Очень приятно, бог!

      Я уложила Томуро в постель, сняв с него заколдованный лист. Он предстал передо мной в настоящем обличике. Длинные серые волосы лежали на подушке в полном беспорядке. Красное кимоно было изрезано. Бледное лицо прикрывала челка. Такие же бледные руки часто несильно дергались.       — Да уж, — прошептала я, обрабатывая раны. Потрогала лоб — температура!       Я вышла из комнаты за холодным компрессом. Вернувшись, застала екая в сознании. Он, сам того не замечая, тяжело дышал.       — Ёкай? — спросил он. Я не ответила. Специально. Рановато ему еще знать, кто перед ним.       Я разорвала на нем кимоно. Мне открылись пугающие раны.       — Что ты делаешь? — закричал Томуро и зажал в своей руке мою. Казалось, что он мне кость сломал.       — Тебе надо обработать раны. Отпусти меня! — возмутилась я, и он облегчил хватку, позже вовсе убрал руку.       Ему было больно, когда я обрабатывала его раны отваром. Поэтому я несильно дышала на них через рот, облегчая ему страдания. Закончив, укрыла его, положила компресс и вышла из комнаты.       Через час я заглянула к нему и увидела, как он спал. В голове промелькнула мысль поцеловать его, но я дала сама себе пощечину за такие мысли.       Прошла неделя. Томуро полностью восстановил свои силы. Я хотела, чтобы он ушел. Но сам екай был против.       — Я хочу быть твоим хранителем.       Упрямый осёл. Не, ну серьезно!       Пришел день, когда мне пришлось согласиться с ним.       Обычный день. Я прибираюсь в комнатах. Томуро готовит обед на кухне (Засранец, он еще и в храме у меня живет!). Комура и Товое ищут печати к грядущему Новому Году.       — Кетара! — ко мне подошел Томуро.       — Чего?! — я последнее время очень злая. Угадайте, из-за кого?       — Мне кажется, или пахнет скверной?       Я неохотно принюхалась. В воздухе летал запах чего-то неприятного, злого. Екай прав, здесь что-то не так.       — Рядом демон. И не слабый, — выдает он утвердительно.       Мне стало страшно. Впервые за пятьсот лет. Предчувствие чего-то ужасного вновь заработало с той же силой. Как же давно его не было на моем пути.       Я поспешно вышла на улицу. Веяло гарью.       — Привет, Кетара! — послышался сзади ненавистный мне голос.       — Давно не виделись, Шикай! — крикнула я.       Руки тряслись. На лбу появилась испарина. Ноги подкашивались.       — Кто это, Кетара? — удивился Томуро, бежавший за мной.       — Хм? Вы знакомы? — спросил демон и, после недолгой паузы: — Прошу любить и жаловать — Шикай!       — Он мой злейший враг. Надо убить его, любой ценой, — сказала я с яростью в голосе.       «Одной мне не справиться. Но и целовать этого я не собираюсь», — подумала я.       Пока я отвлеклась на мысли, Шикай воспользовался этим и атаковал меня огненными сферами.       Все тело горит, я кричу от боли. Неожиданно подлетает Томуро.       — Кетара! Держись! — кричал он. Из его рук вылетает вода и гасит пламя.       Я плачу. Шикай засмеялся.       Руки неосознанно потянулись к лицу Томуро. Не знаю, от безысходности или симпатии, но, схватившись за него, я не теряла ни минуты. Наши губы слились в поцелуе.       Губы Томуро такие мягкие и нежные, как у ребенка…       Я оторвалась от ёкая.       — Томуро, пожалуйста, убей Шикая… — сказала я обессиленно.       — Да, госпожа, — сказал он. Я заметила, что его длинные волосы сменились на стриженные под каре.       А дальше все как в тумане. Я лишь слышу как проносятся сферы стихий рядом со мной, а Шикай что-то говорит. Все расплылось перед моими глазами, и, кажется, я уснула.       Пришла в себя. Лежу в своей комнате. Пахнет травяным чаем, который я нашла рядом со своей подушкой. Он чуток остыл, а так, очень даже вкусный. Я еле встала, стянув я себя налобный компресс.       — Кетара, как ты? — в комнату зашел Томуро.       — Ты победил?       — Не смог. Он сумел сбежать.       — Сколько я спала? — этот вопрос неожиданно взволновал меня.       — Четыре дня. Я сразу не заметил — у тебя на руке большой ожог. Из-за него, скорее всего, ты сознание и потеряла.       Я разглядывала Томуро, пока он ждал, когда я закончу пить чай. Серые волосы, как по маху волшебной палочки, стали короткими. Все бы ничего, но их длина изменилась прямо на моих глазах. Голубые глаза стали немного темнее. Я слышала, что такое происходит с ёкаями, когда они становятся хранителями. Волчьи уши слабо двигались, хвост как-то странно двигался. Мне говорили учителя, что животные так виляют хвостом, когда встречают себе подобного, которого любят или по крайней мере не ненавидят.       На душе внезапно стало тепло. Я заулыбалась как дура. Скрыть улыбку не получалось.       Томуро, я поняла… Я люблю тебя. Ты единственный, кем я действительно дорожу, хоть мы знакомы меньше двух недель… Но все же…       Томуро, я люблю тебя!