Очень приятно, бог!

      …То был теплый весенний денек. Наша деревня готовилась к празднованию фестиваля Весны. Все вышли из своих домов и стали украшать улицы фонариками, гирляндами и прочим. Вдоль улиц встали ларьки со сладостями и прочими развлечениями.       — Сестричка Томо! Сестричка Томо! — говорил мой младший братик.       — Что, Куроя? — улыбнулась и взяла его на руки. Неожиданно он поцеловал меня в щечку, заставив покраснеть. — Ах ты хулиган!       — Хе-хе!       К нам подошли наши родители. Папа забрал Курою себе на руки, а мама нежно обняла меня. Мы счастливо засмеялись.       На первый взгляд мы были обыкновенными жителями обычной деревеньки. Но мало кто знал, что каждый из нас, будь то дряхлый старик или недельный младенец, был демоном, обреченным жить в этом захолустье. И если прошлые поколения пытались как-то противиться и сбежать, то нынешние просто смирились и постарались жить, как люди.       Вдруг из леса выбежали существа, похожие на людей. На каждом были лисьи маски. Почти все они были с черными или серыми волчьими ушами и хвостами. Лезвия их катан блестели смертельным светом.       — Ёкаи! — крикнул главный демон. — Уходим!       Деревней завладела паника. Все хватали самое важное и пытались убежать в лес. Но их хватали ёкаи и безжалостно убивали. На моих глазах убили четырехлетнего мальчика. Он смотрел на своего карателя, плача и умоляя пощадить. На мои глаза навернулись слезы.       — Как это произошло?.. Почему вы это делаете? Зачем?.. — спросила одна девушка перед смертью.       — Приказ наших хозяев. Простите.       Я не особо поняла, в чем дело и о каких хозяевах он сказал. Но мной почти овладела паника. Я прижалась к маме, папа продолжал держать у себя Курою. Как вдруг он передал его в мои руки.       — Мика, уходите с детьми в лес. Я вас догоню, — сказал он.       — Нет! Не делай этого! — зарыдала мать.       — Папа, не надо! Пошли с нами! Тебя убьют! — прокричали мы с Куроей.       Тем временем около нас оказался еще один ёкай. Его глаза яростно сверкали, руки по локоть были в крови. Он замахнулся на нас с мамой, как вдруг папа остановил его одной рукой.       — Быстро уходите и не оглядывайтесь! Я обещаю, что догоню вас!       И мы побежали. Нас кто-то преследовал, но вскоре мы остались одни среди деревьев.       Небо стало практически черным, в лесу практически ничего не было видно. Мы шли на ощупь. Мама старалась не плакать и вела нас с Куроей, крепко держа каждого за руку. Мы плакали всю дорогу. Вскоре начался дождь, и идти стало абсолютно невозможно из-за того, что земля стала похожа на коричневую кашицу, в которой ноги просто тонули. Мама нашла какое-то старое дерево, на которое можно было легко взобраться и под чьей кроной легко было спрятаться от бушующей стихии.       — Мамочка… Мне страшно… — шептал Куроя.       — Все будет хорошо, милый… Папа скоро найдет нас, и все будет хорошо… — так же шептала она, прижимая его к себе.       Я сидела поодаль от них, на другой ветке. Мне было уже четырнадцать лет, все в деревне считали меня сильной. Практически каждый надеялся, что я в скором времени заменю главного демона. А что я? Сбежала при первом же нападении врага. Я никак не могу быть главным демоном.       — Я трусиха… — сказала я, подобрав под себя колени.       — Томо, солнышко, иди сюда… Ты не трусиха. Любой бы в такой ситуации побежал. Деревня зря возлагала на тебя надежды, тебе всего четырнадцать лет. В твоем возрасте я бегала от мальчишек, потому что боялась их, как огня. Но однажды я встретила вашего с Куроей папу и… не испугалась. Он был веселый, добрый. Тогда мои страхи рассеялись навсегда.       Мы тихо посмеялись. Мама поцеловала каждого в лоб.       — Я верю, что придет день, когда вы станете самыми смелыми и счастливыми братом с сестрой на свете. Надо просто немножко подождать.       Куроя уже не слушал нас, потому что уснул на руках у мамы. А мы еще всю ночь разговаривали обо всем, о чем только можно было. Дождь закончился под утро, и мы с ней заснули. Проснулись от пронзительного крика брата.       — Куроя?! Что такое?! — обняла его. Он показал своей маленькой ручкой на землю.       