Очень приятно, бог!

POV Томуро.

       Я добился своего. Меня ненавидят все. А с чего всё началось?       Наша стая ёкаев была довольно мирной, мы не нападали ни на кого без причины. Отец — мудрый предводитель, мать — прекрасный воин. И оба заботливые родители. Не помню за всю свою жизнь, чтобы мама хоть раз подняла на меня руку. Отцу часто было не до нас, но он старался приходить и иногда сидеть со мной. Мы ведь никому не мешали. Да?..        Всё началось, когда отец поссорился с матерью. Причина была наиглупейшей — не смогли решить, кто будет вести переговоры с соседним, очень враждебным кланом. Мать настаивала на том, чтобы шла она, отец говорил, что будет лучше, если пойдёт он. Я в это время занимался всем, но никак не политикой. Я повис вниз головой на потолочной балке, которая держала крышу небольшого дома, и слушал родителей.       — Подумай о своём здоровье! Ты уже не в той форме, в какой был раньше! — мама хмурилась и стучала ладонью по столу. — А если они решат напасть?! Что ты тогда делать будешь?!       — Я же не один иду! Успокойся! Подумай о стае! Это будет позор, если вожак не придёт на переговоры!       — Отец, может, со мной пойдёшь? — предложил я, встав на ноги резким движением.       — Ты ещё куда пойдёшь?! — мать дала мне лёгкий подзатыльник. — Молоко на губах ещё не обсохло!       Это было обидно. Подумаешь, было всего 16 лет. Но я всё-таки преемник вожака, должен уже познавать, что да как происходит. Отец обдал меня оценивающим взглядом и вздохнул.       — Я иду на переговоры, вот это существо со мной, — он дёрнул меня за ухо, заставив заскулить.       — Ай-яй! Я не существо! Я твой сын! — вскрикнул и отпрыгнул в сторону.       — Я тебя предупреждала, — мать скрестила рука и ушла на улицу. Отец усмехнулся, глядя ей вслед.       — Же-енщины, — протянули мы в один голос.       — Сынок, иди и потренируйся немного. Мать права — клан может оказаться агрессивным. Выходим ночью, чтобы на людей не наткнуться.       — Слушаюсь, отец.       Родительская рука коснулась длинных серых волос. Я вышел из дома и направился вглубь леса.Вдруг ко мне подбежал совсем кроха-волчонок.       — Братик, ты куда идёшь? — спросил звонким голоском он и схватил меня за подол кимоно.       — Тренироваться иду, а что? — сел перед ним и погладил мохнатую макушку.       — Можно с тобой?       — Нельзя, малыш. Это очень опасно. Беги к сёстрам. Вас мама зовёт.       Мальчик прислушался и спохватился.       — Ой, и правда! Пока, братик! — он убежал, помахав мне рукой на прощание.       Я медленно встал и смотрел ему вслед. Так беззаботно живёт. Хотя, в нашем клане все так живут. Спокойно, тихо, беззаботно.       Миновав родник, я оказался на небольшом поле. На одно из деревьев когда-то давно была прибита доска для вещей. Я снял и положил туда накидку, а кимоно подвязал так, чтобы было удобно тренироваться. Прошептав заклинание клонирования, я создал вокруг себя своих же клонов. Приказав им нападать, я стал от них защищаться, атакуя разными сферами. Одного я испарил с помощью воздуха, второй сгорел, третий обратился в горячий пар, четвертый окаменел и рассыпался, подобно песку. Остальных клонов ждала эта же учесть, хоть они и были равны мне по силе. Я сел на траву и вздохнул. По телу пробежалась усталость. Вдруг из глубины леса прямо на меня вылетела огромная сфера синего огня, по очертаниям напоминавшая дракона. Я чудом успел отскочить от неё и рефлекторно затушил сферой воды. Из тени деревьев вышел отец и улыбнулся.       — Неплохая реакция. Но надо доработать уворачивание. Ладно, займёмся этим позже, — сказал он и сел, приказывая мне сделать то же.       — Угу… — сел рядом и отвёл взгляд.       — Сын.       — Да, отец?       — Запомни мои слова. Однажды меня не станет, матери тоже. Тебе придётся возглавить наш клан. Может, сейчас тебе и кажется, что времени ещё много и мы ещё долго будем жить. Но судьба никогда не раскрывает своих планов. Я могу погибнуть уже сегодня или завтра. Как ты знаешь, неопытный предводитель погубит и себя, и клан. Поэтому я прошу тебя, как родитель, даже не приказываю. Запоминай и делай всё то, что я делаю и говорю. Однажды, я уверен, ты будешь говорить то же самое своему ребёнку. И… Береги себя.       