобы ее проверить, нужно было обыскать храм. А поручить это Томуро я постоянно забывала.       Кстати о Томуро. После моего срыва он слушался каждого моего приказа и делал все. Благодаря ему все боги уже знали о трагедии. Многие боги уже посетили больницу и посочувствовали моему горю.       — Вот бы ты поскорее очнулась… — прошептала я, грустно улыбнувшись и слегка прикоснувшись к ее нежным белым волосам.       В палату неожиданно вошел Томуро.       — Твою ж.! Чего пугаешь-то?! — вскрикнула от испуга. Мы почти перестали ругаться.       — Прости, — на его лице сияла самодовольная ухмылка, а в руках покоился, видимо, мой обед. — Ну, как дела?       — Все так же, — вздохнула. — «Есть вероятность, что скоро очнется». А когда это «скоро» наступит?..       — Хотелось бы знать.       Мы поговорили немного, и я наконец вспомнила о своей догадке насчет божественной силы Кетары.       — Слу-ушай, Томуро. Я тут подумала, — сделала задумчивый вид, а екай хихикнул. — Ты же наверняка заметил, что у Кетары не чувствуется божественная сила?       — Так я не один это почувствовал? — удивился он.       — Не один, — пожала плечами. — Так вот. Я вот думаю. А куда эта сила могла деться? Я знаю лишь два случая, когда она могла исчезнуть. Первый — передача метки кому-то. Но, насколько я помню, Кетара никому метку не передавала, да и о новом боге ничего не слышно. А второй способ — запечатывание.       — Никогда о нем не слышал.       — Ну и дурак. Тебе должны были о нем сказать, — я была крайне поражена. — Так вот. Этот способ очень чреват не очень хорошими последствиями. При запечатывании бог скрывает всю свою божественную силу в одной печати. Обычно они это делают, когда их жизнь находится в опасности. Но было много случаев, когда вместе с силой даже сильные боги по воле случая заключали в печати свои воспоминания. Тогда они моментально забывали ту часть своей жизни, где они боги. И проблема еще в том, что печать запрятывалась в такие места, где ее очень трудно найти. Обычно все заканчивалось плачевно — печать никто не находил, бывший бог помнил лишь отрывки своей жизни и в конечном итоге сходил сума, пытаясь найти ответы на вопросы «Кто я?», «Как я здесь оказался?», «Почему я здесь?».       — Ты хочешь сказать…       — Да. Нужно срочно найти печать. Иначе мы потеряем Кетару.