Теперь закричала я. На земле, прямо под деревом лежала голова нашего отца. Мы рыдали и не могли успокоиться. Мама пыталась нас успокоить, хотя сама была на грани истерики.       — Сидите здесь, я осмотрюсь. Скорее всего, это ловушка, — неожиданно сказала она. — Если что… Я люблю вас.       Она нежно поцеловала каждого из нас в лоб и крепко обняла. Что-то внутри меня говорило не отпускать ее из объятий, заставить остаться. Но я отпустила…       Прошло больше часа с ухода мамы. Ни одного шороха не было слышно. Только Куроя, пытаясь не смотреть вниз на голову папы, прижимался ко мне и тихо плакал. Я сидела на ветке дерева и смотрела на небо. Мне надо было как-то успокоить мальчика.       — Такое чистое небо… Будто и не было вчера никакого дождя… — сказала, слегка улыбнувшись.       — Так тепло, — заметил братик, немного успокоившись.       — Куроя, тебе ведь скоро десять, да? Ты такой большой стал…       — Да! Однажды возьму и стану старше тебя! — гордо заметил он.       «Тебя так легко отвлечь…» — подумала и засмеялась.       — Догонишь, догонишь! Обязательно догонишь!       Я прислушалась к звукам и осмотрелась. Осознание того, что мама уже не вернется, раздирало душу, но я продолжала улыбаться ради Курои, ради своего братика, единственного человека, которого любила так сильно. Взяв его на руки и сильно прижав его к себе, я спрыгнула с дерева. Закрыв глаза мальчику, я пошла прочь от этого страшного места.       — Сестричка Томо, а куда мы идем? — поинтересовался он, когда прошло больше часа.       — Не знаю. Надо найти хоть какую-то деревню. Будем надеяться, что нас приютят добрые люди. Ты же у меня милашка, должно сработать.       — А ты разве не милая, сестричка Томо?       — Ты что? Нет, конечно. Давно уже, — хихикнула. — Чем взрослее мы становимся, тем быстрее теряем свою красоту. Например, я. Мое лицо уже не такое, как прежде — из овального оно стало более острым, стали появляться прыщи и прочее. Да и душевная красота и невинность медленно исчезают. С возрастом мы становимся только хуже… Каждого это ожидает. Но не тебя, ты особенный!       — Правда?       — Правда-правда! Зачем же мне врать?       Так мы шли целый день. Куроя очень сильно хотел есть, но я ничего не могла поделать. По дороге не встретилось ничего съедобного. Только под вечер, когда и я уже чувствовала себя очень голодной и уставшей, мы оказались на небольшой лесной поляне. Посреди нее стоял маленький старый домик, в котором, кажется, никто уже давно не жил. Мы с Куроей скорее побежали туда.       Пол в доме прогнил, с потолка сыпалась труха, стены трещали. В общем, один лишний шаг мимо, — и можно похоронить себя в таком вот «гробу».       — Если здесь кто и жил, так века два назад, — засмеялся братик.       — Согласна. Ночевать здесь слишком опасно, пошли отсюда.       — Но я устал, сестренка Томо! — заныл он.       — Ну что я поделаю?       В-общем, я с горем пополам устроила нам ночлег рядом с этим домом. Ночевать внутри него было слишком опасно, но, если бы вдруг ночью на нас напали, мы могли бы спрятаться в нем. Куроя с трудом заснул, сжавшись в комок. Ему было явно холодно, поэтому я прижала его к себе, хотя сама тоже мерзла. Но вскоре и меня сон накрыл с головой.       Ночь прошла спокойно. Утром мы не мешкали и сразу пошли дальше искать деревню. Куроя от голода уже не мог идти нормально, я несла его на спине. Почему-то стало очень жарко, хоть и был сентябрь. Недалеко даже стало слышно пение какой-то птички.       — Так жарко… — прошептал он, держась за меня.       — Очень…       Я уже выбилась из сил, когда около нас странно зашелестели кроны деревьев. Ветра я не чувствовала, да и животных в округе быть не должно.       — Куроя, прячься здесь. Я скоро буду, — я посадила его в кусты, где он был практически не виден. — И, пожалуйста, будь потише.       — Не уходи! — в его глазах блестели слезы отчаяния.       — Прости, так надо… Я обязательно приду…       — Обещай!       — Обещаю. Да что там, клянусь! Клянусь мизинцем! — выставила мизинец и протянула его Курое.       — Сдержи обещание! — он протянул свой мизинчик, и мы сплели их воедино.       Я поцеловала его в лобик и ушла подальше. Шум начал только усиливаться.       — Кто бы ты ни был, выходи! — крикнула и вздрогнула. Хотелось сделать голос мужественнее, но он подло дрогнул. Да, мне было страшно.       