Он неспеша встал с травы и пошёл обратно в деревню. Я проводил его взглядом и посмотрел на солнце. Оно почти село, значит, переговоры скоро. Я поспешил одеться и пошёл обратно в деревню.       Проходя мимо нашего дома, я уловил едва слышный мамин шёпот. Она звала меня внутрь. Пожав плечами, я зашёл в дом и остановился перед ней в замешательстве. Её руки дрожали, я впервые видел, как она плакала, едва сдерживая громкие всхлипы. Она сидела на коленях у входа и сказала дрожащим голосом мне сделать то же самое.       — Кисеки*… — я вздрогнул. Она давно не звала меня по имени. Да и вообще каждый меня уже давно звал просто наследником. — Кисеки, милый. Моему сердцу неспокойно, что-то плохое должно случиться уже скоро…       — Ты чего, матушка? Всё будет хорошо, даже отец так сказал! — я попытался улыбнуться, чтобы приободрить её, но ничего не вышло — она уставилась на меня своими дикими зелёными глазами, полными отчаяния.       — Я знаю, что что-то случится… — она подняла свои дрожащие руки с пола и положила в мои зачем-то протянутые ладони маленький свёрток. — Прошу, держи этот амулет всегда рядом с собой. Он передавался в моём клане из поколения в поколение. Его силы достаточно, чтобы уберечь целую стаю от беды, помни это!       Я не знал, что делать. Мать впервые выглядела по-настоящему напуганной. Невольно я и сам стал бояться похода в тот клан. Мои руки сами потянулись, и я прижался к её груди, ища защиты. Я чувствовал, что она улыбается, поглаживая мои волосы и плечи.       — Мама, — я резко выпрямился и посмотрел ей в глаза. — Мама, мы с отцом обязательно вернёмся живыми и невредимыми. Я клянусь тебе.       — Я верю тебе, Кисеки. Давай же, иди, отец уже ждёт тебя на улице.       Я кивнул с уверенной улыбкой на улице, подставил лоб под непривычной мамин поцелуй и выбежал из дома. Когда мы отдалялись от деревни, я мог слышать где-то там, в самой её глубине молитву матерей и жён, чьи мужчины ушли на эти опасные переговоры. На груди тихо позвякивал амулет в виде волчьей головы, вырезанной из какого-то минерала. «Всё пройдёт просто отлично!» — убеждал я себя и других. Отец молча поглядывал на меня, будто бы был недоволен.       Когда мы прибыли, нас встретили не совсем дружелюбно — где-то четыре ёкая преградило нам путь огненной стеной, но стоило лишь отцу твёрдым голосом приказать им убрать огонь, мы были пропущены. Я был немало удивлён — даже в такой неожиданной ситуации он остался непоколебим. Пока мы шли к вожаку этого клана, я невольно оглядывался на жителей, встретивших нас с каким-то даже испугом, недоверием. Вот маленький мальчик прижался к ноге старшего брата. Невольно вспомнился тот мальчик, звавший меня «братиком»…       — Чусей* Касаихаи, предводитель клана Касаихаи, и его наследник Кисеки Касахаи, — сказал какой-то ёкай, стоя около ворот большого поместья. — Господин Ояката* Ясейкасай** уже ждёт вас.       Отец молча кивнул и, бросив на меня странный взгляд, вошёл во двор. Я глубоко вздохнул и поторопился за ним.       Внутри было такое же напряжение, как и снаружи — прислуга не отрывала взглядов от нас с отцом, охрана будто и ждала момента, когда мы сделаем что-то не так, чтобы напасть. У входа в дом стоял высокий рыжеволосый мужчина на вид лет сорока и смотрел в упор на отца своими огненно-рыжими глазами, даже не замечая меня. Они обменялись парой колких фраз, после чего хозяин дома пропустил нас внутрь. Я старался вести себя тихо, боясь гнева отца.       Когда начались переговоры, я едва улавливал смысл слов отца и этого мужчины. Я просто сидел подле отца и не смел поднять глаз от пола. Мне было страшно и неудобно здесь находиться. Будь моя воля, я бы сбежал отсюда в ту же минуту, как сделал новый вдох.       С чего я взял, что смогу пойти на такое мероприятие? Здесь настолько страшно, что сердце подступает к горлу, выбивая бешеный ритм от ужаса. Как отец может оставаться таким спокойным перед этим ёкаем? Он ведь ему готов глотку перегрызть за любое неправильное слово, а он даже бровью не ведёт.       — Не считаешь ли, Чусей, что было бы неплохо наконец прекратить наши стычки и стать союзниками? — сказал вдруг Ояката, вытащив меня из своих мыслей.       — Неплохая идея, Ояката-сан. Но ты понимаешь, что для этого нужен хотя бы брак наших детей. А у меня, — он опять схватил меня за ухо, я зажмурился, — кроме этого обалдуя детей больше и нет. Остальные как-то жизнь не взолюбили. У тебя ведь тоже сын, если мне память не изменяет.       — Не совсем так. Он был, — вожак отпил немного саке и поставил блюдце на столик. — Помер в том году от хвори какой-то. Но теперь у меня есть дочь.       — Правда? Это интересно, — отец ухмыльнулся и посмотрел на меня. Мне стало ещё страшнее и неудобнее сидеть рядом с вожаками двух кланов. — Не покажешь её нам?       — Почему же не покажу? Кира-чан, заходи.        В дверном проёме мелькнули чёрные глаза и такого же цвета волосы. Через секунду в комнату тихонько вошла невысокая девушка примерно моего возраста. Её необычные глаза смотрели в пол, на вид мягкие, длинные чёрные волосы прикрывали её лицо, тонкие руки нервно сжимали ткань кимоно.       — Кисеки, познакомься. Это Кира-чан, твоя будущая жена, — Ояката засмеялся своим басистым голосом и усадил девушку рядом с собой.       — Но ведь она не ёкай, — возразил отец и сощурился, едва заметным жестом сказав мне не двигаться. Я просто уставился на неё.       — И что же? Ты посмотри на это прелестное личико, — он схватил её за подбородок, показывая лицо. — Бедняжку бросили родители пару лет назад, она была совсем одна. Я взял её себе, но с условием, что она будет послушна.       Я вновь перестал их слушать. Я неотрывно смотрел на Киру, и с каждой секундой во мне всё сильнее разгоралась ярость. Я видел, как дрожали её руки, как её глаза отражали ужас загнанного зверька перед хищником, как она молила меня одним взглядом спасти её. Бедное человеческое дитя…       Нет, я не влюбился в неё. Я не любил людей, особенно девушек. Они часто были прекрасны, но в то же время ужасно коварны. Сколько моих сородичей погибло от рук этих с виду невинных созданий.       — Тогда решено. Как только вы оповестите свой клан, можно будет провести свадьбу, — сказал Ояката, и мы с Кирой одновременно ахнули. Отцы заметили это. — Кира-чан, ты чего?       — Кисеки, не позорь меня, — процедил сквозь зубы отец и посмотрел на меня выжигающим взглядом. От него по спине пробежали мурашки и кровь остыла в жилах. — Где мы можем переночевать?       — Можете остаться в моём доме. Боюсь, что сельчане не очень хорошо воспримут чужаков в своём доме.       Около часа прошло после переговоров. Мы с отцом спали в одной комнате. Хотя… Он по крайней мере спал, в то время, как я не мог сомкнуть глаз. Я думал о будущем венчании меня и Киры. Я знал, что мать и отец были венчаны, будучи так же в разных кланах. Но я никогда не видел, чтобы в её глазах пробегала хоть маленькая искорка любви или привязанности к отцу — они часто ругались и едва ли не дрались. Но её взгляд смягчался, когда она смотрела на меня. Видимо, материнский инстинкт сработал даже на ребёнка от нелюбимого человека.       Ярко светила луна, где-то под порогом играл свою песню сверчок. Воздух был тих и свеж, но что-то всё равно говорило об приближающейся опасности. Мне казалось, в тени деревьев скрываются враги и лишь ждут, когда опрометчиво расслабленный ёкай выйдет из своей комнаты.       Сдержав тяжкий вздох, я едва слышно вышел из комнаты. Хотелось пить. Я совершенно не знал, куда шёл, блуждая по коридорам большого дома. Когда чуткий нос учуял недалеко запах специй, уши уловили едва слышный плач. Он доносился из комнаты, мимо которой я как раз проходил. Судя по звукам, плакала девушка. Дверь была приоткрыта, поэтому я осторожно заглянул в комнату.       Сидя перед затухающей свечкой, обнимая тонкие плечи, плакала Кира. Её глаза уже были красными и опухшими от слёз. Я тихо постучался и зашёл внутрь. Увидев меня, она ахнула и попятилась назад в ужасе.       — Кира-сан, прошу, не бойтесь меня!.. — зашептал я, сев перед ней на корточки. — Я не обижу Вас, обещаю.       — Что Вы здесь делаете?.. — дрожащим голосом произнесла она и села чуть ближе. — Хотите поиздеваться, что такая беспомощная красавица теперь будет подчиняться вам?       — Вовсе нет, — я улыбнулся и присел на пол, согнув одно колено. — Я вижу, что Вам страшно и совсем не хочется стать женой ёкая…как и мне жениться на человеке.       — Ч-что?..       — Кира-сан, я знаю, что мы оба не будем в восторге от этой свадьбы. Вы всю жизнь будете в страхе и подчинении, а я не такого хочу. Жена должна уметь управлять своим мужем, не думаете?       — Мой папа так говорил, — она тихонько посмеялась. — Но как пойти против судьбы? Свадьба буквально завтра.       — Только если сбежать, — мои глаза блеснули в полумраке комнаты. Свечка потухла, и Кира вскрикнула от испуга. Я создал крохотный огонёк в своей ладони, что осветил наши с ней лица. — Кира-сан, Вы ещё встретите свою любовь, если согласитесь сбежать. Я провожу Вас до ближайшей деревни, а ёкаев запутаю так, что они будут искать совсем не там, где надо.       — А что же будет с Вами?.. — она напряглась, хоть я и видел, что идея была ей по нраву.       — Обо мне не беспокойтесь, Кира-сан. Я всё-таки ёкай и смогу постоять за себя.       Она так улыбнулась, что моё лицо невольно озарила такая же счастливая улыбка. Она взяла пару своих вещей и, взяв меня за руку, бесшумно вышла из дома. Охрана спала, поэтому мы беспрепятственно покинули поместье. Но удача отвернулась от нас у самой границы деревни — какая-то девушка закричала, что невеста сбегает. Я взял Киру на руки и подпрыгнул в воздухе, создавая под ногами воздушный вихрь, который сразу же понёс нас в сторону ближайшей человеческой деревни. Я лишь успел оставить Киру где-то поблизости поселения, когда услышал за спиной яростный вой.       — Бегите, Кира-сан!       Я создал свой клон и заставил его принять облик Киры. Он по моему приказу побежал в другую сторону от деревни, а я попытался незаметно скрыться. Мне это почти удалось — преследователи побежали за моим клоном. Но когда я сам уже хотел полететь обратно в клан, кто-то схватил меня за кимоно и свалил с воздуха на землю.       Больно ударившись спиной, я зарычал. В полумраке ночи я увидел лишь рыжие волосы и огонь в рыжих глазах.       — Ты мелкий поганец! — закричал Ояката и сжал мою шею массивной рукой. Я начал задыхаться.       — Что происходит?! — рядом с ним оказался отец и напрягся. — Отпусти моего сына, Ояката!       — Твой сын нарушил договор! Он дал девчонке сбежать!       В глазах отца я прочитал удивление и шок, медленно переросшее в ярость.       — Это не причина убивать его! Отпусти, иначе я убью тебя! — в руке родителя появился длинный каменный меч, направленный на шею Оякаты.       — Подраться решил, Чусей? — тот ухмыльнулся и отбросил меня в сторону, обнажив свой огненный меч.       — Отец, я!..       — Заткнись! Ты опозорил наш клан!       Я видел, как отец сражался изо всех своих сил. Он добивался отобранной гордости своего клана. А кто же его отобрал?.. Его глупый сын…       Лишь ветер дул в мою сторону, я даже не видел, как быстро Ояката и мой отец дрались. Но вскоре они отпрыгнули друг от друга на несколько метров (отец встал передо мной), давая друг другу несколько секунд на передышку.       — Отец… — глаза заныли от сдержанных слёз.       — Можешь больше не появляться в клане. Ты — не чудо*, ты — позор нашей семьи.       Лёгкие застыли на вздохе, сердце остановилось на несколько секунд.       Как часто я слышал, что моё рождение было чудом после смертей стольких братьев и сестёр… Мать, когда я был ещё младенцем, так дорожила мной, никому, кроме отца, даже не показывала…       Внезапно прямо перед моими глазами вспыхнул огонь. Я попытался уклониться, но он успел прожечь мою спину. Я видел, что Ояката отправил ещё одну огненную сферу в мою сторону, больше и острее предыдущей. Отец с ужасом оглянулся на меня. Я не успевал уклониться…       — Что за глупое дитя! — услышал я его крик перед тем, как быть прижатым им к себе. Огонь не обжег меня…       — Отец! — я закричал, поймав падающее тело. — Зачем, отец?!       — Хмф, — недовольно фыркнул Ояката и остановился.       Отец обгорел просто ужасно. Пол-лица было в запёкшейся крови, а спина сгорела до самого мяса и костей. Я зарыдал, хватая его обгоревшую руку. Он приоткрыл глаза, дыша часто и прерывисто.       — Зачем?.. — повторил я, сжимая его ладонь.       — Хоть ты и позор для нашего клана… Ты мой единственный сын… Я не мог допустить, чтобы твоя мать рыдала… — он глубоко вздохнул, сжав мою руку, и выдохнул, закрыв глаза. Уши услышали, как его сердце остановилось.       — Отец…       — Слабак твой отец, Кисеки, — со вздохом ко мне сзади подошёл Ояката и подставил меч к шее. — Но ничего. Ты не будешь стыдиться этого, когда умрёшь за ним.       Я молча потянулся и взял из обмякшей руки меч отца. Неожиданно для врага я выбил из его рук меч. Он упал на спину и попятился от меня назад так же, как я от него.       — Какого чувствовать себя овцой, а, волк? — сам не узнал своего голоса. Лишь ненависть читалась в нём. Рука не дрогнула, когда я возвёл меч над его грудью и резко опустил его.       Небольшая могилка не берегу речки. Я часто потом туда ходил…       В родной клан я так и не вернулся. Вражеский клан был напуган этими событиями и в спешке выбрал другого вожака, который был против войны. Но такой поступок наследника клана он не упустил из виду, фамилию клана Касаихаи принудительно поменяли на Хаджихаи, навечно оставив клеймо позора на каждом из его жителей.       Совесть заставляла меня следить за Кирой и её потомками. Она вскоре после побега вышла замуж за мужчину, которого действительно любила, и родила ему детей. Остальные поколения были таким же счастливыми в своём браке, как и она.       Я знал, что мама искала меня, но я сменил имя и отказался от фамилии, лишь бы сбежать подальше от них. Я попытался жить, как обычный ёкай, но вскоре наткнулся на какого-то бога, который неплохо исполосовал меня и бросил умирать в какой-то канаве.       Жить всё ещё хотелось, и, истекая кровью, я пошёл куда-то. Неудачно получилось наткнуться на человеческую деревню; моих сил не хватало, чтобы отбиться от вооружённых людей. Лишь какая-то неведомая сила помогла мне сбежать. Я не знал, кто или что мне помогло, но без раздумий поспешил скрыться в лесу.       К несчастью, моих сил хватило только на то, чтобы добраться до мелкой реки и упасть на её берегу. Умирать было страшно, но я совсем ничего не мог изменить. На груди звякнул тот амулет, когда я повернул голову на звук — кто-то шёл ко мне. Шаги были лёгкие, едва слышные, это была девушка. В голову сигнальной ракетой ударила мысль превратиться в ребёнка, что я и сделал.       — Томуро? Это Вы, Томуро? — прямо над головой. Лица не видно, перед глазами всё плывет.       — Кто ты?.. — прошептал перед тем, как потерять сознание.       — Твоё спасение.       Моим спасением оказалась богиня Кетара Кашири. Честно говоря, я слышал о ней когда-то давно, но никогда не видел. Она оказалась доброй и, хоть после моего выздоровления огрызалась, что я до сих пор не ушёл, не выгоняла и охотно принимала любую помощь. Хранителем я стать решил не столь из личных побуждений (меня бы перестали преследовать другие боги, да и мама прекратила бы поиски), сколько из благодарности к этой хрупкой девушке. Стоило лишь посмотреть, как она носит тяжёлые вёдра с водой или создаёт сложное заклинание, я сразу пугался, что она сломается, не сможет, не выдержит. Но она оказалась сильнее, чем я думал.       Когда напал Шикай, она стойко держалась, пока он не ранил её. Во мне вновь разгорелся огонь ярости и что-то ещё, горячее и всепоглощающее. Став её хранителем, я попытался победить Шикая, этого подлеца, посмевшего ранить такую хрупкую богиню. Как же тяжело было ей говорить, что я не смог победить, не смог лишить её этих страданий, нанесённых им.       