В пяти метрах от меня с дерева спрыгнул один из тех самых ёкаев. На нем была разбитая лисья маска (она откололась на месте рта), одно из ушей изодрано в клочья, а хвоста и вовсе не было, кимоно пропиталось кровью. Он тяжело дышал, ноги дрожали. «Он хочет меня убить!» — подумала я. Как назло вокруг не оказалось ни одной палки, которой я могла защититься.       — П-помоги… — неожиданно прошептал он и упал на землю. Маска слетела с лица, и в его глазах я увидела ужас, смешанный со страхом.       — Что происходит?.. — я медленно подошла к нему и провела рукой по его лицу. Убрав ладонь, поняла, что его веки закрылись, грудь оставалась в покое. — Умер?..       — Куранэ хотя бы перед смертью был полезен, — сказал кто-то и приземлился позади меня. Я медленно перевела взгляд и увидела полную копию убитого. Только незнакомец был абсолютно цел.       Не успела я моргнуть, как оказалась откинута мощным пинком в близ стоявшее дерево. От боли все тело казалось свинцовым, я не могла встать. Незнакомец, видимо и убивший Куранэ, медленно шел по мне.       — Демоны… — сказал он, сев на корточки и схватив меня за волосы. Я вскрикнула и схватила его руку. — С виду такие беспомощные и жалкие создания, а стоит один раз задеть, становятся неуправляемыми тварями. Уважаю свою госпожу за такое прекрасное решение истребить вас всех.       — Госпожу?.. — спросила я, не пытаясь вырваться. На это просто не хватало сил.       — Богиня. Кетара Кашири, слышала о такой? — он ухмыльнулся и вынул из ножен большую и длинную катану.       «Нет, я не хочу умирать! Я обещала!» — подумала я и попыталась вырваться. Вдруг я почувствовала, как по жилам потек поток энергии. Я воспользовалась им и оттолкнула екая. Как вдруг я вспомнила один из уроков главного демона нашей деревни.

***

      — Сегодня я тебе расскажу о самой сущности каждого демона.       — Вы уже говорили, кто мы такие… Мы — баланс между двумя мирами, без нас один из миров погубил бы второй…       — Томо-чан.       — Молчу, молчу.       — Итак. Каждый из демонов будет выглядеть и жить, как обычный человек, до определенного момента. В таком облике нас никогда не смогут найти ёкаи и боги. Если же в нашей жизни произойдет какое-то событие, которое будет как-либо связано с важными для нас людьми, мы перестаем быть людьми. Наша сущность полностью становится демонической.Такими мы превращаемся в легкую добычу для тех же самых ёкаев и богов.       — То есть, в этом нет никаких преимуществ?       — И преимущества, и недостатки есть. Из недостатков то, что быстро устает тело. И если переживание слишком сильное, то демоническая сущность просто «съест» тебя, превратив в монстра, который убьет даже родную мать. А из преимуществ огромная физическая сила.

***

      Я выпустила свою сущность. Осталось дело за малым. Только убить его и отомстить за родителей.       Ёкай продолжал быть таким же ловким и изворотливым. Его катана множество раз ранила меня, и я выбивалась из сил.       — Ты такая жалкая. Прямо, как твои родители, — фыркнул он и вновь ранил меня.       Его слова выбесили меня. Мною управляла только месть. Сладкая месть. Она твердила: «Убей же его! Отомсти!». И я ее слушалась.       Ёкай остановился, чтобы передохнуть, ведь думал, что я уже устала. Но я неожиданно бросилась на него и царапнула лицо длинными когтями, повалив на землю. После начала наносить ему смертельные удары в грудь, шею и живот. Он вонзил мне в грудь катану, но она просто сломалась пополам и сама выскользнула оттуда.       Никогда мне не было так хорошо. Волна наслаждения прошлась по телу. Месть была как никогда сладкой. Когда ёкай уже перестал сопротивляться и хрипеть, я закрыла его глаза своей окровавленной ладонью. Оттащив его и Куранэ к обрыву, я сбросила их вниз. Они не стоили того, чтобы я их хоронила.       — Куроя, выходи! Все хорошо!       Крикнула, но никто не отозвался. В кустах не послышалось и шороха.       — Куроя? Ты боишься? Иди сюда, милый, не бойся.       Вновь молчание.       — Куроя!       Паника овладела мной. Я побежала к месту, где спрятала своего брата, в надежде, что он просто боится и не выходит из-за этого.       — Куроя, все прошло! Я победи…       Я громко закричала.       Он лежал в кустах и смотрел на небо глазами, полными ужаса. В его груди была большая рана от катаны. Взяв брата на руки, я почувствовала то, что его тело уже начало остывать.       — Я вернулась, Куроя… Как и обещала… — тихо шептала, плача. — Я сдержала клятву…       Зарывшись рукой в мягких черных волосах, я просидела так долго, обнимая труп своего последнего родного и любимого человека.       Куроя умер. Из-за чего? И-за того, что я бросила его одного и опрометью побежала на шум. Наверняка, один из ёкаев дождался момента, когда я уйду, и убил брата. Он даже не успел ни о чем подумать, как ему нанесли смертельный удар и бросили умирать одного. Я уверена, он надеялся всем своим сердцем, всей душой, что я приду. Но я не пришла.       Когда истерика прошла, а на небе загорелись звезды, я похоронила Курою под молодой сакурой. Теперь единственной моей целью в жизни была месть. Месть всем тем, из-за кого погибли мои родные.       — Кетара Кашири, да? Что ж, выбираюсь на поиски, — сказала с ухмылкой и побежала с бешеной скоростью по лесу. — Мама, папа, Куроя, подождите немного. Я отомщу за вас, и тогда все будет хорошо.       Прошло меньше двух недель, когда я отыскала всех ёкаев, причастных к тому нападению. Все они молили о пощаде, пока я медленно и неторопливо убивала их. Кстати, их мясо не могло сравниться вкусом с обычными лесными животными!       Но этих звероподобных тварей мне стало мало. Каждый был виноват в смерти целой деревни демонов. Все должны умереть. Убью всех и доберусь до этой Кетары Кашири.       Прошло пять лет. В моем сердце не осталось ничего, напоминающего любовь. Я превратилась в машину для убийств. Люди пытались охотиться на меня, но встречали самую лютую смерть. Даже боги и ёкаи боялись ополчиться на меня. Япония медленно становилась землей страха и отчаяния.       Жуткий смех разрезал ночную тишину. Спрыгнув с верхушки дерева на улицу, я пошла в первый попавшийся дом. Там спокойно спала дружная семья.       — Хм-м… — вслух задумалась, разбудив людей. — Мама, папа, дочка, сыночек и… Бабуля! Добрая старенькая бабуля!       Я схватила дряхлую старушку за ворот кимоно, она не могла сопротивляться. Домочадцы кричали лишь одни слова. Слова пощады.       — Мои родители не посмели и рта открыть, когда их убивали. А брат и вовсе не успел ни о чем подумать. Я вам еще даю право с ней попрощаться, будьте благодарны, — прорычала, посмотрев на них дикими глазами.       Брат с сестрой зарыдали и прижались к моим ногам, умоляя пощадить их бабушку. А молодые супруги просто встали передо мной на колени и обещали чуть ли не золотые горы, если я оставлю в живых старуху.       — Время вышло.       На свободной руке резко отросли когти. Они были в нескольких сантиметрах от тела бабульки, когда какая-то неведомая сила откинула меня в ближайшую стену. Когда я пришла в себя после такого резкого удара, в руках остался лишь лоскут от кимоно.       Некая незнакомка в волчьей маске медленно шла ко мне. Ее волосы при лунном свете отливали серебром, а изумрудные глаза горели от ярости.       — Не смей нападать на мою деревню, жалкий демон, — закричала она, схватив меня за кимоно.       Краем глаза заметив, как семья поспешно удалилась из дома, я молча вырвалась из рук этой девушки и встала в защитную стойку. Ее волчьи уши и хвост взбесили меня, и я напала на нее. Но она ловко уворачивалась и накладывала на меня какие-то печати. Тело немело.       — Видимо, ты — одна из жертв нападения ёкаев пять лет назад. Поверь мне, я не одна из тех ёкаев, — сказала она, когда я уже упала, не имея возможности шевельнуть даже одним пальцем. — Я богиня благополучия и жизни, Кетара Кашири. И я хочу помочь тебе.       — Так это ты Кетара Кашири! Ты отдала приказ напасть на мою деревню! Ты тварь! Из-за тебя погибли мои родители! Я убью тебя! — попыталась вырваться из оков печатей, но тело стало страшно ныть.       — Клевета. Я ничего такого не делала. Кто я, по-твоему? Я бог, мое предназначение — служить всему живому в этом мире и охранять его. Если бы я отдала приказ убить целую деревню ни в чем не виновных полу-людей, меня бы здесь уже не было.       В один миг мы оказались внутри какого-то дома. Как я поняла, это был храм этой Кетары.       — Товое, Комура, святую воду сюда и талисманы. Много талисманов, — обратилась она к каким-то маленьким детям, которые парили в воздухе.       — Есть, Кетара-сама! — они улетели прочь из комнаты.       Богиня сняла с меня печати. Нападать я уже сама не хотела.       — Если не вы отдали приказ напасть на мою деревню… Кто это сделал? — я заплакала.       — Пять лет назад один из предводителей стаи ёкаев-волков потерял своего единственного сына. Он посчитал, что тот погиб от рук демонов. Ближайшей к их логову оказалась ваша деревня. Всю свою злость он выместил на вас. А чтобы его стая не попала в опасность, он оклеветал мое чистое имя и говорил всем, что это был мой приказ — убить всех до единого, — она была абсолютно спокойна и смотрела в окно.       — Как же так?.. Не верю… — истерика вновь овладевала мной. — Ты лжешь! Подло лжешь, чтобы снять с себя подозрения!       — Все знают, что ёкай не будет слушать бога, пока не станет его хранителем. А я с самого начала служу людям одна, без хранителей.       Я кинулась на Кетару. Повалив ее на спину и сев сверху, я выпустила свои когти и уже хотела вонзить их в ее нежную шею. Она даже не сопротивлялась, лишь смотрела на меня своими пронзительно зелеными глазами.       — Чего ты добьешься, если убьешь меня? Твоя семья уже мертва, им твоя месть ни к чему. А моя смерть повлечет лишь к тому, что ты разозлишь других богов, и тогда умрешь. Умрешь, как загнанный в угол зверек.       Не успела я ничего сделать, как она заключила меня в объятья. Грязную, лохматую, она прижимала меня к себе.       — Поплачь. Если совсем невтерпеж, плачь. Все нормально.       И здесь я уже не выдержала. Все, копившееся во мне годами, вырвалось наружу горькими слезами. Я обняла Кетару, и мы с ней долго так сидели, пока я не успокоилась. Я даже не заметила, как в комнате оказалось ведро святой воды и аккуратная стопка бумаг.       — Если я оставлю тебя здесь, другие боги придут и убьют тебя. Я должна это сделать, прости.       Неожиданно шею пронзила легкая боль, и я отключилась. Находясь будто в каком-то сне, я видела, как Кетара несла мое тело в какую-то комнату, из которой вскоре вышла без него и запечатала дверь.       Очнулась я в каком-то абсолютно белом пространстве. Кетара сидела рядом со мной, полупрозрачная и улыбающаяся.       — Где мы? — спросила я, оглядываясь.       — Это моя Душевная Точка. Слышала о таких?       — Место, защищающее наши души?!       — Да, — она улыбнулась шире. — Теперь ты будешь жить здесь. Пока мир не забудет о тебе, я не смогу выпустить тебя отсюда. Считай, что это твой дом.       — Дом?! Ты издеваешься?! Жить здесь все равно, что пребывать вечность в одиночестве!       — Прости, так надо…       Год за годом, я стала привыкать к жизни в этом месте. Хоть Кетара и приходила редко, мне не было времени до одиночества. На ее душу постоянно покушались ёкаи и какие-то низшие демоны. Когда Кетара нашла этого Томуро, я страшно разозлилась, ведь он был ёкаем-волком. Я не помню, что тогда со мной было, но Кетара говорила, что ей пришлось наложить на меня много печатей.       Она всегда была добра ко мне. Даже когда злость переполняла ее, в ее глазах горел еще огонек доброты. Я не помню ни одного случая, чтобы она накричала на меня или наказала. Мы стали с ней подругами за эти века.       — Томо, мир забыл о тебе. Забыл о всех твоих разрушениях.       И снова я вижу свое тело, как Кетара выносит его из той потайной комнаты. Один миг — и я глубоко дышу и смотрю в потолок, ничего не понимая.       — Прости, что тебе столько лет пришлось сидеть внутри меня. Теперь ты свободна, — ее голос дрожал, но на лице не было ни капли слез. Измученная улыбка заставила дрогнуть мое сердце.       — Я никуда не уйду. Вы спасли меня, приютили, успокоили, когда это было мне так нужно. Я останусь в вашем храме и продолжу вам помогать. Это лишь малая часть того, чем я могу отплатить вам.       — Томо…       Я крепко обняла богиню. Для меня она стала самым дорогим человеком. Я снова научилась любить, снова теплые чувства закрались в мою истерзанную душу.       — Я остаюсь. И точка.       — Хорошо… Только давай будем с тобой на «ты»?..