Мне было действительно страшно, когда Кетара страдала от проклятья. Мною овладела паника, но я додумался позвать Оокунинуши, чтобы он спас её. Именно тогда он посвятил меня в её детство и судьбу её родителей… Это было ужасно… Мне было не так страшно умирать, как оставить её одну лишь из-за того, что я знал её прошлое. Ведь она снова будет в опасности…       Последнее сражение с Шикаем было настоящим адом. Я знал, кто мог легко победить его, но их помощи добиваться было бесполезно. Я сам не понял, как закрыл Оокунинуши собой, я даже не знал, что надо мною тогда властвовало. А потом темнота…       Вокруг темно, и лишь вдали крохотный огонёк, который так тянет к себе, греет своим светом… «Неужели это смерть?» — думал я тогда и опрометчиво шёл к огню. Лишь чей-то голосок позвал меня, остановив на полпути. «Томуро, я люблю тебя!..» Кетара?! Это сказала Кетара?!       И темнота, и огонёк резко исчезли, сменившись на ясное небо и красное от слёз лицо моей богини. Я был зол сам на себя, что заставил её рыдать. И снова Шикай хочет её убить… Тело двигалось быстрее, чем успевал думать мозг, поэтому я даже не задумался над тем, что лишил Шикая рук, пусть даже ненадолго, лишь бы Кетара успела отбежать от него…       Слишком поздно я понял, что эти руки, это лицо, этот голос, эта душа стали для меня роднее всего на свете. Слишком поздно понял, что дал девушке слишком сильно сблизиться с собой. В ту ночь полнолуния…       — Не ожидала найти тебя здесь, Кисеки, — услышал знакомый голос, когда переодевался в праздничное кимоно. — Было подло с твоей стороны покидать нас.       — Мама?..       Она бросилась ко мне на грудь. Она зарыдала. Её руки вцепились в меня. Я ожидал, что она проклянёт меня и будет ненавидеть. Но, видимо, я ошибался — я остался для неё тем подростком, которого она с таким грузом на сердце отпускала на те переговоры.       Она рассказала, что всё это время, пока я пропадал, она управляла кланом, стараясь, чтобы сельчане не страдали от того, что их называли «Позорным Пеплом». Она вышла замуж за вожака другой стаи, и они вместе объединили кланы в один, название которому так и оставили Хаджихаи — того требовали обычаи. Но недавно её мужа убили посланники клана Ясейкасай с требованием вернуть меня, пригрозив убийством её сына от второго мужа. Она умоляла меня вернуться, умоляла спасти клан и младшего брата.       Если бы я позволил себе так долго оставаться с Кетарой, то к скорому времени присвоил бы её себе, но для богов это непростительно. Колеблясь всего немного, я согласился на предложение мамы и попросил её подождать совсем немного…       В клане меня никто не обвинял. Все с улыбками говорили, что я поступил по зову совести, но легче мне от их слов не становилось. Я знал, что нынешний потомок Киры страдал и едва не прервал её род.       Четыреста лет я был во главе клана. Я знал, что Кетара будет искать меня, поэтому наложил сильные чары на себя и деревню, чтобы богам она не была доступна. Отношения с кланами удалось наладить, хоть это и стоило неимоверных усилий — меня едва вновь не женили на принцессе одного семейства. Четыре века я старался спасти свой клан и искупить вину за то, что сделал. В трудные моменты мне казалось, что, когда я был едва ли не в отчаянии, тяжёлая отцовская рука падала на моё плечо, а его грубый голос предлагал мне точный вариант решения.       Но время шло. Люди стремительно вырубали леса последние два века, поэтому всем когда-то крепким кланам пришлось разрушиться и скрываться среди людей, притворяясь ими и забывая свои древние обычаи. Мама стала учителем в какой-то школе, мой младший брат вырос и стал учиться, как обычный школьник, управляя своим возрастом. Он мечтал однажды стать учёным. Ну, а я, с позволения мамы, решил вернуться к Кетаре.       Я знал, что она злилась. Знал, что может избить. Но, в тот же момент, я знал, верил, что она не выгонит меня, после долгих криков и причитаний прижмёт меня к себе, позволяя всё объяснить.       Но я никак не мог знать, что она так пострадает… И из-за мужчины… Человеческого мужчины, который только лгать и способен! Или так она решила забыть меня?..       Холодный городской воздух, пропитавшийся смогом и скверной, совсем не освежал мысли. Я мельком глянул на луну и вздохнул. Найти эту печать — это единственное, что я пока могу сделать для Кетары.       Остаётся лишь надеяться, что она вообще помнит меня…